Наталья Погребовская: «Музыка звучит в моей голове каждую минуту»
Интервью, Планерка

Наталья Погребовская: «Музыка звучит в моей голове каждую минуту»

В редакции поговорили об искусстве и роли человека искусства в селе, о том, хотят ли получать музыкальное образование деревенские ребята, и о том, надо ли ставить детей в угол.

…10 мая 1945 года. Закончил солдат войну, пошёл посмотреть побеждённый Берлин. Заглянул в одно из окон и увидел посреди зала рояль. Солдат зашёл, чем-то протёр пыль, на что-то сел. И заиграл… Бетховена. Разрушенный Берлин замер. Вдруг сзади раздались всхлипывания. Солдат обернулся, а у стены сидит седой немец. «Я в тебя целился, но твоя музыка не дала тебя застрелить, – сказал советскому бойцу старик. – А умеешь ли ты играть на скрипке?» Воин-победитель хорошо знал немецкий и виртуозно играл на скрипке. И немец подарил солдату свою дорогую скрипку: «Ты достоин этого инструмента». Так окончательно закончилась война для Иннокентия Филипповича Макшакова – отца Натальи Погребовской.

Наталья Иннокентьевна ПОГРЕБОВСКАЯ – заслуженный работник культуры Удмуртии, почётный гражданин Селтинского района, лауреат премии Главы УР «Признание», директор и учитель Селтинской музыкальной школы, у которой в трудовой книжке одна-единственная запись. Все жизненные истории Натальи Иннокентьевны кажутся невероятными.

Её отец с фронта привёз тогда не только скрипку: американцы подарили ему ещё аккордеон. Это тоже произошло в Германии, на встрече с союзниками. Кто-то пытался что-то изобразить на аккордеоне. И папа Натальи сказал: «А давайте я попробую». Он сыграл мелодии из фильмов с участием Чарли Чаплина. Тогда американцы спросили, может ли он сыграть их гимн? «Так папа приехал с войны с немецкой скрипкой и американским аккордеоном», – рассказывает Наталья Иннокентьевна. Музыка, которая звучала в их семье всегда, не должна была прерваться. Многоголосый канон бесконечен.

Мы встретились с Натальей Погребовской перед открытием её выставки в Ижевске, которую «подарил» ей Глава Удмуртии Александр Бречалов. Наталья Иннокентьевна не скрывала радостных эмоций.

Анна ВАРДУГИНА:

Кто вы?

– Я – человек искусства. Я мать, женщина, художник, человек, который совершенствует свою душу, передаёт в творчестве эмоции, радость, оптимизм. Всё это я увидела вчера в зале ответом на своё творчество. Это было очень ценно для меня: чтобы все люди в зале просто улыбались. Я даже видела их улыбки сквозь медицинские маски. Ту радость, которую я вкладываю в свои работы, она ко мне вернулась. Сторицей.

– Вы родились в деревне? Из какой вы семьи?

– Я дочь военного, родилась в украинском городе Тернополе, когда отец был там на службе. Но родом мои родители из Сарапула. В 1956 году мы переехали на родину родителей окончательно. До 6 лет, до переезда, я не ходила в садик, воспитанием моим занималась мама. Ещё меня воспитывала прабабушка. Когда началась Первая мировая война в 1914 году, они беженцами добрались до Сарапула с семьёй из Украины или Польши. Осели в Сарапуле. Бабушка моя училась в женской гимназии. Она была музыкантом, художником, её картинами восхищаются настоящие признанные художники. В Сарапуле она вышла замуж за Генисарецкого, который был вторым секретарём горкома. В 1937 году его репрессировали, бабушку посадили в тюрьму за политический анекдот. Вышла она оттуда и умерла. Поэтому моим воспитанием и занималась прабабушка – Наталья Давыдовна Павлючук. Моим воспитанием очень серьёзно также занимался Александр Семёнович Аблицев, который в 1911 году был послан Москвой поднимать культуру Вятской губернии. Александр Семёнович – музыкант, певец Мариинского театра, на его представлениях бывала царская семья. Он многое мне объяснял. Мой отец, Иннокентий Филиппович Макшаков, был по профессии военным музыкантом, родился в Сибири. А мой дед Филипп Андреевич работал главным приказчиком кондитерской фабрики в Сарапуле. Был очень талантливым, изготавливал домры, балалайки. В семье деда было 6 детей, все умели играть, часто гастролировали. И в нашем доме играли все, всегда было пианино, сколько себя помню.

Бабушка в 1930-х годах работала тапёром в Сарапуле. Тапёр – это музыкант немого кино, он импровизирует, глядя на экран. Там, где грустная сцена, играет минорную музыку, где весёлая – мажорную. Мне удалось повторить бабушкин профессионализм. Лет 18 назад в нашем доме культуры было мероприятие, посвящённое кино. Мелодий 25 я играла на разные фильмы. Я играла и классику, и джаз, и современную музыку. Но один момент меня сразил наповал: вот где натурально немое кино! Вдруг свет – чик! – и погас. Для меня это был шок: попробуйте сыграть в темноте быстрое произведение (а я приготовила сочинение Бетховена, технически очень сложное)! Но я смогла. Зрители ничего не поняли, они думали, так и надо.

Елена БОРОДИНА:

А где вы получали музыкальное образование?

– Я училась в первой музыкальной школе города Сарапула, где работал Аблицев. Он преподавал самые сложные предметы. В разные годы вся наша семья училась там. Затем поступила в музыкальном училище. В училище учился и мой папа сразу по трём специальностям: фортепиано, скрипка и композиция. Он играл практически на всех инструментах, у нас были балалайки, гитары, духовые, скрипки, мандолины. Он в оркестре каждому мог показать его партию на его инструменте.

– Как вы оказались в Селтах?

– Мы с Сашей Корепановым (композитор, автор Государственного гимна Удмуртии. – Прим. авт.) учились вместе. Конечно, я думала, что после учёбы останусь в городе или попаду в какой-нибудь передовой район. На распределении я впервые услышала слово «Селты». Это был июнь, 1970 год. Реву слезами горючими: не поеду. «Вы знаете, туда летает самолёт!» – говорят мне. Боже мой! Самолёт! Я же не знала, что это кукурузник! Но после «самолёта» я поставила свою подпись. Меня назначили директором и «пасли», как муравьи тлю. «Наташенька, тебе что надо?» А что мне надо? Пианино есть, ноты стопкой лежат, баян и преподаватель к нему имеются – я счастлива. Через год я вышла замуж за учителя истории Владимира Петровича Погребовского. Позднее он стал завучем, директором. У нас появилось 5 детей. Я хотела 10, но Бог дал только пятерых.

Анна ВАРДУГИНА:

Вы до сих пор играете на акустическом рояле? Как вы относитесь к электронным инструментам?

– Мне очень нравятся современные инструменты. Это же очень интересно, обогащает само исполнение. Ты можешь подыграть то, что звучит в оркестре. Мне полтора года назад ученик подарил японский рояль. Я просто в восторге.

– Что значит быть учителем творческой профессии в селе?

– Самое главное в моей профессии – просветительская деятельность. Приобщение детей, населения к искусству. Вот, например, Аблицев, Богом посланный в наш Сарапул. С его подачи ставили оперы, проводили концерты в Сарапуле. Я, конечно, всегда обучала детей, но всё же, повторюсь, главная моя миссия – просветительская. За первый год работы в Селтах я получила 2-е место по Удмуртии за проводимые в районе лекции, и мне даже дали премию 50 рублей. Это была большая сумма по тем временам. Для сравнения, моя тётушка получала пенсию около 30 рублей. А что я делала? Берёшь в одну руку проигрыватель, в другую пластинки и едешь в колхозы и совхозы. В красном уголке натянут транспарант и висит портрет Ленина – всё художественное оформление. Собираются механизаторы, доярочки, ты включаешь им музыку, показываешь картины. Под «Времена года» Чайковского я могу продемонстрировать картины Шишкина, Саврасова, Поленова, Айвазовского. Я могу проиграть, протанцевать. И я вижу, что они меня понимают: лица светлеют.

Сергей РОГОЗИН:

Когда вы приехали в Селты, были уже ученики, или пришлось идти самой собирать желающих?

– Школа открылась в 1968 году, то есть за два года до моего приезда. Первый выпуск состоялся в 1973 году. Некоторых ребят приводили родители: прослушайте моего ребёнка. А другие приходили сами. Многие из моих учеников стали значимыми музыкантами, талантливыми педагогами. Например, Сергей Трофимов стал основателем школы игры на крезе, традиционном удмуртском инструменте, создал со своими учениками в воткинском педагогическом колледже ансамбль «Сайкан», уже 20 лет руководит им. Александр Чучкалов стал учителем в Селтинской музыкальной школе, создал вокальный ансамбль педагогов-ветеранов и замечательный мужской хор «Русь», который стал победителем во многих конкурсах, написал около ста песен (он прекрасный композитор). Александр Чучкалов стал заслуженным работником культуры Удмуртии, а премию «Признание» получил намного раньше меня, ещё в 2010 году. Многие мои ученики работают в театрах и дошкольных учреждениях. Но я никогда не стремилась к тому, чтобы все стали музыкантами, пианистами: в первую очередь музыка помогает встать на ноги и понять окружающий мир.

Татьяна НИКОЛАЕВА:

Много ли было в школе учеников? И это же было время, когда не каждый мог позволить себе купить инструмент: и дорого, и дефицит.

– Училось у нас человек 20, уроки, домашние задания зачастую делали тут же. Но у кого-то был дома инструмент.

– А любимая ваша музыка какая?

– Шопен, Скрябин, Прокофьев. Это оптимистическая музыка. Особые отношения у меня с музыкой Баха. Как-то мы с мужем были в Германии и остановились в городе Пирна. Вышли погулять, стоит собор. Зашли, вижу орган. Спрашиваю: «Можно поиграть?». Седой органист с большой бородой через переводчика отвечает: «Можно, но только не джаз. Эти клавиши помнят игру пальцев Иоганна Себастьяна Баха». Представляете, в маленьком городочке стоит орган, который никогда не ремонтировался, потому что берегут прикасание пальцев великого композитора. Я сыграла Первую прелюдию и так была рада, что смогла без ошибок. И руками, и ногами: на органе тройная клавиатура, и ещё для ног клавиатура. Только закончила, услышала овации. Оказывается, пришли на репетицию певчие и слушали до конца. А потом устроили мне целую пресс-конференцию. Музыка Баха очень многое значит для меня.

Елена БОРОДИНА:

А вам не хотелось когда-нибудь уехать из Селтов?

– Муж был против переезда, он здесь родился. А мне мало казалось здесь воли, и предложения были. Но появились дети, и всё ушло в них. Каждый день был расписан: понедельник – книги, вторник – музыка, среда – шахматы и так далее. Все дети выучились в музыкальной школе, а четверо – в художественной. Почему четверо? Потому что когда родилась старшая дочь, художественной школы ещё не было. С нею мы сами рисовали – карандашами, углём, на песке. Я нарисую на песке, знаю, что волна быстро подойдёт, а дочка должна успеть прочитать.

Вы стали в итоге сельским жителем?

– Нет, я лесной человек. Мечтала жить в лесу, играть на скрипке, иметь шикарную лошадь: прочитала же всего Тургенева, видела себя «тургеневской девушкой».

Подвиг с утренней дойкой коровы вообще не для меня. Но я фанат огорода, у меня очень много цветов. Ёжик живёт, меня не боится. Семечки ест со скорлупками, колбаску. Понимаете, какой молодец! Я покупаю семена каких-то диковинных растений, пытаясь их развести, но приезжает компания детей – садоводов-огородников, и ничего не остаётся. Например, посажу морковку. Приезжают дети: о, грядка готова, посадим свёклу! Приезжают другие: о, надо посадить лук! И вырастает не пойми что. Одни перекопают, другие польют, третьи порыхлят. Дня через два осторожно выхожу в огород: мне страшно представить, что там. Но дети, конечно, помогают, всё делают.

– А пальцы музыканта? Их не надо беречь?

– Человек здоров от соприкосновения с землёй. Я так считаю.

Татьяна НИКОЛАЕВА:

Ваша школа в райцентре, а из деревень дети приезжают?

– Приезжают. Раньше были очень плохие дороги, а в нашем населённом пункте нет железной дороги. Сейчас Селты очень значительно выросли по сравнению с тем, когда я сюда приехала. Теперь привозят детей на автомобилях за 15-20 километров, дети стабильно учатся и оканчивают музыкальную школу, участвуют в конкурсах.

– Вы, когда начинали, были и директором, и учителем? Два в одном?

– Я приехала – здесь один баянист. Я директор, он завуч. Весь наш коллектив.

Сергей РОГОЗИН:

Тренер мечтает вырастить олимпийского чемпиона. Учитель музыки мечтает вырастить нового Мацуева?

– У меня другая задача. Меня спрашивают: «А сколько вообще у вас выпускников?» А зачем это мне? Мне не надо количество. Мне важно передать им то, что я чувствую. То, чем я полна, я хочу разделить с детьми. Знаете, у меня всегда внутри звучит музыка. Иногда просыпаюсь, а мелодия в голове уже звучит. Всегда, всегда я переполнена музыкой.

Анна ВАРДУГИНА:

Удаётся ли творческому педагогу изменить массовый вкус? Не хочу никого обидеть, но музыка на типичной деревенской дискотеке – это же самая наивная и глупая попса, которая только может быть. Но, может, если педагог хороший в селе, то там и музыка другая звучит?

– Я мало общаюсь с молодёжью, любящей так называемую попсу, но их музыку слышу почти ежедневно, потому что живу в центре напротив кафе, где проходят свадьбы, юбилейные вечера. Но и среди современных есть интересные произведения. Некоторые песни Носкова мне нравятся, у Леонтьева есть песни симпатичные.

Сергей РОГОЗИН:

Удаётся ли вам бывать на оперных или балетных спектаклях? Есть ли у вас потребность их смотреть?

– О! Это всё! Я стараюсь посещать. И особенно, когда сын работал в Пермском театре оперы и балета, бывала. «Мама, у нас тогда-то премьера, ты приезжай». Всё, я отвожу уроки и, конечно, еду.

Всё мне там очень приятно, люблю все спектакли. Но был момент, который щипнул моё сердце: сыну подарили на сцене цветы. Когда он достойно выполнил свою партию, спел, отработал, ему преподнесли букет. Но вы знаете, я его не узнала на сцене! Даже когда он сольно пел, я думала: да кто так хорошо поёт? Какой голос! Что за артист?

Татьяна НИКОЛАЕВА:

Сколько из ваших детей стали профессиональными музыкантами?

– Я думала, станут дочки. Хоть одна из трёх. Но вышло, что оба сына окончили музыкальное училище. Средний звонит: «Мама, я хочу в Новгород». Ладно, поезжай в Новгород. Потом звонит: «Мама, я в Москве, поступаю в хоровую академию». Бог ты мой, ладно. «Мама, я поступил». Я всё думала, что он бросит музыку. Он настолько был математиком! Заставить его заниматься музыкой можно было только так: вот давай за 3 минуты ты сыграешь 11 раз 4 такта. За полторы минуты ты на 35-й странице сыграешь 2 строчки. Больше никак. Только цифрами! Он пел в капелле мальчиков и юношей «Ингур» у Валерия Митрофанова. После академии работал в филармонии Екатеринбурга, потом прошёл кастинг, и его пригласили в Пермь, а сейчас он в Петербурге, в коллективе Теодора Курентзиса musicAeterna (сейчас вот на полтора месяца уехал в Австрию, они там на родине Моцарта, на Зальцбургском фестивале представили премьеру новой постановки оперы «Дон Жуан»). Вчера другой сын уехал в Калининград. Ну, где мои дети, где мои сыновья? Зато девочки мои посещают меня каждое воскресенье. Я построила большую беседку во дворе. С большой печкой для табаней, пирожков, где помещаются человек 20. Кухня в доме маленькая, и если дома кушаем, то третья партия завтракает, а первая уже ложками стучит, обед просит.

– Внуков тоже просвещаете?

– С этим уже работают родители. У меня 7 внуков. У каждой дочки по матрёшке. У третьей дочки Миша, у сына сын – тоже Миша. Они ещё ругаются между собой: ты почему Мишей назвал? Мы первые родили! А мы первые придумали! И вот у меня два Миши. И как та медведица, жду всю зиму медвежат. Родился третий внук. Захожу, говорю: ребята, у нас у Лёши родился сын. Как назвали? Петей. Как Петей? Почему не Мишей?

Анна ВАРДУГИНА:

Переиграли бы что-то, если бы была машина времени?

– Нет. Чем наполнена, то и отдаю всю жизнь. Я бы и замуж вышла в таком же варианте. Очень был достойным человеком мой муж. Внимательным, ласковым, детей любил. Я любила, уважала, и я жила.

– Что вас вдохновляет, кроме музыки?

– У меня постоянная потребность в творчестве, и я занимаюсь многими видами. У меня большая коллекция бумажной пластики. Муж принимал лекарства, и все коробочки от них я обклеиваю, украшаю и подвешиваю. Когда маленькие дети приходят ко мне в гости, я им говорю, что это царство эльфов. Если вы посидите тихо 5 минут, они зашуршат, как майские жуки в коробочках, и полетят. Дети сидят, ждут. Минуты полторы. Ой, уже слышу, слышу. Всё, напугали эльфов, уже не прилетят.

– Ваш дом открыт для учеников?

– Да, конечно. Говорят: «Ой, зимой у вас, наверное, такая скукота». Да какая скукота! Меня же прёт во все стороны, я уже в ноябре занимаюсь ледяными игрушками. Внуки приедут, надо ёлку нарядить во дворе. У меня и все деревья во дворе в ледяных игрушках. Я беру формочки от песка, заполняю их водой. Батарея бутылок-полторашек с разными фломастерами. Вечером заполняю, утром за ниточку достаю. Коробки ещё из-под тортов. Один цвет, другой. Повешу игрушки, иду с работы – снег, метель, а игрушки – трень-брень. Такая музыка! Ледяные игрушки меня приветствуют. А под окном у меня ветки, на которых синицы и снегири очереди ждут. Игрушки висят, синицы и снегири прыгают. Я снегирей с ладошки кормлю. Пока снегирь не сщёлкает все семечки, он никуда не улетит. Иногда так хочется потрогать большим пальцем, но пусть поест. Я бы видео сделала, но очень трудно: на правой руке кормлю, а левой снимать на телефоне не получается. А попросить кого-то другого снять не могу: птицы других людей боятся, только мне доверяют.

Сергей РОГОЗИН:

Раз вы лесной человек, то и за грибами любите ходить?

– Обожаю. Это из полуголодного детства ещё осталось. 50-е годы были сложными. Вроде экономика начала восстанавливаться, но всё равно жили очень трудно. Мы с прабабушкой стояли квартала два за сахаром, давали в руки по килограмму. И в лес не только за грибами. Родители были очень близки к природе. Мы ходили гулять, купаться на Каму. Дубовая роща. Там прошло моё детство. Лес – это ещё воспоминания.

Анна ВАРДУГИНА:

Как в сельской школе решали проблему записей? Вряд ли у вас была большая фонотека? Подозреваю, если вы рассказывали про композитора, про его музыку, вы не могли поставить его запись на пластинке или магнитофоне, приходилось «своими руками» играть?

– Я владела инструментом. То, о чём я рассказывала, я должна была сыграть или сочинить. Сымпровизировать.

– Насколько вам облегчил работу интернет? Теперь же любое произведение в любом исполнении можно найти за несколько минут.

– Я с интернетом не дружу. В пандемию внучка дала планшет: на, бабушка, занимайся. И я проводила занятия онлайн. Перешли в нормальный режим работы – всё. Внутренней потребности нет. Вот компьютер я умею включить – раз, выключить – два, звук добавить – три, убавить – четыре.

Сергей Рогозин:

А школьный ансамбль, оркестр у вас есть?

– Дети очень любят выступления, им же тоже надо себя показать. Потрудились, теперь им хочется погордиться собой. Это такой важный момент, ступенька к дальнейшему продвижению. Я подсказываю ученикам и коллегам, как лучше. Почему коллегам? Потому что все преподаватели нашей школы являются выпускниками нашей школы. Дом мой открыт. На Новый год, например, ёлку ставлю в центре комнаты, где могут ходить два хоровода. Вешаю самодельные игрушки. После детей приходят их родители: познакомиться, посмотреть. «У вас как в музее», – говорят мне. На улице стоят ледяные фигуры, дзынькают ледяные ёлочные игрушки. Я провожу дома детские праздники с угощениями и конкурсами, дети танцуют, читают стихи, поют.

– Вы наверняка повлияли на культуру Селтинского района.

– Я не могу сказать что-то об этом, не могу сказать, что я к этому стремилась. Об этом говорили и на открытии моей выставки, но тема для меня неловкая. Я не могу про себя говорить.

Елена БОРОДИНА:

А чего вы хотели для своих детей? Кем вы хотели их воспитать?

– Я знала, что все должны выучиться музыке – неважно, будут музыкантами или нет. Чтобы знали художественное творчество, чтобы знали ремёсла народные – это в них вкладывала. То, что я приняла в детстве, то и стремилась передать. Да, заставляла. Считаю, что в садике должно быть трудно. До школы. Дети постоянно должны быть заняты. Посмотрели диафильмы, пошли раскрашивать яичную скорлупу, потом – вырезать букву «А» из газеты, штук 20. Самое главное – усердие, которое помогает добиться в жизни всего.

А если ребёнок говорит: «Нет, не буду». Встал и ушёл.

– В угол вставай. Специальный угол у нас был. Это, между прочим, очень полезно, я недавно прочитала. В углу ребёнок концентрирует все свои эмоции, задумывается.

– В школе как наказываете?

– Ой, как-то я топнула ногой, вы представляете? Я потом это место обвела мелом и не наступала туда: мне было страшно, что я на такое способна. А так – я не повышаю голос, потому что на меня никто и никогда не повышал голос. Это невозможно. Муж был у меня строгий, но он был мужчина и разбирался с парнями по-своему. Я, когда родила одного сына, подумала: ещё же надо одного. Играть с кем? И вот они играли. Тут футбол, тут рыбалка, тут лужа богатая – как пройти мимо? Тут побороться. Я очень счастлива, что Бог дал мне второго сына. Девочки играли в куклы, но и все вместе играли тоже.

– Дети дружат во взрослой жизни?

– Конечно. И я стараюсь их объединить. Мне предлагают продать дом, потому что в хорошем месте стоит, а как я уеду в город? Всем птенцам надо возвращаться в гнездо.

Анна ВАРДУГИНА:

Вы, наверное, мечтали выходить на сцену в концертных платьях, когда лет в 15 сидели за пианино и представляли себе свою будущую жизнь…

– У меня есть настоящие концертные платья – и шёлковые, и бархатные. Я их постоянно надеваю, с самого начала работы в Селтах. Местные жители на меня так смотрели… как на райскую птицу, залетевшую к ним. Я вчера три платья привезла на выставку. Одежда – это уже радость, отношение к жизни, на это смотрят.

А мечты были не о платьях: первая мечта моя была стать дворникам. Мы по утрам ездили с братом на велосипедах на Каму – полюбоваться. Рано, а дворники уже подметают. На улице тихо. Ещё не прошла ночная свежесть. Мне нравилось, как они в утренней тишине наводят порядок. Листья шуршат…

– Чем вы хотите заняться, если перестанете работать?

– Хочу заняться творчеством для себя. У меня есть работа, которую я обдумывала 40 лет. Представляете? Я люблю самую муторную-муторную работу. Вот вышиваю фон. В иголку нужно вдевать 4 нитки. И мне захотелось, чтобы нежный-нежный был переход на небо. Я вдеваю сначала 4 голубых, потом 3 голубых и одну синюю, потом 2 голубых и 2 синих, потом 1 голубую и 3 синих, а в конце 4 синих. Получилось! В этом кайф. Я вышиваю только мулине, он даёт цвет и крепкую основу.

– Что вы почувствовали, когда вам дали премию «Признание»?

– Я порадовалась. Приехал меня поздравлять Александр Владимирович Бречалов. Мне сказали, что он будет у меня 5 минут. Проходит 5, 10, 15… Когда он меня поздравил, я сыграла мелодию для его мамы, потому что накануне был День матери. И он очень проникновенно сказал: «Я так люблю свою маму». Говорю, что хочу познакомить его со своими работами. Он увидел и засмеялся. Смотрит и смеётся. Радость ко мне вернулась. И пальцы у него такие, я думала, он музыкант. И вчера эту радость я увидела в зале на своей выставке. Те эмоции, которые я вложила, мне вернулись. Телефон мой дымился: сколько людей меня хотели поздравить. Александр Владимирович, когда приезжал, написал мне отзыв в личном альбоме: «До встречи на вашей персональной выставки в Ижевске». И выставка состоялась!

P.S. Выставка Натальи Погребовской «Пуговичные сказки» работает в ижевском ВЦ «Галерея» по 29 августа.

УП задание

Узнайте и напишите, как дети воспринимают творчество. Что они видят. А то вот ребёнок на выставке удивился моей работе: вы истратили 912 пуговиц!

УП вопрос

Композитор, автор Гимна Удмуртской Республики Александр Корепанов спросил, где в Ижевске должен быть концертный зал?

– Я мечтаю, чтобы в Ижевске появился орган. Тогда сюда бы приезжали музыканты другого уровня, и неважно тогда, где будет концертный зал. Ещё очень хочется, чтобы появился настоящий ТЮЗ.

Хочу спросить у следующего гостя: как вы совершенствуете свою душу? Как вы это понимаете и чувствуете ли в этом потребность?

Фото Сергея Рогозина

26.08.2021

Автор материала:

Татьяна Николаева


ONE COMMENT ON THIS POST To “Наталья Погребовская: «Музыка звучит в моей голове каждую минуту»”

  1. Ольга Алексеева:

    Прекрасный человек, прекрасная история жизни. Низкий поклон.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта