Александр Коробейников: «Гравёр-оружейник – профессия штучная»
Интервью, Планерка

Александр Коробейников: «Гравёр-оружейник – профессия штучная»

В редакции выяснили, ходят ли на охоту с ружьём за полмиллиона рублей, сколько золота нужно для работы над высокохудожественным оружием и в чём ижевские мастера-оружейники превосходят туляков

Перед Днём оружейника мы не могли не пригласить в редакцию представителя Ижевской оружейной школы. Александр Коробейников, гравёр I класса, отдал профессии 32 года, из них 25 лет он работал на Ижевском механическом заводе, а сейчас продолжает свой уникальный труд в ООО «Ижевские ружья». Из-под его резца вышли сотни высокохудожественных охотничьих ружей, многими из которых владеют высокопоставленные и известные люди многих стран. Ружья с его гравировкой были подарены Михаилу Тимофеевичу Калашникову и Дмитрию Медведеву. Именно Коробейников создал поражающее воображение деталировкой ружьё к 450-летию единства России и Удмуртии.

Анна Вардугина:

Кто вы?

– Надеюсь, что я профессионал. Многие считают меня профессионалом. Да и я так считаю.

Игорь Егоров:

Вы рабочий? Художник?

– Я ремесленник. Художники – это нечто другое. Это более свободные люди. Они выражают в творчестве свою мысль, свои чувства. Кстати, я считаю, что к художнику нельзя применить слово «профессиональный», потому что ты либо художник, либо нет. А мы, ремесленники, просто профессионально делаем свою работу. И вот тут важно быть профессионалом, иначе останешься подмастерьем.

– Как вы пришли в профессию? Вы мечтали быть гравёром?

– Нет, но сколько себя помню, всегда рисовал. При этом на худграф УдГУ не пошёл. Там готовили учителей рисования, а педагогика меня не привлекала. После армии решил, что пойду учиться на гравёра. Но, если честно, тогда я совсем не представлял, что это такое. Я думал это человек, который сидит и рисует. А когда мне дали в руки молоток и резец, я очень удивился.

Татьяна Николаева:

А у вас в родне гравёры есть?

– Нет, и никогда не было. Я один раз про гравёров услышал, когда в школьные годы сидел в читальном зале библиотеки имени Крупской, а туда пришли женщины и стали агитировать идти учиться на завод, в том числе на гравёра. Вот всё, что я знал про эту профессию. И вот я решил идти учиться в школу оружейного мастерства. А школа, как оказалось, тогда не работала. Это были смутные 90-е годы… Пришёл домой и сказал родственникам: «Давайте ищите связи». И нашли! Один знакомый работал мастером в 9-м училище при заводе. Он поговорил с начальником 28-го цеха и меня взяли учеником гравёра. И с тех пор, уже 32 года, я оружейник.

– А почему вы стали именно оружейником-гравёром? Гравировки ведь используются и в декоративном искусстве – вазы можно гравировать, блюда, панно…

– Мы в Ижевске живём. В Ижевске сам Бог велел заниматься оружием. У нас ведь принято, что гравёры – это в основном оружейники, и гравировка по металлу – это что-то про оружие. Жил бы в Швейцарии – гравировал бы часы.

Игорь Егоров:

Насколько я наслышан о работе гравёра-оружейника, у вас достаточно консервативные традиции в выборе сюжетов, построении композиции, использовании орнаментов…

– Согласен. Это ещё одно наше отличие от художников: есть устои, которые принято соблюдать. Я, может быть, и готов в авангардном стиле поработать. Или под Пикассо лосей гравировать. Но, скорее всего, никто не будет покупать эти ружья. Где-то, может быть, и есть такой коллекционер, которому именно такой эксперимент будет интересен, но как быть уверенным, что твоя необычная работа попадёт ему на глаза? А мы ведь работаем на потребителя: не пишем «в вечность», как художники, а создаём высокохудожественные ружья, которые надо продать здесь и сейчас.

Чувствую ли я себя обделённым из-за этого, связанным в творчестве? Нет, я могу многое себе позволить: могу изобразить сцену охоты, природы, литературный сюжет, использовать разнообразные орнаменты. Вариации почти бесконечны.

Анна Вардугина:

Вы в конце 80-х пришли на завод учеником гравёра. А сейчас у вас ученики есть? Вообще принято ли в вашей профессии наставничество?

– Думаю, многие назовут меня своим учителем. Молодёжь приходила к нам на завод после «оружейки», но это ещё не высокий уровень мастерства, им требовалось наставничество, и, конечно, я помогал всем, чем мог. Среди моих учеников много талантливых ребят. И сейчас среди молодых гравёров настоящие таланты есть.

– А много ли сейчас гравёров? Я надеялась, что счёт на сотни, но вот в конкурсе «Золотой штихель» менее тридцати мастеров участвует.

– В Центре по производству высокохудожественного оружия (ЦВО) Ижевского механического завода работало, самое большее, 16 гравёров. То есть это абсолютно штучная профессия. «Оружейка» выпускала человек по пять-шесть в год. Но набирать больше было и не нужно для того объёма работы, который у нас был и есть.

– Что происходит с ружьями, над которыми вы работали? Их вешают на стену как дорогое украшение интерьера?

– С ними охотятся! Конечно, владельцы штучного высокохудожественного оружия его берегут, в грязную люльку мотоцикла, несущегося по кочкам, не бросают. Но это же настоящие охотничья ружья, они сделаны, чтобы их использовать. После охоты достаточно протереть его, убрать в кейс – и сносу ему не будет. Оно же не бумажное! Нужно ведь ещё иметь в виду, что для высокохудожественной работы само ружьё дорабатывается, все детали механизма доводятся до совершенства. Так что получается не только красивое ружьё, но и максимально функциональное.

– Я не охотник, мне, правда, сложно это представить. Вы – профи, в ваших словах я не сомневаюсь, но это же драгоценные металлы, золото, серебро, дорогая и красивая вещь, и на земле с ним лежать…

– Российские ружья не настолько дороги, кстати. Самое дорогое, что я делал, ИЖ-27, стоило порядка полумиллиона рублей. Это как с машиной. Вы что, машину за полмиллиона поставите в гараж, чтобы по лужам не ездить? Европейские высокохудожественные ружья, конечно, дороже. У Питера Хоффера цены начинаются от 150-200 тысяч евро за ружьё.

– Сколько граммов серебра и золота тратится на ружьё?

– Каждый раз по-разному. На рядовые ружья мы получали до 6 граммов серебра. А в моём ружье «Купидон» около 10 граммов золота и серебра граммов 6. Самое большое количество серебра, которое я получал на работу над ружьём, граммов 15. Нам ведь его по граммам выдают: драгметаллы!

– А есть ли женщины-гравёры или это мужская профессия?

– Были. И высокопрофессиональные! У нас на заводе работали Маргарита Солонинова и её дочь Алёна Солонинова. Они закончили, ни много ни мало, Костромское высшее художественное училище. Крутые ювелиры-оружейницы!

Игорь Егоров:

А какие марки ижевских ружей обычно расписываются?

– Всё, что железное! Можем и карабин, хотя там твёрдое железо и очень сильные механические нагрузки, золото может повылетать. А так-то и пистолетов гравировали достаточно много. Сейчас у нас появилась очень интересная тема: мы покупаем у частных лиц старые ижевские ружья ИЖ-54 и ИЖ-58 и реставрируем их (не все они сохранились в хорошем состоянии). Ставим новый орех на приклад, всё по новой гравируем. И вот первые три ружья у нас уже представлены на выставке «Золотой штихель». Надеюсь, ижевчанам понравится. Это ведь лучшее, что делалось в Ижевске (эти модели давно уже не выпускаются). Это первые ружья, которые наш завод начал выпускать после войны, по сути, это ижевский Sauer.

– Художественное оружие – это всегда заказ?

– Раньше на заводе мы всегда делали ружья впрок. Делаются ружья, потом приходят заказчики, им показывают готовые образцы, они выбирают. Чаще всего до магазина высокохудожественное оружие не доходило. Бывало, приедут ценители, увидят полуфабрикат и сразу покупают: уже представляют, как это будет в готовом виде, доверяют мастерам.

– А на ружьях, которые не по конкретному заказу исполнялись, а на продажу «кому угодно», рисунки были однотипные?

– Мы же не роботы, не можем повторяться точь-в-точь. Да, когда я работал в ЦВО, мы почти с закрытыми глазами копировали однотипные картинки. Делали по 30-60 ружей рядового исполнения в месяц. Хотя что значит «рядового»? Это всё равно были хорошие ружья. И хоть и «с закрытыми глазами», это был не конвейер. Все равно что-то там изменишь, что-то – тут. Я в год не делал больше двух высокохудожественных ружей. Тут важно сохранить штучное отношение: нельзя делать много дорогих ружей, иначе творчество уйдёт, работа превратится в конвейер.

Анна Вардугина:

Расскажите, как вы создавали ружьё к 450-летию дружбы России и Удмуртии? Как сюжет выбирали?

 У меня был тогда начальник Михаил Иванович Киселёв. Он всегда мне доверял – что хочешь, то и делай. Никому такого зелёного света он не давал, как мне. Он у меня не просил эскизы. И никакая комиссия нам не диктовала, что должно быть на этом ружье. Эскизы мы сделали с ижевским художником Денисом Никоновым. Он очень серьёзный художник, академист, прекрасно владеет рисунком, прекрасно воспроизводит анатомию животных. И вот мы сделали ружьё со сценой охоты, с гербом Удмуртии и российским орлом. На кейсе к ружью Денис тоже написал живописную сцену охоты. Мы делали ружьё не для кого-то, просто к значимой дате. И уже потом к главному конструктору завода обратились заказчики, купили готовое ружьё. Насколько я знаю – для Дмитрия Медведева, который тогда был президентом России.

Ещё одно памятное ружьё было посвящено Михаилу Тимофеевичу Калашникову. С ним мне тоже очень помог Денис Никонов: я портреты плохо рисую, сходства добиться не могу, а у Дениса на рисунке Калашников получился как на фото. По сюжету он у нас на охоте и на рыбалке. Это ружьё сейчас в семье Калашниковых.

– Что можно сказать, сравнивая высокохудожественные ружья тульских мастеров и ижевских?

– У туляков свои каноны, они больше используют оборонные работы, занимаются серебрением, а мы хороши в работе с драгметаллами. Лучше ижевчан с драгметаллами в России никто не работает! Тулякам тут до нас далеко.

УП Задание

Мне бы хотелось прочитать, какие есть планы и перспективы развития Ижевского механического завода. Что с ним будет?

УП Вопрос

Журналист, поэт Зинаида Рябинина спрашивает, как придать индивидуальность Ижевску? Понравилось бы вам, если бы дизайнеры использовали этнический колорит в оформлении города?

– А кто сказал, что Ижевск не самобытный город? Очень даже самобытный. Я много где был и могу сказать, что каждый город по-своему самобытен. А что касается оформления… Мне нравится разнообразие. Я за то, чтобы больше молодых художников принимало участие в создании городского облика. И этнические элементы пусть будут, и другие – классика, авангард, стрит-арт… Надо развиваться. Сколько сейчас новых красивых домов в городе! С неповторимым дизайном, и все разные. Это здорово.

Следующего гостя «Планёрки» я бы хотел спросить, не было ли у него мысли уехать из Ижевска или из Удмуртии и почему он остался здесь?

Фото Сергея Рогозина

16.09.2021

Автор материала:

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта