Образцово-показательный абьюз. В Ижевске мать троих детей пытается получить свободу от мужа, который едва не убил её
Статьи

Образцово-показательный абьюз. В Ижевске мать троих детей пытается получить свободу от мужа, который едва не убил её

Эта история даёт ответы на вопросы, которые обычно задают в связи с домашним насилием. Правда ли, что в ситуацию абьюза попадают женщины из социально неблагополучной среды? Почему они не уходят после первого случая насилия? Поддерживают ли их родные и друзья?

Женя Степанова (имя изменено) жила в стационаре кризисного центра «СоДействие» до начала ноября. Она не скрывает своего настоящего имени и даже готова была сфотографироваться для публикации, но, выслушав её историю, я приняла решение сделать её анонимной: Женя уже осмелела, поверила в себя, а вот мне пока за неё очень страшно.

Её рассказ – настоящая хрестоматия домашнего абьюза с эскалацией насилия, с чувством неполноценности, которое насильник навязывает жертве, с немыслимой жестокостью за закрытыми дверями и необходимостью сопротивляться не только тирану, но и обществу с его уверенным «женщина должна сохранить семью любой ценой».

Жене 30, она тоненькая, изящная, с длинными тёмными кудрями, большими карими глазами, точёными пальцами. Красавица. Она пришла в кризисный центр после того, как её в очередной раз едва не убил пьяный муж – на глазах детей. «Вы не поверите, но со стороны мы выглядим идеальной семьёй. Муж официально работает на двух работах (он специалист по работе с металлом высокого разряда), у нас трое замечательных детей, – образцово-показательная картина», – говорит она.

– С мужем мы прожили 12 лет. Когда мы познакомились, мне было 18, он старше на 4 года. Я его безумно любила. Но я сразу не понравилась его матери. Когда он оставался у меня ночевать в начале наших отношений, она называла меня «шлюхой», «шалавой». Ну то есть если парень и девушка встречаются, то он молодец, а она – неприличная. Хотя я не производила впечатление неблагополучной девушки: я совмещала работу и учёбу (по образованию я повар-кондитер), никогда не курила и не пила.

Я выросла в очень хорошей семье. Мои родители – приёмные, я была у них под опекой, но считаю их родными. Всегда хотела, чтобы мой муж был похож по характеру и по жизненным принципам на моего папу. Он приносил зарплату, клал в сервант и говорил маме: «Вот деньги, бери сколько нужно». Меня всегда брал с собой на рыбалку, в лес за грибами, ягодами, орехами. Я думала, что у всех так, что мужчина – опора семьи.

Сначала мы с мужем жили вместе без штампа в паспорте. После рождения старшего сына мне поставили диагноз рассеянный склероз, дали инвалидность 2 группы. Муж сказал, что не оставит меня, сделал предложение – очень романтично. А потом умер папа, который был мне защитой, и вскоре после этого в доме стало плохо. Муж начал пить, стал грубым.

Первый раз он на меня поднял руку после рождения второго ребёнка. Однажды мы пошли в клуб, смотрю – а он в открытую целуется с какой-то женщиной, и ширинка уже расстёгнута. У меня на нервной почве как будто огонь в черепе вспыхнул и зрение пропало. Несколько минут ничего не видела. Из клуба я ушла. А он пришёл ночью, взял зарядку от телефона с длинным проводом и отхлестал меня, у меня все ноги были в полосах кровоподтёков.

И всегда он говорил, что, кроме него, я никому не нужна, больная уродка, – один он меня пожалел, в жены взял. Он меня постоянно называл «чуркой пиковой» потому, что во мне есть восточная кровь, говорил, что я страшная, что со мной стыдно на люди выйти. Когда родился второй сын, он мне заявил: «Станешь старая и толстая, я от тебя уйду». Мне было 23 года. Это сейчас я могу критически отнестись к его словам, а когда ты внутри ситуации, и тебе каждый день такое говорят, и знакомые на его стороне, то ты перестаёшь уважать себя, верить в себя. Начинаешь думать, что они правы.

Ещё ему не нравилось, что я хожу в церковь (я прихожанка Храма святого великомученика Пантелеимона-Целителя). На день рождения дочки настоятель храма отец Богдан подарил мне детский конверт и коляску – удобную очень. Я пришла домой, радуюсь, а муж мне: «Что, на паперти стояла, подали?». Так мне обидно стало, я разрыдалась. Я же никогда ни у кого ничего не просила. Потом муж совсем запретил ходить в храм – приходилось тайком от него выходить. А как было бы хорошо поделиться, что служба была прекрасная, что я почувствовала свет. Это же очень больно, когда с мужем нельзя поделиться чем-то важным для тебя. Но я оглядываюсь назад и понимаю, что он ни в чём меня не понимал и не поддерживал. И что бы ни происходило, всегда по его версии получалось, что я плохая, а он хороший, я всегда виноватая, а он нет.

– У вас уже не было сил хотя бы попытаться вырваться?

– Год назад я подавала на развод, но муж согласия на развод не дал, и нас не развели. Предлагала ему пойти к семейному психологу. «Тебе надо, ты и ходи», – услышала в ответ. Хотя я всё ещё любила его, понимала, что пьяным он становится неадекватным, представляет настоящую угрозу мне и детям. Кода шёл первый бракоразводный процесс, он наступил старшему сыну на грудь, потому что, якобы, тот со средним подрался. Сын от боли и страха кричал. Я мужа отвлекла, сын убежал, тогда муж на меня пошёл. А у меня ладонь левой руки лежала на дверном косяке (а в правой – маленькая дочь). И муж со всей силы дверь захлопнул. Я пыталась отдернуть руку, но не успела, один палец зажало – открытый перелом. Кровь течёт, а муж издевается: «Чего ноешь? Больно, что ли?». Сыновья это видели, тоже плакали.

Этим летом он начал ездить пьяным за рулём, даже когда в машине были мы с детьми. Он лихачил, закладывал крутые виражи. Старший сын от страха крестился, средний кричал «Папа, я боюсь», я плакала, а он говорил: «Я тут бог, я царь, ваша жизнь в моих руках».

Два раза в месяц мне надо делать укол. После этого каждый раз у меня сутки держалась температура 40 градусов. Он об этом прекрасно знал, да и сам видел, что у меня жар и слабость, но всё равно заставлял мыть посуду («Чтобы не расслаблялась»), идти в магазин. Я тогда плакала от слабости, меня качало, но он всё равно настаивал на своём. Всё время я от него слышала, что я плохая хозяйка. А у меня всегда дети накормлены, одеты, обуты, выкупаны, полы всегда вымыты, посуда убрана. Конечно, когда в доме трое детей, постоянно кругом игрушки. Но мы их вечером собираем в коробки, и это не грязь, а обычный детский кавардак, без него не бывает, пока дети маленькие. Старший мне по дому помогает, уже и среднего приучила пыль протирать. Они у меня знают, что бабушкам и дедушкам надо дверь открывать, место в транспорте уступать, помогать через дорогу перейти.

– А сам муж много по дому делал?

– Я полгода его просила, чтобы поменял на кухне розетку, когда она начала искрить.

– Друзья и родные вас поддерживают?

– Мне со всех сторон твердят: «Вернись к нему. У вас же трое детей». Мои братья говорят: «Бьёт, значит, любит», «Он ругается, а ты молчи и терпи». Они на его стороне – мужская солидарность. Его сестра «пугает» меня, что он себе другую женщину найдёт, а я останусь никому не нужной. Но я уже не боюсь, без него мне лучше, чем с ним.

Я терпела и терпела, но дальше терпеть уже невозможно. Я чувствовала себя зверушкой, загнанной в угол. Между прочим, я никогда не была от него финансово зависимой. Я официально работала с 14 лет (официанткой). Все годы нашего брака мы жили на мои деньги: и продукты я сама покупала, и одежду. А он купил в ипотеку квартиру, и все свои деньги вкладывал туда. Жили мы с ним в моей квартире. Я ему новый телефон купила. Он заставил меня на моё имя взять для него десять кредитов. За то время, что я живу без него, пять кредитов я уже закрыла, потихоньку выплачиваю остальные. Сейчас подрабатываю няней, плачу за кикбоксинг и бассейн для сыновей, за дошкольное образование для среднего. Старший хочет рукопашным боем заниматься… Я сама раньше ходила на рукопашный бой – после того, как в подростковом возрасте пережила попытку изнасилования в подъезде, решила научиться самозащите.

– Как вы оказались в кризисном центре?

– После попытки развода мы с мужем разъехались. Он уехал в свою ипотечную квартиру, а я с детьми осталась в своей квартире. Но он приходил видеться с детьми: я не собиралась запрещать им общаться, отец – это ведь тоже важный человек в их жизни. В тот день он пришёл пьяный. Дочка расшалилась: пописала в горшок, а потом плеснула содержимым. Мы со старшим сыном захохотали: ну что такого, балуется малышка. Сейчас протру всё, не проблема же. А муж рассвирепел. Он схватил большой моющий пылесос и швырнул его в меня. Попал в правое плечо. Я побежала с детьми в комнату, которая запирается. Он поднял дочку на руки, пошёл на кухню, взял нож, два раза всадил его в дверь нашей комнаты, потом разбил стеклянную вставку в двери. Я в ужасе села на диване, а старший сын загородил меня собой, встал прямо перед отцом и повторял: «Папа, уйди». Средний сидел на краю дивана и ревел «Папа, перестань». А он орал: «Всё равно убью тебя». Больше всего я переживаю, что дети будут это помнить.

Тогда я вызвала полицию, написала заявление (сейчас идёт следствие). В соцзащите Устиновского района меня отправили в кризисный центр. Мужа ведь не задержали, он на свободе, и я боялась, что нападение повторится. Мне нужно было место, куда он не может войти. Я жила здесь месяц, и первые две недели панически боялась выходить на улицу. Боялась, что он узнает, где я живу, что снова придёт убивать. Потом отпустило понемножку.

– Как вам здесь жилось?

– Очень спокойно. Мне сразу дали целых два пакета «сухого пайка» – крупы, макароны, тушёнка, сахар, печенье и вкусняшки для детей, много всего (продуктовые наборы живущим в центре женщинам выдаёт Ижевская и Удмуртская епархия. – Прим. авт.). Это так неожиданно было, я привыкла, что всё сама добываю. Мне очень помогла Вероника, психолог. Без неё я бы, наверное, не смогла справиться. Когда я сюда пришла, я была уничтожена в хлам.

Сейчас мы с моей мамой и детьми живём вместе. Я хочу только одного: развестись и спокойно жить и воспитывать детей. У меня дети – самые замечательные на свете! Мне с ними так повезло! Они моя опора, мой смысл жизни. У меня есть мечта – поехать на море и детей отвезти. Мы со старшим сыном уже две тысячи рублей накопили, каждый месяц будем откладывать по тысяче. Когда есть мечта, жить легче, правда же?


25 ноября – Международный день борьбы против насилия в отношении женщин. В этот день под эгидой ООН стартует кампания «16 дней против гендерного насилия». Она продлится до 10 декабря — Международного дня прав человека. Задача кампании – обратить внимание на проблему насилия в отношении женщин и девочек, дать всем возможность услышать голоса многочисленных женщин, девушек и девушек, переживших насилие, и поверить их словам, положить конец культуре замалчивания и безнаказанности.

Фото из архива “УП” / историю нашей героини убедительно иллюстрирует работа ижевского художника Дмитрия Коротаева «Святое».

26.11.2021

Автор материала:

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта