«Вотский Апостол» и его забытые деяния
Статьи

«Вотский Апостол» и его забытые деяния

Из истории древнейшего удмуртского села.

В прошлый раз я рассказывал про то, как русские мужики из Крымской Слудки, упрямые, но невезучие, раз за разом строили на Вятке самый первый на территории современной Удмуртии православный храм. А почти через два века на том же меридиане северные удмурты, оказавшиеся относительно более счастливыми, возвели на Чепце свой, можно сказать, «национальный» храм и поэтому там стало функционировать первое чисто удмуртское село. Это Елово в Ярском районе.

Бастионы православия на Чепце

Уважаю искренность и стойкость в любой вере. Древнейшие обитатели чепецких берегов, говорят, исповедовали политеизм и практиковали шаманизм. На здоровье. Но вот настали новые времена, усложнились взаимоотношения с окружающим миром, в том числе созрела потребность в собственной письменности, просвещении и многом прочем к сему полагающемуся для развития нации. Экзотические чепецкие «кары» (городища), история которых весьма туманна, вместе с ветхими, хаотично застроенными деревушками неизбежно должны были уступить место полноценным сёлам.

Самые первые удмурты из деревни Еловской были окрещены ещё в 1719 году, но это оставалось лишь формальностью. Тогда у крестьян не нашлось средств на строительство своей церкви, а до ближайшей им надо было пройти десятки вёрст по бездорожью, да и проповедовали под её сводами на каком-то непонятном языке. Лишь через 22 года с помощью казанской «Конторы новокрещенских дел» в деревню завезли по весне 317 отборных брёвен, а к летнему строительному сезону 1741 года доставят и другие потребные материалы. Это сделают вотчинные крестьяне Верхне-Чепецкого Воздвиженского монастыря. Его игумен Иосиф и протопоп Артемон Шубин убедили соседей помочь окрещённым удмуртам. Дело на берегу Чепцы пошло успешнее. На долю самих еловцев осталось только заготовить для покрытия храма «осиновый лемех длиной 3 аршина, шириною 5 вершков».

И вот уже чепецкие плотники, русские крестьяне Родион Лихачёв и Спиридон Вахрушев быстро выстроили церковь «по выданному рисунку». Бесспорно, что и для соседних храмов, возводившихся затем казной для удмуртов, этот «образцовый» (типовой) проект будет повторён с небольшими вариациями. Не исключено, что первоначальный проект оказался прислан из Святейшего Синода. В ноябре того же 1741 года вятский владыка освятил новый храм во имя Святой Троицы.

Первое удмуртское село сразу стало «точкой роста» для целого куста новых удмуртских приходов. Это исключительно заслуга Фёдора Филипповича Ившина, самого активного в истории нашего края создателя новых сёл и новокрещенских приходов. Напористому батюшке поначалу пришлось несладко. Современник свидетельствовал: «Его осыпали бранью, наносили ему удары, а он смиренно продолжал трудиться для славы имени Христа». Некие Лека и Петруша, не желая поддаться уговорам православного проповедника, таскали отца Фёдора за бороду, а однажды чуть не сожгли его где-то возле речки Лекма. Но он кротко продолжал свою миссию, став духовным отцом для девяти организованных им северных «черко-гурт». Это в том числе Понино, Глазов, Укан, Балезино, Полом… Есть там улицы в его честь? Но Ившину в общей сложности удалось обратить в христианство более двух тысяч удмуртов и многие при этом получили в честь иерея его фамилию.

Воронцовы – графа, Владыкины – епископа, а Ившины – сельского попа

Фамилии для местных крестьян, как русских, так и удмуртов, долгое время были без надобности. Первые фамилии у удмуртов, поначалу только северных, начинают появляться лишь в XVIII веке в связи с их крещением – порой добровольным, а иногда, что уж греха таить, насильственным. Часто при этом своей фамилией «делились» те, кто при таинстве крещения становился крёстным отцом.

Ещё до завершения строительства храма в будущее село Елово решил прибыть сам владыка – епископ Вениамин (Сахновский). Известно, что с 14 по 18 июня он лично окрестил здесь 58 мужчин и 62 женщины. Данной акции было решено придать особое, общегубернское и даже в какой-то степени общеудмуртское значение. Доказывает это то, что во всех хлопотах по основанию первого удмуртского села самое деятельное участие принял вятский воевода Иларион Гаврилович Воронцов. Он не нашёл времени выехать к подопечным лично, но «поручил быть восприемником при крещении еловских новокрещённых» своему сыну Ивану. Это будущий граф (с 1760 года), родной брат будущего канцлера Российской империи М.И. Воронцова и дядя директора Академии наук княгини Е.Р. Воронцовой-Дашковой.

Для служения в новое село сразу был назначен упомянутый выше Фёдор Ившин, один из немногих представителей вятского духовенства, что знал тогда удмуртский язык. А выучил он его только потому, что в годы бурной молодости три года прослужил писарем у верхне-чепецких удмуртов. Первый вятский историк А. Вештомов в своей «Истории вятчан со времени появления их при реке Вятке» так отзовётся в 1808 году об этом иерее: «Ежели в коих из новейших поколений людей торжествовала природа над силою случаев, растлевающих жизнь и здоровье, то по истине в сем особенно человеке, чему многие на Вятке есть ещё свидетели».

Усилиями Фёдора Ившина и нескольких его сельских коллег середины XVIII века для облегчения общения с прихожанами составлялись первые рукописные словарики удмуртского языка, а также были выявлены грамматические особенности его функционирования. Самым трудным для первых иереев удмуртских сёл оказалось найти аналоги сложным богословским терминам. Именно так начиналось рождение нового удмуртского языка. Уже к 1775 году все эти наработки сельских батюшек будут обобщены, отредактированы и изданы в Санкт-Петербурге митрополитом Казанским и Свияжским Вениамином (Пуцек-Григоровичем). Фактически же первая грамматика удмуртского языка начиналась в Елово.

Забытый первенец «вятского барокко»

Деревянные храмы у нас долго не стояли: то горящая свечка упадёт, то нижние венцы сруба сгниют… Богоугодным считалось, прежде всего, прочное, каменное, «вечное» культовое здание. И вот еловцы, худо-плохо разбогатев за сорок лет, смогли, наконец, самостоятельно заготовить нужные материалы. 27 ноября 1785 года епископ подписал для прихожан «храмозданную грамоту» с разрешением возвести каменную церковь вместо ветхой деревянной. Выстроят её за десять лет рядом со старой. Новую Троицкую церковь нельзя считать самым первым каменным храмом на территории Удмуртии. Таковой всё же являлась несохранившаяся Преображенская церковь в Мазунино, что на Каме (об истории двух его разных храмов смотри выпуски «Шкатулки» №№ 21-25).

Храм на Чепце вышел просторный, светлый. Силуэт его очень характерен для архаичного «вятского барокко», называемого так несколько иронично. Здесь приземистая колоколенка и усечённый с четырёх сторон широкий купол, увенчанный двухъярусной главкой. По Вятской губернии с лёгкой руки губернского архитектора Ф.М. Рослякова возвели несколько десятков храмов, почти полностью аналогичных по форме этому. Понятно, тиражирование всегда чревато обесцениванием архитектурно-художественного облика здания, утрате его уникальности. Основная ценность еловской церкви не столько в архитектурных красотах, сколько в том, что это важнейший исторический памятник. Должную красоту ему всё-таки долгое время обеспечивало привольное расположение на высоком берегу Чепцы. Затем ситуация резко изменится. Например, лет двадцать назад впритык к алтарной части была выстроена капитальная двухэтажная школа – типовая, скучнейшая по архитектуре, самим своим присутствием принизившая старинный памятник.

Весной 1922 года власти разграбили храм, а в декабре 1937-го репрессировали последнего священника Александра Овсянникова. Прихожане будут трижды обращаться к М.И. Калинину и даже И.В. Сталину, прося вернуть опустевшее, разрушающееся здание, но тщетно. Лишь после празднования тысячелетия Крещения Руси последуют робкие попытки оживить православную святыню удмуртского народа. В 1989 году член бюро райкома КПСС (!) Г.Г. Пагин даже стал инициатором воссоздания в селе религиозной общины. Прошли субботники, говорились пламенные речи, колхозники проникались светлыми надеждами… Но сейчас церковь окончательно позабыта-позаброшена. Внутри каким-то чудом сохранился пустой каркас некогда величественного многоярусного иконостаса. Однако выросшие уже на церкви большие деревья ясно сигнализируют: грядущее обрушение сводов всё ближе. Рухнут же они прямо на останки моего героя.

Дело в том, что в 1749 году после смерти жены 46-летний иерей постригся в иеромонахи, приняв имя Феодот. Жил по разным монастырям. Последним из них стал Трифоновский в Вятке. Преставился миссионер-просветитель именно там в 1797 году, но по завещанию был похоронен в Елово, «под церковным настилом, за правым клиросом». Все вятские архипастыри затем по пути из губернского города в Глазов будут почитать своим святым долгом свершить молитву над могилой того, кого они торжественно нарекли «Вотским Апостолом».

Славное дело Фёдора-Феодота Ившина продолжал его то ли внук, то ли племянник Стефан Исидорович Ившин (1759-1822). Он долго служил настоятелем храма в Елово и также, разумеется, прекрасно владел удмуртским языком.

Евгений Шумилов

На снимке 1910 года из коллекции Государственного архива Кировской области видно, как бережно тогдашние селяне подновляли свой древний храм. Сейчас в нём разруха…

22.07.2021

Автор материала:

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта