Столица. Долгое обретение высокого статуса Ижевском
Статьи

Столица. Долгое обретение высокого статуса Ижевском

В истории Удмуртии других столичных городов («первых», «северных» или «южных») не было, нет и не будет.

Столетие

Ижевск – столичный город. Это аксиома. В истории Удмуртии других столичных городов («первых», «северных» или «южных») не было, нет и не будет. Говорить надо юридически точно и высокими понятиями не разбрасываться. О многотрудном и противоречивом пути, который родной город прошёл и ещё проходит, обретая полноценный столичный характер, расскажу в нескольких выпусках «Шкатулки» в преддверии Дня города.

«На началах самоопределения…»

Под таким названием архивисты издали к 100-летию государственности Удмуртии сборник документов. На их основе я и составил краткий обзор тех самых «начал», касающихся Ижевска.

Сначала по решениям нескольких съездов удмуртов открыли два органа. Они отвечали за собирание земляков, что разбежались по шести уездам трёх губерний. Благородное дело! Был бы ещё город как «точка сборки» народа.

По желанию делегатов первого съезда, проходившего в Елабуге, 27 июля 1918 года в Москве открыли Вотский (Удмуртский) отдел при Наркомате по делам национальностей. Это такой большой «Дом дружбы и мечтаний народов» – всех, кроме русского. Тот в ходе Гражданской войны был расколот и разбросан по всему миру, да и вообще казался некоторым вождям подозрительным. Народам же меньшей численности большевики в ноябре 1917 года, стремясь удержаться у власти, пообещали некие подобия государственности разных уровней. Удмуртский отдел наркомата возглавил поэт, публицист, большевик Максим Прокопьев. У него и его народа красивые мечтания о будущем давно имелись, но в Ижевске вспыхнуло восстание против большевиков. Оно перекинется на Воткинск, Сарапул… Всё это надолго затянет организационные процессы среди удмуртов. А сам Прокопьев погибнет от колчаковцев возле Кунгура летом 1919 года.

Но ещё в начале апреля главный по делам национальностей Иосиф Сталин, приняв инициатора Первого съезда удмуртов Константина Яковлева (бывшего эсера), посоветовал образовать новый, относительно более самостоятельный орган, чем отдел. Причём не в советской столице, а на месте обитания самого народа. И вот 28 октября в структуре Наркомата утвердили Центральный Вотский комиссариат с пребыванием в Сарапуле. Такой выбор казался естественным делом. Уездный центр мог стать прекрасным вариантом для размещения и будущей столицы предполагаемой Удмуртии. Купеческий город привлекал надёжной связью с Центром, пересечением транспортных путей и обилием капитальных муниципализированных зданий для размещения новых учреждений. Однако сарапульские большевики, хозяева города и уезда, покажут себя строптивыми «самостийниками», отстаивая идею Прикамской губернии. Её признавали поначалу и удмурты. В результате Сарапул вообще не включат в состав автономии. Историки города на Каме пусть сами оценят – для него это было хорошо или плохо? Для города на Иже – плохо.

В качестве комиссара по делам удмуртов в Сарапул вполне предсказуемо прибыл из Москвы крупный революционер, фактически единственный «профессиональный революционер» среди большевиков-удмуртов. У тех партийный стаж был до трёх лет, а у него 15. Это Иосиф Наговицын, бывший политэмигрант и убеждённый интернационалист. Его заместителем стал более крутой в национальном вопросе, многообразный по увлечениям, более образованный и молодой Трофим Борисов, романтичный «Трокай». Через год, приехав в Москву с отчётом о подготовке к получению государственности от правящей партии, оба лидера согласовали решение: русский Ижевск, как пролетарский центр, должен стать центром будущей Удмуртии. Замечу, что о степени популярности или непопулярности двух этих героев среди удмуртской интеллигенции судить можно по количеству (или вообще отсутствию) цветов возле памятников им.

Фото Сергея Рогозина

Наметить границы будущей автономии к концу октября так и не успели из-за «бойкота» властей Вятской губернии, но сталинский Наркомат предложил ленинскому Совнаркому ускорить процесс и опубликовать соответствующий декрет так, чтобы он пришёлся на дни празднования Октябрьской революции. Именно из-за «юбилейной» спешки, традиционной для большевиков, не появилась «живая» подпись В.И. Ленина под знаменитым декретом от 4 ноября 1920 года. Архивисты трёх автономных республик (Удмуртии, Марий Эл, Калмыкии) десятилетиями искали свои «ленинские декреты», но тщетно.

Почему же выбрали Глазов?

Непонятно из-за кого и на каком этапе упоминание об Ижевске пропало из проекта декрета. Очевидно, Борисов солидаризировался с теми работниками Вотского комиссариата, что заявляли, будто ижевцы ничуть не меньшие «самостийники», чем сарапульцы. Более того, вслед за ними наш город вообще чуть не вылетел из ВАО. 23 октября на междуведомственной комиссии в Москве голоса по этому поводу разделились пополам. Военные, ВСНХ и Наркомнац проголосовали за Ижевск в составе ВАО, а Наркомпрод, НКВД и Наркомзем – против. И что получилось бы? Русский анклав РСФСР в окружении деревень ВАО.

Компромисса ради временным центром автономной области 5 января 1921 года определили Глазов. Он совершенно не пролетарский, как полагалось быть в соответствии с идеологией «первого в мире государства рабочих и крестьян». Единственный плюс тихого городка на Чепце в том, что здесь был давний опыт работы среди удмуртов и национальные кадры.

Позже Наговицын будет оправдываться тем, что в Ижевске «громадная часть зданий была занята Запасной армией Восточного фронта». Действительно, до февраля 1921 года в нашем стратегически важном городе, вокруг которого шастали бандиты и заговорщики, квартировал 3-й запасной стрелковый пехотный полк этой армии. В Глазове же гарнизон остался крохотный, хотя под конец Первой мировой тут стоял 154-й пехотный запасной полк из 12 тысяч человек. Некоторые вошли в «вотскую роту» под командованием подпоручика В.П. Керова. Младшие офицеры-удмурты станут там активистами национального движения, предлагая впоследствии даже создать «вотский полк». Самый активный из них заместитель Керова, прапорщик В.Ф. Фаддеев, надеясь на национальное возрождение через военные организации, примет новую, удмуртскую фамилию Вильмон («Я – Новый»). Все их мечты быстро завянут. Ни одно государство не допустит формирования в своих регионах даже отдалённого подобия национальных армий. Наличие её – один из признаков полноценного суверенитета.

5 января в основном определилась территория будущей автономной области, а уже 27 февраля местные большевики с революционной решительностью провозгласили её, не соблюдая положенных формальностей. Произошло это перед Первой областной конференцией РКП(б), открывшейся 28 февраля в Глазове. Несостоявшийся областной центр всё же не забывали. На следующий день Наговицын заявит: «Крупный пролетарский центр – Ижевск должен будет нам помогать в нашей работе по воспитанию вотского народа». «Теперь мы должны вотскую деревню связать с культурным городом». Ещё бы, если половина делегатов конференции – ижевцы. Они представляли полторы тысячи коммунистов, но только для них представительство установили по норме: один делегат от 50 партийцев. Для всех остальных, в том числе глазовских: один от 25. Эту недемократичность организаторов породила боязнь «русского шовинизма». Спасибо Наговицыну, он предложил восстанавливать равенство при голосованиях по спорным вопросам.

Кто там захотел в «Русскую Республику»?

В январе-марте 1921 года территория будущей Удмуртии (если рассуждать строго законно, то её ещё и не существовало) определялась большевиками-торопыгами «на глазок», в спешке, подобной той, что была при принятии ноябрьских декретов. Мнениями жителей, не относящихся к титульной национальности, о том, где бы они хотели жить, вообще не интересовались, а лишь выявляли по определённым заранее волостям численность удмуртов. Выявляли в том числе и в соседних регионах, пытаясь предпринять меры к переселению удмуртов сюда. Было также семь спорных волостей Малмыжского уезда. 5 января Москва предписала в месячный срок провести там опросы.

И в одной волости случился непонятный конфликт. Жители богатого села Вавож и соседней деревни Квачкам почему-то «возбудили ходатайства, чтобы их оставили в Русской Республике» (имелась в виду РСФСР). Но 18 марта собрались представители всех Советов крестьянских депутатов Вавожской волости. Они заявили, что сие «крайне нежелательно» для остающихся селений волости «так как совершенно негде будет поместить центр волости». Председатель Ожегов и секретарь Хлыбов отправили в отдел управления ревкома Ижевского уезда, в который стала входить волость, соответствующий протест. Ижевец М.С. Агапитов (бывший слесарь оружейного завода и максималист, будущий «мэр» Ижевска) переправил документ в областной ревком (временный, неконституционный орган власти ВАО) «для удовлетворения просьбы». Но глазовские власти пристыдят Агапитова. Бывший чекист, заведующий отделом управления П.И. Обухов 6 апреля напишет резолюцию: «Ижевскому уездному ревкому небезызвестно, что Вавожская волость вся целиком входит в Вотскую область и подобная переписка совершенно напрасна. Не простительно председателю ревкома не знать административные границы своего уезда».

(Продолжение следует)

                                                                                            Евгений ШУМИЛОВ

Фото Сергея Рогозина. На фото: памятники Иосифу Наговицыну и Трофиму Борисову в Ижевске. Противоречивые образы, контрастные масштабы, разное отношение удмуртской интеллигенции. Первого иные соратники обвиняли в «русофильстве», а второй сейчас в ореоле героя-мученика.

21.05.2021

Автор материала:

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта