Георгий Крылов: «Я месяц ночевал на Казанском вокзале, чтобы изучать книги по рыбоводству в московской библиотеке»
Интервью, Планерка

Георгий Крылов: «Я месяц ночевал на Казанском вокзале, чтобы изучать книги по рыбоводству в московской библиотеке»

В редакции газеты обсудили, как Удмуртия стала самым рыбным регионом России, почему в «Пихтовке» не меняют карпа на форель и что нужно сделать, чтобы жители мегаполисов переезжали в деревню.

Георгий Крылов родом из деревни Мугло Селтинского района, но почти вся его жизнь, научные и рабочие достижения связаны с деревней Пихтовкой в Воткинском районе. Его имя и рыбхоз «Пихтовка» неотделимы друг от друга: рыбоводом он начал работать здесь ещё в 1980 году, а последние 30 лет руководит предприятием. Именно здесь, уж точно не по щучьему велению, а по собственным уникальным технологиям производят более 30 ц/га рыбы при нормативных 8 ц/га для северной зоны прудового рыбоводства, к которой относится Удмуртия. Как удалось добиться результатов, которые удивляют всех рыбоводов страны, рассказал сам Георгий Степанович. На этой неделе учёный, исследователь, Почётный гражданин Удмуртии, почётный профессор ИжГСХА, член Общественной палаты Удмуртии занял кресло главного редактора «УП».

Анжела ПОЗДЕЕВА:

Рыбхоз «Пихтовка» и вы не нуждаетесь в представлении. Но как вы сами определяете своё место в жизни – кто вы?

– В первую очередь, я, конечно, муж и отец троих детей. Создание семьи – всегда было главным в моей жизни. Мне важно уютно себя чувствовать внутри семьи, и чтобы члены семьи чувствовали, что у них есть отец.

Во вторую очередь, по самоощущению, я учёный. Всю жизнь занимался тем, чтобы улучшать то, что мне поручено, проводил исследования, работая в деревне. И кое-что нам удалось сделать. Несмотря на то, что у нас рыбхоз, мы занимаемся и животноводством, и растениеводством. Мы гордимся, что оба абсолютных чемпиона России среди операторов машинного доения – Дмитрий Биянов и Михаил Иванов – работают в «Пихтовке». А технология выращивания рыбы, которая сейчас у нас есть, признана самой ресурсосберегающей. К такому результату мы шли с моими коллегами – рабочими, бригадирами, специалистами.

И, в-третьих, я – гражданин. Гражданин Пихтовки, Воткинского района, Удмуртии, России. Гражданина от жителя отличает активная позиция во всём. Для него нет таких моментов жизни, которые бы его не интересовали. Работая в своё время и депутатом, и членом Общественной палаты, я всегда придерживался такой позиции.

Анна ВАРДУГИНА:

Важность уюта в семье – это ощущение из детства?

– Да. Я почему-то начал об этом задумываться, когда ещё учился в школе. У меня их было несколько: начальная в одной деревне, восьмилетняя – в другой, средняя – в третьей. Жил в интернате, пока учился. И в то время я наблюдал, как складываются отношения в моей семье. Отец – участник Великой Отечественной войны, мама – великая труженица. Несмотря на то, что им было тяжело в те годы, они полностью отдавали себя нам, детям. И ещё со школьной скамьи я начал понимать: насколько сильна семья как ячейка общества, настолько же сильно и государство, общество. Создание семьи для меня было очень ответственным моментом, потому что понимал, что подразумеваю под словом «семья».

Где вы встретили свою жену?

– Мы вместе с ней учились в Удмуртском госуниверситете на химико-биологическом факультете.

Обычно в вузе специализация начинается с третьего курса. Я был любопытным студентом и начал заниматься дополнительно уже с первого курса. Сам я интересовался физиологией человека. Преподаватели-ботаники тоже обратили на меня внимание, потому что им был нужен молодой мужчина-студент, которому предстояло проводить обширные геоботанические исследования. В то же время были курсы по териологии, орнитологии, энтомологии – я, будучи деревенским мальчиком, побывал везде, мне было всё интересно. Но в каждом этом направлении видел себя с трудом и начал узнавать, где работа тяжелее. Мне сказали, что самое сложное – ихтиология. Как только закончилась первая сессия на первом курсе, я пришёл к Владимиру Владимировичу Варфоломееву, который вёл этот предмет. Он обрадовался, что к нему пришёл первокурсник. Так началась моя тесная связь с этим удивительным человеком.

В одной группе мы учились с Ольгой Константиновой – моей будущей женой. Дружили все 5 лет, потом ещё какое-то время, пока я служил в армии и начинал работу в «Пихтовке». И мы посчитали, что это будет хорошей основой для создания семьи.

Елена БОРОДИНА:

В «Пихтовке» вы оказались по распределению?

– Да, специалистов было мало. Тогда это было новое для республики хозяйство, где нужны были рыбоводы. Ещё студентом 5-го курса меня послали в Астрахань, чтобы провести нерест сазана для нужд Удмуртии. Сейчас я с трудом представляю ситуацию, когда даже специалистов послали бы на такое задание. До сих пор храню подпись министра сельского хозяйства: «Разрешаю пользоваться авиабилетом». В итоге так сложилось, что я стал востребованным в этой области и оказался в «Пихтовке».

Ваш научный путь начался с совместной работы с Владимиром Варфоломеевым?

– Да. Раньше было престижно проводить исследования. Среди студентов даже образовывалась некая элита, которая не просто училась, но и занималась наукой. До сих пор помню, как нам, первокурсникам, однажды сказали преподаватели: «Если приехали сюда, чтобы быть учителями, поступайте в педучилище. Здесь мы из вас будем готовить специалистов народного хозяйства». Наверное, и эта фраза нас тогда «перестроила». Все 5 лет учёбы в вузе мы изучали рыб вместе с Владимиром Владимировичем. У тех, кто занимался ихтиологией, с третьего курса было разрешение на вылов рыбы в бассейне Камы по всей территории Удмуртии. Мы имели право ловить рыбу сетями в любом месте для научных целей. Сейчас даже институты не получают такое разрешение. Раньше наука более серьёзно относилась к этим вещам.

Анжела ПОЗДЕЕВА:

Ещё в начале своей карьеры вы получили две медали ВДНХ СССР. Чем отличились?

– В рыбхозе мы сразу стали увеличивать объём производства продукции. В те годы было модно участвовать в Выставке достижений народного хозяйства. Подавать документы можно было ежегодно, и мы отправили свои показатели. Они оказались такими, что уже через два года с начала работы мне дали бронзовую медаль, а спустя ещё два – серебряную. Но у нас в «Пихтовке» есть и те, кто имеет золотую медаль.

– В «Пихтовке» 47 прудов на 586 гектарах. Это много или мало относительно других рыбхозов России?

– Считается, что рыбхоз до 500 гектаров – мелкий, от 500 до 1000 га – средний и больше 1000 га – крупный. Самые крупные рыбхозы всегда располагаются на юге, где наиболее благоприятные условия для выращивания рыбы. В СССР самый крупный рыбхоз был в Узбекистане, его площадь достигала 7 700 гектаров.

Но дело в другом. Даже будучи маленьким хозяйством, мы с одного гектара водного зеркала получали в 4 раза больше рыбы, чем в остальных хозяйствах. «Пихтовка» занимает 0,3% прудового фонда в России, а даёт 1,5% прудовой рыбы.

Анна ВАРДУГИНА:

Почему у учёных других регионов не возникло научной мысли, чтобы разработать такую же эффективную технологию, как сделали вы?

– У этих научных людей есть свои преподаватели и научные руководители. А у них, в свою очередь, тоже были преподаватели. Российская школа рыбоводства говорит о том, что в климатических условиях Удмуртии с одного гектара должны получать 8 центнеров рыбы. Это была норма. Сейчас в России с каждого гектара в среднем добывают 9,4 центнера рыбы. Меня тоже этому учили. Но мы начали проводить исследования.

Как только я стал работать в «Пихтовке», то был готов проводить испытания, делать корреляционный анализ. Уже тогда мне бросилось в глаза, что есть совершенно другой потенциал. Мы начали это изучать, и выяснилось, что 8 центнеров – это не тот результат, который можно получить в наших условиях. Уже в первые годы мы улучшили те низкие показатели, которые были.

На этом не остановились. Я всегда хотел быть хорошим специалистом. И когда получил отпуск, то поехал не отдыхать, а в Москву – на целый месяц. Около Министерства сельского хозяйства России была библиотека ВАСХНИЛ – Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. Ленина. Как раз там я и просидел весь месяц: ночью приходил на Казанский вокзал (в гостиницах мест не было), а днём – в библиотеку (там меня уже узнавали). Переработал всё, что касалась рыбоводства. И, конечно, уехал совсем другим человеком. Я не просто изучал, а критически относился к той информации, которую получал из книг и школ, которые занимаются рыбоводством. К тому моменту уже понимал, что есть что подправить. И с того времени начал проводить по 5-6 экспериментов. Каждый результат шлифовали следующими испытаниями. Так мы пришли к своим сегодняшним показателям.

– Вы делитесь своими научными разработками или держите в секрете? Почему до сих пор по всей России не получают по 35 центнеров рыбы с гектара водного зеркала, переняв ваш опыт?

– Для меня это тоже загадка. Мы проводили несколько совещаний, приглашали рыбоводов других регионов. Некоторые люди даже умудрились опубликовать нашу технологию под своим авторством.

Меня учили, что для выращивания рыбы нужны специальные комбикорма, в которых есть все необходимые питательные элементы. Считается, что рыба должна съесть их на кормовой точке и уплыть переваривать в зону комфорта, а потом – по новому кругу. Но рыба не всегда читает кандидатские труды, чтобы придерживаться этой схемы. При этом покупать комбикорма очень дорого. Все деньги уходили бы на закупку кормов, и смысл выращивания рыбы практически бы исчез. Мы ушли от этого и начали использовать самые дешёвые корма (отруби), которые были в то время. И тогда выяснилось, что рыба ведёт себя по-другому. Не найдя нужных питательных элементов в искусственном корме, она начала их искать в пруду. А пруд, как любая другая биологическая система, живёт в состоянии равновесия. Рыба стала выедать часть биоресурсов, которые есть в водоёме, и тем самым нарушать единство равновесного состояния. Тогда мы поняли: чем больше рыба забирает, тем больше пруд возмещает. Это стало напоминать принцип Ле Шателье: если на систему, находящуюся в устойчивом равновесии, воздействовать извне, то равновесие смещается в сторону уменьшения этого воздействия. И наш пруд вдруг начал работать по этому принципу.

Я понимал, что это очень тонкий процесс, требующий научного изучения, и отправился в вуз. Сначала обратился в родной университет. Там мне сказали, что у них другие задачи. Потом в сельхозакадемию – нет специалистов. Пошёл дальше – в Пермском госуниверситете на кафедре зоологии и экологии сказали, что это действительно надо изучать, но некогда. Поехал в Москву в Российский государственный аграрный университет. Там не заинтересовались: мол, ты ещё нас учить будешь. И тогда я понял: если глубже изучать эту тему, то только самому. Поэтому днём я работал, а ночью делал корреляционные анализы.

Выяснилось, что если пойти по этому пути, то расход рыбопосадочного материала уменьшается в 3,4 раза, а выход рыбы с одного гектара увеличивается в 4 раза. И у нас стало получаться: рентабельность считается хорошей при 15-20%, а у нас она составляет 104%.

Ежегодно мы отправляем данные в Москву. Там поняли, что что-то происходит: в Удмуртии, в северной зоне рыбоводства таких показателей не может быть. Приехали, всё проверили, убедились, что это не фейк, а реальный результат. Узнали нюансы, записали всю информацию. Через некоторое время пришёл документ на подпись: это была разработка ресурсосберегающих технологий выращивания рыбы в условиях северной зоны рыболовства, разработчик – московская фирма. И лишь указано, что место внедрения разработки – Удмуртия, рыбхоз «Пихтовка». Я попросил поменять разработчика, потому что это достояние республики. Но этого не сделали и я не подписал. Потом выяснилось, что подписали другие, и была выпущена книга с описанием технологии. Единственное указание республики было в одном предложении: данная технология успешно работает в Удмуртии.

Действительно, вы правы – если взять эту технологию и использовать в своём хозяйстве, то можно получить дополнительно 400 тысяч тонн пресноводной рыбы. Необходимость страны – миллион тонн такой рыбы, пока производим 300 тысяч тонн. Это на 44 млрд рублей продукции, из них около 20 млрд ежегодной прибыли. Последователи тоже, конечно, есть. Те, кто сразу внедряет наши технологии, в разы увеличивают производство. Мы гордимся, что имеем какое-то отношение к их успеху.

Вы возглавили «Пихтовку» в 1992 году, когда начался процесс приватизации. Почему вы не сделали рыбхоз частным предприятием?

– На самом деле был период, когда в приказном порядке заставляли переводить предприятие в акционерное общество. Это случилось и с «Пихтовкой». Но как только какие-то акции появились, вдруг обнаружились люди, которые не имели никакого отношения к «Пихтовке». Они носили знаменитые малиновые пиджаки и даже не были жителями деревни. И стали скупать эти акции. Видя это, я поехал в Комитет по управлению имуществом Удмуртии. Была цель – сохранить «Пихтовку». Через пару дней мне дали документ, в котором было указание – прекратить акционирование, сообщить трудовому коллективу. Этим документом мы отшили всех людей, не связанных с рыбхозом, и сохранили хозяйство.

Вы правы в том плане, что частник, работая на себя, мог бы делать что-то лучше. Но частник, который сейчас пришёл, не столь государственник пока. В бизнес приходят люди, которые хотят заработать. В стране, когда рыбхозы были как колхозы, производилось гораздо больше рыбы, чем сейчас. А когда акционерное общество возникло, производство упало в 12 раз. Потому что было тяжело продать продукцию. И люди исходили из того, что скупали паи, выращивали в десятки раз меньше рыбы, чтобы просто хватало прибыли на их жизнь. До сих пор уровень 1991 года по рыбоводству в России не достигнут. И единственное хозяйство, которое подняло в 4 раза производство – это «Пихтовка». К тому же мы не потеряли ни одно рабочее место.

– В каждой семье Пихтовки есть люди, работающие на вашем предприятии?

– Есть и те, кто находит лучшие условия в Воткинске – мы за них только рады. Но в Пихтовке есть негласное понятие: если человек живёт в Пихтовке и хочет тут работать, то нужно его обеспечить рабочим местом в «Пихтовке». И второе: если человек работает в «Пихтовке», то уровень жизни его семьи должен быть очень высокий. И здесь тоже государственная форма собственности даёт стабильность. В деревне можно сделать многое: отремонтировать дороги, построить ФАП, школу. Но не это меняет уровень жизни в деревне (хотя играет большую роль). Превыше всего экономика. Если даже сделать европейский уровень больниц, но не будет работы, то что человек будет делать? Экономика «Пихтовки» сейчас неплохая. Но чтобы обеспечить высоченный уровень жизни, то экономику нужно поднять ещё в два раза. Мы работаем над этим.

Значит, правда, что вы поставили задачу в ближайшие годы поднять зарплаты своим сотрудникам до 80 тысяч рублей?

– Да. Для этого как раз нужно в два раза поднять экономику. Сейчас пока средняя зарплата в хозяйстве 41 тысяча рублей. Нужно производить в 2 раза больше рыбы, в 2 раза больше молока, в 2 раза больше мяса. На это потребуется около 4-5 лет.

В этом году мы получили 24,4 центнера зерна с гектара (это неплохой показатель в это засушливое лето). Но я был в Белоруссии – там получают 120 центнеров зерна с гектара. И дело не в новой технике, которую мы тоже можем приобрести. Мы отстаём по технологиям.

Игорь ЕГОРОВ:

Для чего вам понадобилось развивать животноводство, если есть хорошие результаты по рыбоводству?

– На прудах работает 40 человек. А у нас 170 работающих. Нам нужно обеспечить работой жителей. В полеводстве, к примеру, сейчас задействованы 45 человек.

Это было заложено ещё до меня. Когда первым руководителям – Евгению Геннадьевичу Макарову и Владимиру Павловичу Рафаилову – передали участки земли под строительство, они сохранили всё, в том числе животноводство.

Очень много есть хозяйств, у которых тоже есть такие цели. Я изучаю их опыт, в чём-то они «Пихтовку» опередили. И я уверен, что в первую очередь нужно подчинить экономику интересам человека. Если этого не будет, то и жителям будет без разницы, больше или меньше получаем молока. Если объём производства увязан с зарплатой, человек становится другим: не только требователен к себе, но и добрее. И поэтому надо, чтобы рабочий понимал, что хотят сделать специалист и директор, точно так же, как директор и специалист должны понимать, какими мыслями живёт рабочий.

– Как вы готовите молодых специалистов? Вы сотрудничаете с Ижевской государственной сельхозакадемией? Или у вас развито собственное наставничество?

– И то, и другое. Несколько лет назад мы приняли 5 человек, которых вели ещё со второго курса обучения. Практику они проходили в «Пихтовке», дополнительно к образованию изучали узконаправленные предметы. Меня, прежде всего, интересует физиология, потому что мы уступаем западным специалистам в том плане, что не так сильно обращаем внимание на физиологические процессы. Надо отдать должное: они сильнее нас в этом. Поэтому у них и урожаи выше, и молока больше. При среднем производстве такие нюансы, тонкости не играют роли, а при интенсивном производстве мелочей уже не бывает. Именно этими исследованиями занимаются наши молодые специалисты.

Анжела ПОЗДЕЕВА:

Всей своей деятельностью, в том числе работой, вы пытаетесь изменить сформировавшийся в обществе (не самый привлекательный) образ деревни. Почему это важно?

– Для этого есть несколько причин. Не секрет, что отток сельских жителей происходит очень масштабно. И может наступить момент, когда в деревне станет некому работать. Я совсем не ругаю людей, которые уезжают: они стремятся к более качественной жизни, не найдя такой в деревнях. Но это нужно изменить.

И второй момент, на который не многие обращают внимание. Россия всегда была крестьянской державой. Именно в таком государстве могли зародиться такие ценности, которые характерны только для нашей страны: общинный образ жизни, чувство справедливости. Я тяжело представляю, как могут жить люди, не зная, где работают их соседи. В деревне это сохранено, и это наше преимущество. В дополнение к этому именно в деревне легче и надёжнее происходит передача навыков от деда – отцу, от отца – к сыну. И если люди уходят, уходят и носители этих ценностей – а они, я считаю, хребет государства российского. Мы высокими темпами сейчас теряем этот фундамент. Этого нельзя допускать.

Анна ВАРДУГИНА:

Пихтовка будет первой «деревней будущего» в Удмуртии…

– Я предполагаю, что руководство республики всерьёз озабочено некоторыми моментами. Первое – это отток населения, о котором мы говорили выше. И власти намерены делать всё возможное, чтобы не просто прекратить отток, а чтобы люди, наоборот, приезжали в деревню. А в каком случае они это будут делать? Когда в деревне будет лучше, чем в городе: будет выше зарплата, лучше жилищные условия, образование и здравоохранение. Наверняка многие жители городов мечтают о строительстве родового родительского дома. Легче всего это сделать как раз в деревне. И чтобы восстановить этот процесс, уже созданы фонды поддержи малого бизнеса, начинающего агрария и тому подобное. Пихтовка – это пилотный проект, который будет изучаться и масштабироваться по всей республике. Думаю, что это будет положительный пример, и таких «пихтовок» будет строиться очень много.

– В обновление деревни вложено около 210 млн рублей. Какие изменения?

– Изменения колоссальные. В хозяйство проложили асфальтированную дорогу, капитально отремонтировали въездную площадку и дамбу головного пруда. В деревне построили цифровой ФАП с кабинетом телемедицины, новый стадион. Появились «умная» остановка, площадка для отдыха детей. Отремонтировали школу и оснастили новейшим оборудованием. Там мы планируем открыть агрокласс, ученики которого смогут работать на наших прудах и ферме.

Сергей РОГОЗИН:

«Пихтовка» известна многим своими карпами. Планируете ли вы разнообразить рыбный ряд?

– Мы пытались дополнительно выращивать щуку, пелядь, форель, линя, толстолобика. В учебниках по рыбоводству говорят, что поликультура лучше, чем монокультура. Но когда мы выращивали пелядь, получили 1,5 центнера рыбы с гектара дополнительно, но потеряли по 6 центнеров с гектара карпа и на 40% увеличился расход кормов. Посчитали, что с точки зрения экономики это невыгодно, и решили остановиться на карпе.

Во-вторых, форель – это рыба для «избранных». Её отпускная цена – от 450 рублей. А мы карпа продаём по 150 рублей. И если мы будем выращивать форель, то наша продукция будет только для какой-то отдельной категории населения. А нам бы хотелось, чтобы позволить себе нашу рыбу могли все. Наши покупатели – бабушки, например, просят рыбу не больше 500 граммов, 70% покупателей выбирают крупную рыбу, а вот жители мегаполисов (22% наших покупателей) предпочитают рыбу весом больше 2 кг. И под каждую категорию сделаны свои расчёты, чтобы в определённом пруду выращивать определённую рыбу. Наша рыба сейчас на 80% соответствует потребительскому спросу. Сейчас мы думаем над тем, как довести до наших покупателей облегчённый вариант продукции, потому что сейчас мы продаём только живую рыбу. Это один из потенциалов работы «Пихтовки».

Анжела ПОЗДЕЕВА:

В каких регионах едят удмуртскую рыбу?

– До 30% рыбы остаётся в Удмуртии, чуть больше 30% – отправляется в Татарстан, 11% – в Оренбург и по 8-10% – в Ханты-Мансийск, Башкирию, Пермь, Чувашию, 100 тонн уходит в Москву. В столице из нашей рыбы делают филе и отправляют во Вьетнам. Сами мы ещё не выходили на зарубежные рынки. Недавно была попытка сотрудничества со стороны Узбекистана, но начавшаяся пандемия коронавируса этому пока помешала. Специалисты интересуются не столько продукцией, сколько нашей технологией выращивания.

Анна ВАРДУГИНА:

Как часто ваши карпы бывают на столе у вас дома? Какое ваше любимое блюдо?

– Я живу в деревне, поэтому ем то, что мне дают. Конечно, это бывают и блюда из наших карпов. Но есть нормы потребления рыбы – 23 кг в год. Нельзя потреблять меньше 18,7 кг, иначе организм не получит 60 важных компонентов. Из этих нормативных 23 кг 25-35% должна быть пресноводная рыба, остальное – морская. Рыбу надо есть в любом виде: жареную, солёную, варёную в виде ухи… Лично я больше всего люблю селёдку – лучшей закуски нет. Это не антиреклама. Наша рыба вкусная, мы даже имеем смелость говорить: куда наша рыба отправляется, оттуда уже не уходит.

УП вопрос

Вопрос от предыдущего гостя «Планёрки», министра природных ресурсов и охраны окружающей среды Удмуртии Дениса Удалова:

До Нового года осталось чуть меньше 100 дней. Поэтому следующий гость пусть расскажет, как он планирует встречать его и какие планы строит на 2022 год.

– Встречать Новый год я буду с мыслями о том, как мы выполним те грандиозные планы и решим те задачи, которые стоят перед «Пихтовкой» в будущем году. Где бы я ни был и что бы ни делал, эти мысли всё равно не покидают. Конечно, в сам праздник я хочу быть в кругу семьи и самых близких людей.

Следующего гостя спрошу: что должно измениться в Удмуртии, чтобы ему и всем остальным здесь стало комфортно? Есть ли у него какой-то «рецепт» для этого?

УП задание

Любое периодическое издание, как и история, мне кажется, должны формировать из людей граждан страны. Но историю трактуют однобоко: кто как её понимает. Я бы очень хотел узнать, например, как на территории Удмуртии прошла Гражданская война. Одну из историй я услышал от бабушки. И в ней точно не было разделения простого народа на красных и белых. Через такие истории очевидцев и свидетелей мне бы хотелось узнать, как действительно складывались исторические события в том или ином районе республики.

Фото Сергея Рогозина

30.09.2021

Автор материала:

Анжела Поздеева


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта