Денис Удалов: «Я – защитник природы»
Интервью, Планерка

Денис Удалов: «Я – защитник природы»

В редакции газеты обсудили, почему в Удмуртии рубят меньше леса, чем вырастает каждый год, разобрались, почему люди вынуждены годами ждать очереди на получение древесины, а также поговорили о новых технологиях, которые помогают в защите лесов и «мусорной» реформе.

На прошлой неделе в кресле главного редактора «УП» побывал министр природных ресурсов и охраны окружающей среды Удмуртии Денис УДАЛОВ. В республике он человек новый. Возглавил объединённое министерство 1 февраля 2018 года, до этого, с ноября 2017-го, исполнял обязанности министра лесного хозяйства республики. Денису Николаевичу 38 лет, родился в селе Пойма-Тины, Красноярского края. По основному образованию – лесной инженер. В 2006 году окончил Сибирский государственный технологический университет, а в 2017-м получил диплом юриста в Байкальском государственном университете. До приезда в Удмуртию работал в Красноярском крае и Иркутской области.

Встреча проходила накануне Дня работников леса, который отмечают в России в третье воскресенье сентября, поэтому основной темой беседы стала лесная отрасль.

Анна ВАРДУГИНА:

Кто вы в этой жизни, в большом философском смысле этого слова?

– Я защитник природы. Однако в силу возложенных на моё министерство функций я должен не только защищать природные богатства региона, но и обеспечивать этими богатствами экономику республики, поэтому иногда приходится идти на компромисс. Для эколога каждое дерево бесценно, а для промышленного комплекса – это материал.

– Вас устраивают темпы воспроизводства лесов в Удмуртии?

– Республика выполняет показатели по воспроизводству лесов, которые перед нами поставлены Федеральным агентством лесного хозяйства и нацпроектом «Экология». За последние три года в Удмуртии лесовосстановительные работы проведены на площади более 21 тысячи гектаров, благодаря этому нам удалось выровнять баланс между вырубаемыми и восстанавливаемыми лесами. А по результатам первого полугодия 2021 года мы ещё больше улучшили эти показатели – площадь восстановленных лесов на 21 процент превышает площадь вырубленных и погибших.

Надежда БОНДАРЕНКО:

В республике были проблемы с посадочным материалом для восстановления лесов. Сейчас их нет?

– Действительно, раньше у нас были определённые проблемы с посадочным материалом с закрытой корневой системой, его приходилось возить из соседних регионов – Татарстана, Пермского края, Башкирии. Но в прошлом году нам удалось договориться с одной из компаний Завьяловского района, которая занималась выращиванием цветов в теплицах, о перепрофилировании на производство сеянцев с зарытой корневой системой. Мы обеспечили их лицензированными семенами, специалистами, которые помогли наладить технологический процесс, первый пробный миллион сеянцев заложили. Весной следующего года начнём их высаживать. Всего планируем с этой компанией до 2024 года произвести 24 миллиона такого посадочного материала. Это позволит республике закрыть все свои потребности.

Анна ВАРДУГИНА:

Сеянцы, которые вы выращиваете, это в основном хвойные породы?

– В Удмуртии в основном и преобладают хвойные леса, поэтому самый большой спрос на саженцы именно хвойных пород деревьев – ели, сосны, кедра, лиственницы. Лиственных лесов у нас не так много, потребность в сеянцах, например, тех же дубов, небольшая, но она есть, поэтому будем развивать и это направление.

Игорь ЕГОРОВ:

Вы приехали в Удмуртию по приглашению главы республики Александра Бречалова, чтобы возглавить министерство лесного хозяйства. Потом объединили Минприроды и Минлесхоз, создали Министерство природных ресурсов и охраны окружающей среды. Насколько, на ваш взгляд, это было оправданно?

– Я считаю, это было правильное решение. До этого в республике возникали парадоксальные ситуации: Министерство лесного хозяйства заключало договоры аренды лесных участков с компаниями под реализацию инвестпроектов, а Министерство природных ресурсов создавало на этих территориях заказники. Когда я пришёл в Минлесхоз, здесь была полная неразбериха: из 32 договоров аренды на участки 29 находились в стадии расторжения. Надо было быстро исправить все ошибки, которые были допущены в предыдущий период, подобрать новые участки, согласовать все изменения в Рослесхозе и не допустить развала всего лесохозяйственного комплекса республики. Сейчас все эти вопросы в одних руках.

У нашего министерства огромные функции, только перечень государственных задач занимает несколько страниц. Мы исполняем полномочия по лесному и хозяйственному надзору, выполняем региональные функции по эконадзору. Одних только инспекторов у нас почти 600 человек, штатная численность работников министерства 220 человек, не считая подведомственных учреждений. Заставить эту огромную машину работать было непросто, но нам в итоге это удалось. В 2017 году наше министерство по качеству исполнения переданных полномочий занимало 36-е место среди субъектов РФ, а по итогам 2020-го – восьмое.

Сергей РОГОЗИН:

Нынешнее лето был очень жарким, в некоторых регионах России ситуация с лесными пожарами была просто катастрофической, в Удмуртии эта проблема остро не стоит. За счёт чего удаётся добиваться в наших лесах относительной пожарной безопасности?

– Действительно, ситуация в республике с лесными пожарами вполне благополучная. Последние три года площадь лесных пожаров не превышала двух гектаров, в этом году с учётом очень сухой и жаркой погоды она выросла до 72 гектаров. Но это по сравнению с другими региона очень неплохо.

Помогает держать ситуацию под контролем хорошая подготовка к противопожарному сезону и то, что пожары мы тушим все вместе. В республике не делят пожары на ландшафтные и лесные, к тушению подключаются все – ГУ МЧС по УР, АУ УР «Удмуртлес», лесничества, арендаторы, районы, не считаясь с затратами.

В Удмуртии действуют 26 лесопожарных станций АУ УР «Удмуртлес», три из которых третьего типа – самые укомплектованные, остальные – первого и второго. В каждом районе есть своя лесопожарная бригада, которая закреплена за конкретными территориями, в случае возникновения возгорания она выезжает на тушение.

Подготовку к нынешнему лесопожарному периоду мы начали ещё с конца прошлого года. Разработали и утвердили всю необходимую нормативно-правовую базу для предупреждения и тушения лесных пожаров. В марте провели учения по взаимодействию наземных сил и средств пожаротушения и межрегиональному взаимодействию.

С 30 апреля в лесах республики был введён особый противопожарный режим, запрещающий разведение огня в любом его проявлении. Четырежды вводился запрет на посещение гражданами лесов. Здесь надо отдать должное жителям Удмуртии, которые очень ответственно относятся к этим ограничениям. Если посещение леса запрещено, то этот запрет, как правило, соблюдается.

В плановом режиме выполняются противопожарные мероприятия по охране лесов от пожаров «Удмуртлесом» и арендаторами лесных участков. Проводится усиленное наземное патрулирование лесов. В дополнение к нему в дни с высоким классом пожарной опасности применяется авиапатрулирование, мы контрактуем легкомоторный самолёт и совершаем облёты лесного фонда.

Татьяна ИВАНЦОВА:

В этом году в результате пожара пострадал национальный парк «Нечкинский». Нанесённый природе ущерб посчитан и начались ли там лесовосстановительные работы?

– Ущерб, нанесённый национальному парку, по предварительным оценкам составил порядка 711 тысяч рублей, площадь возгорания составила почти 87 гектаров. Пока какие-то лесовосстановительные работы там не ведутся. Но могу сказать, что как у нас, так и у МЧС возникло много вопросов к администрации парка по проведению противопожарных мероприятий. Мы даже направили соответствующее обращение в Минприроды РФ, так как именно в их ведении находятся национальные парки.

Анна ВАРДУГИНА:

В Удмуртии очень большая популяция лосей, соответственно происходит много ДТП с лосями. В европейских странах на участках, где животные чаще всего выбегают на дороги, натягивают специальные защитные сетки. Что-то подобное планируют делать в Удмуртии?

– Сейчас в региональном правительстве по этому вопросу идут жаркие споры о том, кто должен выделять средства на проведение таких мероприятий. Мы настаиваем, что за содержание региональных дорог отвечает Министерство транспорта и дорожного хозяйства УР, за федеральные трассы – Росавтодор, они и должны этим заниматься.

По существующим нормативам на опасных участках (пути миграции лосей) обочины дорог должны быть расчищены от древесных кустарников на расстоянии 15 метров от оси дороги, чтобы обеспечить водителям лучший обзор. Зачастую это требование в Удмуртии не соблюдается. Полномочий наказывать кого-либо за эти нарушения у нас нет, это прерогатива ГИБДД.

Мы понимаем, что на проведение таких мероприятий нужны колоссальные деньги, но заниматься этим надо. Весь ущерб от ДТП с лосями возмещает страховая компания, если есть страховка ОСАГО, в противном случае – сам автовладелец, и это очень серьёзные суммы, только штраф за гибель животного составляет 80 тысяч рублей.

В республике подготовлен план мероприятий по снижению количества ДТП с лосями, разработана «дорожная» карта, и Миндортранс приступил к её реализации. Насколько я знаю, в этом дорожном сезоне в контракты некоторых подрядчиков включены мероприятия по расчистке обочин дорог. В целом в плане достаточно большой перечень мероприятий, в том числе и установка защитных ограждений на участках дорог в Якшур-Бодьинском и Увинском районах, где происходит больше всего дорожно-транспортных происшествий с лосями.

Александр КИРИЛИН:

Много ли браконьеров в республике?

– Меньше, чем было в 2018 году. Во-первых, за последние годы мы существенно усилили работы по охотничьему надзору, во-вторых, в 2019 году изменилась нормативная база по выдаче лицензий на добычу зверя, и нам стало проще контролировать нерадивых охотопользователей. Сейчас мы заключаем с охотхозяйствами соглашения, если они не проводят мероприятия по борьбе с браконьерством, сначала привлекаем руководителей к административной ответственности, а затем идём в суд и расторгаем охотхозяйственные соглашения. В этом году в судебном порядке расторгли соглашение с одним охотхозяйством.

Анна ВАРДУГИНА:

Дикие животные, которые обосновались в городской черте, находятся под вашим надзором? Сейчас на реке Подборенке живёт семья бобров, местные жители жалуются на их «бесчинства». Может, перевезти их куда-нибудь подальше от города, на лесную речку?

– Нет, мы отвечаем только за животных, которые живут в лесах. Городские животные в ведении Государственной ветеринарной службы. А бобров трогать не надо, пусть живут, где им нравится. Не такой уж большой урон они наносят.

– Какова экологическая ситуация в республике? Много ли предприятий-нарушителей?

– Экологический надзор за крупными промышленными предприятиями осуществляет Министерство природных ресурсов РФ, мы «присматриваем» за малым и средним бизнесом, в основном это сельхозпредприятия, молочные заводы, перерабатывающие предприятия, и нарушений там хватает. Мы очень плотно работам по этому направлению с Минсельхозом, проводим совместные проверки. Наиболее частые нарушения – неправильное хранение навоза. Все считают навоз удобрением, но он становится таковым только через 11 месяцев и после соответствующей обработки. Неправильное хранение навоза приводит к тому, что по весне, когда начинается паводок, он попадает в грунтовые воды, стекает в реки и ручьи, отравляя там всё живое.

Недавно у нас был курьёзный случай: мы оштрафовали одно из хозяйств Балезинского района за нарушение экологического законодательства на 6 млн рублей. Выиграли суд первой инстанции, руководитель не согласился с вынесенным решением, обжаловал его в суде высшей инстанции. В итоге ему насчитали 14 миллионов нанесённого природе ущерба. Теперь он хватается за голову, где взять такие деньги. Суды шли восемь месяцев, что мешало за это время исправить все выявленные нарушения?!

Татьяна НИКОЛАЕВА:

Как в республике идёт «мусорная» реформа?

– Третий год подряд Удмуртия входит в десятку субъектов России по обращению с твёрдыми коммунальными отходами (ТКО). Подготовительная работа, которую мы провели в республике в 2018 году, дала хорошие результаты, в 2019 и 2020-м мы закрепили свои позиции.

На начало 2018 года в республике действовало восемь полигонов, сейчас работают всего пять, они полностью справляются с размещением всего объёма мусора, который производит республика. На всех действующих полигонах идёт модернизация, открываются новые мусоросортировочные мощности. Для примера, на начало 2018 года на полигоне «Чистый город» работала небольшая мусоросортировочная станция на 40 тысяч тонн отходов, в 2019-м они увеличили её мощность до 70 тысяч, а в этом году подходят к отметке 250 тысяч тонн сортируемого мусора.

В республике ведётся активная работа по ликвидации несанкционированных свалок. Так, на начало 2018 года в Удмуртии было выявлено порядка 500 незаконных свалок, 24 из которых крупные. На сегодня из этих 24 прокультивированы три, четвёртая в работе. На остальные сейчас проектная документация в разработке или уже разработана.

Регоператор по обращению с ТКО собственными силами за последние три года ликвидировал в республике порядка 160 небольших свалок – площадью до трёх гектаров и объёмом накопленного вреда менее 10 тысяч тонн.

Удмуртия постепенно отказывается от «сигнального» метода сбора ТКО, а это основная причина образования несанкционированных свалок. В этом году впервые из бюджета республики на строительство стационарных контейнерных площадок было выделено 30 миллионов рублей. До 2024 года планируем построить в республике 1 270 контейнерных площадок, полностью закрыть этот вопрос. 338 контейнерных площадок построим уже в этом в этом году.

Анна ВАРДУГИНА:

В 2019 году на реке Иж начались работы по расчистке русла, но потом были остановлены. Почему?

– Да, действительно, работы по расчистке реки Иж в городе Ижевске, начатые в 2019 году, в 2020-м были приостановлены. Данная мера связана с выявлением в ходе работ ряда непредвиденных обстоятельств, а также с выявлением фактов залповых сбросов нефтепродуктов одного из производственных предприятий. Решение вопроса о возможности продолжения работ по расчистке реки будет принято после проведения дополнительных исследований, а также после полной ликвидации всех возможных источников загрязнения реки.

Надежда БОНДАРЕНКО:

В Камбарке не прекращаются протесты против строительства комплекса по переработке отходов III классов опасности на базе бывшего объекта по уничтожению химического оружия. Насколько они, на ваш взгляд, оправданы?

– Считаю, что совершенно не оправданы. Большинство жителей Камбарки согласны с тем, что завод городу нужен, так как появятся новые рабочие места. Но есть небольшая группа людей, которые категорически против строительства комплекса по переработке отходов на территории города, так называемые экоактивисты. Но все их акции и митинги имеют политическую окраску. Когда в Камбарке проходили публичные обсуждения проекта в рамках государственной экологической экспертизы, в зале было только процентов тридцать жителей города, остальные – это профессиональные крикуны, приехавшие их других регионов.

Тем не менее, мы не пускаем эту ситуацию на самотёк. Нам удалось убедить правительство республики выделить деньги на приобретение оборудования для мониторинга окружающей среды в Камбарке. Все необходимые датчики установлены на границе объекта, который будет построен, мониторинг начался, контроль осуществляется за качеством почвы, воды и воздуха. В перспективе, сравнив данные, полученные до строительства и после ввода завода в строй, у нас будет чёткое понимание, насколько этот объект опасен для жителей и экологии города.

Елена БОРОДИНА:

Цифровизация сегодня – общероссийский тренд. В лесную отрасль пришли цифровые технологии?

– Цифровизацией мы занимаемся. Правительством республики принято решение о приобретении шести беспилотных летательных аппаратов для мониторинга лесных пожаров, и до конца года мы их получим, а со следующего года начнём плановые облёты. Беспилотники смогут находиться в воздухе до шести часов, и радиус облёта у них порядка 50 километров.

Будет создано два авиаотряда: один стационарный, другой передвижной. Стационарный пункт разместится в Сарапуле, он будет «прикрывать» Сарапульский, Каракулинский и Камбарский районы. Передвижной на базе автомобиля КАМАЗ будет базироваться в Шаркане и мониторить Шарканский, Воткинский и часть Якшур-Бодьинского районов. Всего планируем создать пять таких авиаотрядов, чтобы полностью «закрыть» республику.

Конечно, использование беспилотников удовольствие недешёвое, однако расчёты показывают, что за счёт сокращения наземного патрулирования, мы сможем ежегодно экономить порядка 10 млн рублей. Помимо этого, учитывая возможности летательных аппаратов, можно использовать их для контроля за карьерами, вести мониторинг несанкционированных свалок, выявлять незаконные рубки, оказывать услуги по аэрофотосъёмке Министерству сельского хозяйства, Министерству имущественных отношений и т.д.

Сейчас с одной из компаний занимаемся созданием программы на основе искусственного интеллекта, которая позволит беспилотникам во время полёта определять, санкционированная ли добыча инертного материала ведётся в карьере, есть ли разрешение на вырубку леса на том или ином участке. Проще говоря, мы создадим базу данных по всем объектам, наложим её на карту республики, созданную на основе аэрофотосъёмки, и подключим к ней наши летательные аппараты.

Надежда БОНДАРЕНКО:

«Чёрные» лесорубы – это большая проблема для республики?

– Нет. За 2020 год и первое полугодие 2021 года у нас выявлено около 2000 нарушений лесного законодательства. Незаконные рубки в общем объёме нарушений составляют лишь 12 процентов. Космический мониторинг, который ежегодно проводит Рослесхоз в Удмуртской Республике, выявляет только каждое пятое подобное правонарушение. Остальные обнаруживаются посредством традиционного наземного патрулирования.

Сейчас в республике сложная ситуация с вырубкой зелёных насаждений на землях сельхозназначения. Предприниматели под предлогом, что хотят заниматься сельхозпроизводством, берут в аренду участки земли с лесом, вырубают его, а потом бросают. Но здесь у нас «руки связаны».

Анна ВАРДУГИНА:

Одна из наших читательниц из деревни Золотарёво Глазовского района задала вопрос: «Почему сельские жители не могут собственными силами построить деревянную баню или дом. Лесники не дают разрешения на рубку делового леса. Приходится покупать срубы у предпринимателей, а это очень дорого. Зарплата на селе 10-12 тысяч». Действительно такая проблема существует?

– По Лесному кодексу каждый гражданин имеет право получить один раз в 15 лет древесину на хозпостройки и один раз в 50 лет – на строительство дома. Если он этим правом не воспользовался, может подать заявление в местное лесничество, ежегодно им выделяются для этого лимиты, и ему отведут делянку для вырубки.

Жителям республики для собственных нужд каждый год выделяется порядка 300 тысяч куб. метров делового леса. Но в то же время мы не видим массового строительства деревянных домов. Зачастую бывает так: человеку выделяют лесосеку под строительство дома или бани, но он не может собственными силами заготовить древесину и просто продаёт её какому-то мелкому предпринимателю, который расплачивается с ним пиломатериалами.

– Ситуации бывают разные: допустим у человека сгорел дом или баня, он может получить делянку вне очереди?

– Может. В весеннюю сессию Госсовета УР мы совместно с Министерством социальной политики внесли поправки в республиканский Закон № 46-РЗ «О порядке и нормативах заготовки гражданами древесины для собственных нужд» и они были приняты. Согласно им лес для строительства вне очереди могут получить многодетные семьи и погорельцы.

Владимир БАЙМЕТОВ:

У министра ненормированный рабочий день, свободного времени немного. Как его проводите: любите побродить по лесу с ружьём или с корзинкой, посидеть на берегу с удочкой… 

– Я не рыбак, не охотник и не грибник, и это при моей работе только плюс. В республике в государственном реестре зарегистрировано порядка 36 тысяч охотников, и когда идёт распределение квот на добычу зверя, начинается настоящая война за лицензии. До сих пор перед глазами стоит картина: начало ноября 2018 года, я подхожу к министерству, а на крыльце собралась огромная толпа охотников, которые пришли за лицензиями. Когда я всё это увидел, пришёл в ужас. В год мы выдаём порядка 150 лицензий на отстрел крупного зверя на незакреплённых лесных территориях, а желающих – тысячи. Люди за месяц занимали очередь, а потом приходили отмечаться. Очень быстро мы навели в этом вопросе порядок: начиная с 2019 года, перевели распределение квот в электронный вид. Сейчас процедура занимает всего несколько минут. Я рад, что не участвую в этой гонке.

Для меня отдушиной всегда был спорт. Я мастер спорта по гиревому спорту, участвую в соревнованиях. Год назад занял третье место на республиканском чемпионате.

Задание «УП»

– У меня два задания. Во-первых, мне бы хотелось, чтобы «Удмуртская правда» подготовила материал о том, как в Удмуртии идёт реализация приоритетных инвестпроектов в сфере освоения лесов. Написать есть о чём, если за весь 2019 год предприятия лесной отрасли заплатили налогов в консолидированный бюджет Удмуртской Республики порядка 1,13 миллиарда, по итогам 2020 года – эта планка поднялась до 1,19 миллиарда. За семь месяцев 2021 года сумма налоговых отчислений составила 1,44 миллиарда. Есть все основания полагать, что по итогам года она поднимется до 2 миллиардов.

Сейчас экспорт обработанных лесоматериалов и готовой продукции из древесины ежегодно растёт. Так, за неполный текущий год экспортные показатели по указанным товарам уже превышают показатели 2018, 2019 и 2020 годов. Я считаю, это результат той политики, которую проводит Правительство Удмуртии по реализации приоритетных инвестпроектов в области переработки леса.

Второе задание касается проекта, о котором я сегодня рассказывал – беспилотники. Давайте в начале следующего года – январь, февраль – встретимся и подробнее обсудим, что у нас в итоге получилось.

Вопрос «УП»

Вопрос от предыдущего гостя «Планёрки», представителя Ижевской оружейной школы, гравёра Александра Коробейникова:

– Не было ли у вас мысли уехать из Ижевска или из Удмуртии и почему остались здесь?

– Я занимаю государственную должность, и результаты моей работы оценивают Глава и Правительство республики, поэтому решение уехать или остаться принимать буду не я. Но мне в Удмуртии нравится, я бы хотел здесь остаться. Здесь очень ответственные люди, с ними легко работать.

До Нового года осталось 100 дней. Поэтому следующий гость пусть расскажет, какие планы он строит на 2022 год: что хотел бы сделать, каких результатов добиться?

Фото Сергея Рогозина

23.09.2021

Автор материала:

Надежда Бондаренко


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта