Александр Ложкин: «Я родился художником»
Статьи

Александр Ложкин: «Я родился художником»

В Ижевске продолжается выставка живописца, который создал жанр удмуртского лирического пейзажа.

Проект Удмуртского республиканского музея изобразительных искусств «Круглая дата», посвящённый выдающимся художникам региона, продолжается выставкой народного художника УР Александра Ложкина, приуроченной к его 85-летию. В залах второго этажа представлены несколько десятков картин разных лет из коллекции музея.

Полифония счастья

Александр Егорович Ложкин – выпускник первого набора знаменитого ижевского худграфа, ученик Алексея Холмогорова. Когда плеяда его однокурсников начинала работать, местная художественная школа только создавалась. Это и давало огромную свободу (авторитеты не давили), и наделяло ответственностью за каждое художественное высказывание. Александр Ложкин «ушёл» в пейзаж и стал одним из основателей национальной пейзажной школы – лиричной, поэтичной, жизнеутверждающей. В своих работах он сумел соединить интимный, любующийся взгляд на природу и ощущение полёта, восторга, готовности обнять эту землю.

Этот художественный взгляд сформировали судьба Александра Ложкина и его вкусы. По его собственным словам, рисовать он начал раньше, чем читать: «Я родился художником, как птица рождается птицей, берёза – берёзой». Он появился на свет в Ижевске, но в пять лет заболел, и родители отправили его к деду в деревню – в заповедные, целительные места. Именно там, в Дебёсском районе, он провёл военные годы, там впервые осознал себя как личность. Навсегда запомнил величие соснового леса и до глубины сердца был поражён тем, как преображается природа Прикамья с наступлением каждого сезона: «Я выходил из двора и видел травы выше своего роста, которые перебирал ветер. Видел цветы. Радугу после дождя. Падал плашмя на лугу и, смотря на проплывающие надо мной облака, думал, что на них лежит Бог и от радости поёт. С тех пор я сам непрерывно радуюсь жизни, радуюсь быть живым. Все мои самые удачные картины об этом: какое счастье жить на свете!».

Не меньше на его мироощущение повлияли любовь к классической музыке и поэзии: «Мне кажется, что музыка, поэзия и живопись неразрывны. Признаюсь, знаю больше стихов, чем среднестатистический человек, и всегда, как только я начинаю писать, из памяти как будто само собой приходит какое-то стихотворение, в котором выражается то же настроение, какое я создаю на картине. Например, когда я писал «Пейзаж с рябиной», у меня в голове звучал Николай Рубцов. А когда работал над «Концом зимы», был охвачен энергией строк Есенина «Я по первому снегу бреду, в сердце ландыши вспыхнувших сил…Так и хочется к сердцу прижать обнажённые груди берёз». Живопись Ложкина в самом деле поэтична и музыкальна. Энергичными аккордами ложатся тени от деревьев в том же «Конце зимы», прихотливой аранжировкой клубятся оттенки розового, сиреневого, охристого в ветвях дальнего леса, широкой и уверенной основной темой симфонии лежат синеватые снега. Он часто выбирает такой ракурс, как будто видит панораму сверху (кроме «Конца зимы» таковы «Юный май», «Весенний пейзаж с рекой», да и многие работы) – будто и в самом деле взлетает над землёй от восторга.

Погружаясь в творческое наследие Ложкина, невозможно поверить, что на первом курсе худграфа он был едва ли не самым слабым студентом: «Я же даже карандаш держал четырьмя пальцами, почти что в горсти, – меня не учили в детстве, я и не знал, как правильно. А со второго курса начали писать натуру, и у меня дело пошло. Какой я счастливый был, когда увидел: получается!».

Инструмент в руках Бога

Александр Ложкин уверен, что рукой художника водит Бог: «Я в этом убедился однажды на пленэре. Стоял с мольбертом на берегу пруда с кувшинками и вдруг увидел, что облака собрались невероятным рисунком – надо мной небо ещё было безмятежным, потом высился облачный замок, а у горизонта нарастала грозовая туча. И картина неба менялась каждую секунду – если не напишешь мгновенно, навсегда упустишь это состояние. И тут мою руку как будто подхватило. Не помня себя, смешал краски, без единого исправленного мазка написал законченный этюд, передал то состояние покоя перед грозой, которое хотел выразить… Посмотрел на часы – прошло всего около 15 минут. А ведь обычно на этюд, даже менее проработанный, нужно не менее часа. Эту картину потом даже не пришлось дорабатывать, она была готова. Но главное, я не помню, как писал её. В тот момент я ясно почувствовал, что был инструментом в руках Бога. Потом это чувство приходило не раз. Я уверен, что художник – это кисть в руках Творца».

Сохранённая натура

Природа на картинах Ложкина узнаваемая, Прикамская. Когда-то он много ездил по стране, писал и крымские пейзажи, и байкальские, а потом остановился: «В Удмуртии фантастическая природа. Такой больше нет нигде в мире, и именно она заставляет звучать музыкой моё сердце». Кстати, в экспозицию вошли несколько архитектурных пейзажей Ложкина, написанных в Пскове, Коломне…

Выставка стала путешествием и по судьбе художника, и по истории страны. За небольшим по размеру, почти миниатюрным этюдом с прозрачной холодной речушкой, не замерзающей даже зимой, – история «лихих 90-х». «Художники в России в то время хорошо жили. Границы страны открыли, и к нам хлынули туристы из Европы, США и Китая – со всего мира. Все хотели своими глазами увидеть, что у нас тут за жизнь. Многие из них интересовались советским и российским искусством и были готовы покупать. Когда в очередной раз ко мне в мастерскую на мансарду нагрянули туристы из Китая, они обратили внимание на этот этюд с зимней речкой. Просили продать, но я отказался: есть работы, которые я не продам ни за какие деньги. Тогда они заказали копию. А я уже знал, что они не очень хорошо разбираются в живописи и любят яркие, звонкие цвета, и копию написал более сочной, контрастной. Им понравилось, они хорошие деньги заплатили, и ещё одну такую яркую копию заказали».

На картине 1967 года «Окраины Ижевска» – ушедшая натура, старый деревянный Ижевск, на который уже наступает со стороны горизонта «армия» многоэтажек. Деревянные кварталы в городе живы до сих пор, но уже нет той фактуры и тех примет времени, которые ухватил Ложкин. Вот к дому в самом центре полотна пристроена веранда – доски ещё совсем светлые, свежеструганные. Рамы набраны мелкими квадратами: большое окно собрано из 15 элементов, как витражные окна старых европейских соборов. Только в случае ижевской веранды дело не в эстетике, а в чистой практичности: цельного большого стекла было не достать, окна приходилось собирать из мелких кусочков. А у соседнего дома отличный от других тон крыши: владельцам каким-то чудом удалось достать шифер. Многие дома построены ещё по старой удмуртской традиции: жилые комнаты с окнами только на втором этаже, а весь первый этаж – хозяйственный, «слепой». Из всех этих деталей вырастает огромная, плотная, вещественная реальность Ижевска более чем полувековой давности. Но Ложкин никогда не писал просто ради фотографической точности, документальности: его поэтичный взгляд ухватывает не только бытовые подробности, но и чудо того дня с ослепительным зимним солнцем, графичными синевато-серыми тенями деревьев на снегу, льдисто-бирюзовым небом. Столько в этой картине хрусткого, морозного веселья, радости от жизни, что скромные деревянные дома начинают казаться ярмарочными палатками, танцующим хороводом. И – удивительное дело, в этом пейзаже не теряются люди (кстати, редкие персонажи на картинах Ложкина, который предпочитает одушевлять, наделять характерами деревья, кусты, стебли трав). Фигуры на полотне почти условны, но при этом, как обнаруживается, у каждого есть своя история. «Вот этот старик в углу картины – это наш сосед по прозвищу Свиной Объедок. Он как-то нетрезвым уснул на улице, и поросёнок (а тогда ведь многие жители Ижевска во дворах держали свиней) обглодал ему уши и ноздри. А эта женщина с двумя девочками – моя жена Надя и дочки Люба и Нэля».

Работа продолжается

Александр Ложкин пишет до сих пор: использует как основу свои многочисленные натурные этюды, переосмысливает их в большие полотна. «На самом деле я могу и из головы придумать любой пейзаж – хоть с деревьями, хоть с речкой, любого времени года, и никто не отличит его от настоящего. Честно скажу, иногда таким «природотворчеством» занимаюсь. Но гораздо интереснее обнаружить поэзию, образ в настоящей природе. Вот тут этюды с натуры и пригождаются».

P.S. Выставка Александра Ложкина в рамках проекта «Круглая дата» (0+) работает в УРМИИ до 28 ноября.

26.11.2021

Автор материала:

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта