Откровение Алексея Чернышова
Статьи

Откровение Алексея Чернышова

Художник из Удмуртии «проявляет» вечные сюжеты через предметы материального мира.

В ижевском ВЦ «Галерея» открыта выставка Алексея Чернышова «О земном и небесном. Ежедневный апокалипсис». Здесь рисунки на кожах пробирают так, как будто ты сам остаёшься без кожи, нервами наружу, а обугленные силуэты Богоматери обжигают сердце.

Алексей Чернышов – художник европейского, а может, и мирового уровня. Вероятно, если бы ему было интересно сделать большую «карьеру», он мог бы выставляться в крупнейших галереях, продавать свои работы на аукционах. Но он выбрал путь не коммерческого искусства, а сохранения внутреннего покоя, вдумчивого спокойного диалога с миром, с собой. Он живёт в небольшой деревне Ныша Можгинского района Удмуртии, где со взгорка открывается головокружительный вид на все четыре стороны света – леса и холмы до самого горизонта и столбы дыма из труб, поднимающиеся в огромное небо. Здесь из любого хлама, найденного под ногами – деревяшек, железячек, отслуживших своё предметов быта, он собирает метафоричные, невероятно человечные произведения искусства. Пересобирает реальность. Уменьшает количество мусора в мире, одновременно увеличивая количество красоты.

Его очередная персональная выставка «О земном и небесном. Ежедневный апокалипсис» полностью отражает и его творческий метод, и образ мысли. Апокалипсис (не путать с Армагеддоном) – это новое знание, откровение. Его в пространстве выставки непрерывно переживает и художник (каждая работа – откровение о себе самом и о Вселенной), и зритель, с оторопью осознающий, что акт творения может наполнять буквально каждый миг жизни, а материалом для него может быть вообще всё что угодно.

Бесконечный путь

Большой выставочный зал «Галереи» в эти дни организован по правилам великого мифа. Сквозь него плывут две старые, будто из начала времён, лодки. Одна наполнена старыми ржавыми гвоздями, другая – прорастающими зёрнами пшеницы. Та, что зеленеет свежими всходами, идёт первой, вторая, рассохшаяся, с мёртвыми гвоздями на дне, носом смотрит ей в корму. Впереди смерти идёт новая жизнь, можно прочитать эту символику. Или – и за смертью тела продолжится жизнь духа. Не зря же на скамейке лодки, полной зёрен, лежит Евангелие с резной обложкой. А может быть, Новый Завет тут – символ того знания, к которому прорастают тонкие стебли. Не каждое зерно смогло прорасти. Перед открытием выставки ни художник, ни сотрудники «Галереи» не знали, взойдёт ли на дне «лодки жизни» сплошной зелёный ковер или в дни локдауна зёрна засохнут. Получилось так, что не надо лучше: отдельные упорные травинки, поднимающиеся к свету среди плотного слоя зёрен, становятся иллюстрацией метафоры о тех немногих, кто преодолевает рутину, стремится к свету, выделяется из общей массы.

Серия «Иконостас для кочевников» выставлена впервые. На выделанных кожах – твёрдых, как доска (на самом деле – отбракованных с кожевенного производства), фактурных, покрытых трещинами, вмятинами, дырами – выгравированы-процарапаны сюжеты, отсылающие к Ветхому и Новому Заветам. Изгнание из рая, Георгий, побеждающий Змея, Благовещение, Вход Господень в Иерусалим, Богоявление, Евангелист, Апостол… От эффекта, который даёт соединение формы и содержания этих работ, захватывает дух: в них буквально соединились два вечно противопоставленных начала человека – животное и духовное. И стали едины. В сломах, трещинах, ранах когда-то живой кожи – боль, гудящие нервы, натруженные мозоли, физическое ощущение бытия. В лёгких силуэтах, светлым, тёплым проступающих на тёмной поверхности – тихая сердечная радость. А сами рисунки – как отпечатки образов, снятых с «внутреннего взора» души. Они архаичны и современны одновременно. Орнаменты не отсылают к какой-то конкретной культуре, но как будто суммируют опыт многих старых цивилизаций. Линии напоминают и наскальные «доисторические» рисунки, и ранние византийские иконы, и живописный авангард – как будто художник рисовал, глядя из сегодняшнего дня сквозь тысячелетия и видя везде и всегда одни и те же главные темы, образы, смыслы.

Эти кожи с процарапанными на них откровениями легко представить в том прямом значении, который определяет им название цикла, очень кинематографичное, мифотворческое. Вот пропылённый, суровый кочевник эпохи постапокалипсиса третьего тысячелетия разбирает походный шатёр, скручивает жёсткие шкуры, которые для него и священные свитки, и телевизор, перехватывает суровой верёвкой, приторачивает к седлу, и едет – сквозь время, неся с собой сокровенное знание. Но образ за названием цикла, конечно, шире: мы все (и сейчас, и всегда) – вечные странники, путники, кочевники в поиске своего истинного места в этой жизни, а сюжеты Заветов (не важно, насколько мы религиозны) с их обещанием, что добро сильнее зла, жизнь больше смерти, и всё вокруг – любовь – те константы, которые дают нам ощущение якоря, опоры, пристанища.

Порталы, ведущие к себе

«Богородичный цикл» Алексей Чернышов продолжает уже много лет. Всё началось с его личного открытия, что Богородица – универсальный символ для разговора о любви, защите, о сиюминутном и вечном, о божественном в человеке (в каждом, потому что каждый из нас, как и Христос, был рождён женщиной, и несёт в себе бесконечный потенциал). Первые работы в цикле были «собирательными»: художник находил отслужившие своё бытовые предметы и складывал из них мгновенно узнаваемые силуэты Богородицы и Дитя. В ход шли старые двери («Икона – это же и есть дверь, портал между этим миром и тем космосом, к которому мы обращаем молитвы», – говорит он), выгоревшие консервные банки, листы железа. Грубые фактуры заставляют эти работы казаться несокрушимыми, бывшими всегда (как горы или тысячелетние деревья) и дают новые оттенки смыслов.

Вот триптих, созданный с помощью только трёх материалов – старых дверей, потемневших от огня, расплющенных консервных банок и белой краски. Древесная фактура кажется морщинками на коже, капиллярными линиями на пальцах, а щербины и выбоины на досках – следами от ударов, которые век за веком принимали женщины, матери, дети в суровом мужском мире. А одеяния Богоматери и её Дитя, выложенные из консервного металла, выглядят как доспехи – не блестящие, не роскошные, местами промятые, но крепкие, надёжные. И вот они уже – полководцы армии любви, защитники нуждающихся в добре. Кстати, круглые донышки консервных банок (их много в этих работах) создают поразительный художественный эффект: они кажутся кругами на воде во время дождя – сильного, смывающего всю пыль и грязь, очищающего.

Ещё одна работа – и вовсе старый лист железа и обугленные до сплошной черноты доски. И это одна из сильнейших работ цикла. Железо стало окладом, а пережившие пожар доски – силуэтом Богородицы, проступающим в этом окладе. Можно ли более выразительно, страшно, отчаянно рассказать о матери, которая должна будет пережить своего ребёнка и не сломаться, не рассыпаться пеплом – только обуглиться…

Работа с «вторсырьём», повторное использование отработанных предметов – принципиальная позиция Чернышова. Это и вызов художника всем окружающим (смотрите, всё вокруг, любая ерундовина может стать произведением искусства, если увидеть в ней этот потенциал), и экологичность сознания («Если я использую для создания картин разный хлам, то мусора в мире станет меньше, а искусства больше», – говорит Чернышов).

За последнее время он дополнил цикл живописными работами: силуэты Богоматери и Младенца писал маслом на больших, плакатного формата листах мелованной бумаги. Художник давал маслу течь, пузыриться, дышать, создавая эффект жидкой ртути, артериальной крови, нефти… Он добился того, что написанные не по канонам образы светятся изнутри, пульсируют. «Это не иконы, перед ними не нужно молиться», – предупреждает художник. И всё же это порталы, уводящие зрителя в особое состояние.

Конец и начало

Зал «Галереи» разделён на три части. «Иконостас для кочевников» и «Богородичный цикл» занимают боковые «приделы». А в середине этой истории про мир, поиск своего пути, вечные ценности – работы цикла «Геополитика». Каждая из них – диптих, напоминающий карту двух полушарий. Только вместо океанов и материков на них – деньги и кровь, сукно игрального стола и карты, золото и нефть. Это сатирические, может быть, слишком прямолинейные высказывания о том, что убивает наш мир – жажда власти и богатства, политические и экономические игры. Чернышов использует настоящие материалы (зелёное сукно со столов казино, колоды карт, купюры разных валют) и даёт отсылки к реальным событиям. Например, в качестве ставок в диптихе «Казино» выступают даты мировых трагедий – годы начала войн, дни терактов. И это тоже Апокалипсис – откровение о нашем будущем, которое наступит, если человек будет заглядывать в кошелёк чаще, чем в своё сердце.

P.S. Выставка Алексея Чернышова «О земном и небесном. Ежедневный апокалипсис» (0+) открыта в выставочном центре «Галерея» (г. Ижевск, ул. К.Маркса, 244а) до 5 декабря.

Фото Сергея Рогозина

19.11.2021

Автор материала:

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта