Запретный Первомай
Журнал "Родина"

Запретный Первомай

Как боролись с маёвками в Российской империи в 1911-1914 гг.

Мировая история маёвок берёт своё начало с событий 1 мая 1886 г. В тот день в Чикаго состоялись массовые митинги с демонстрациями рабочих, требовавших введения восьмичасового рабочего дня и других уступок. В июле 1889 г. на Парижском конгрессе II Интернационала в память о борьбе чикагского пролетариата было принято решение провести манифестации в поддержку трудящихся 1 мая 1890 г. Ещё через год 1 мая было провозглашено ежегодным Днём международной солидарности трудящихся. С тех пор рабочее движение охватывало всё больше стран. К бастующему Западу в 1890 г. присоединились Львов и Варшава, в 1891 г. первая праздничная маёвка прошла на окраинах Петербурга. Власти Российской империи вынуждены были заняться разработкой мер, направленных на пресечение нелегальных сборищ. Однако эти меры имели лишь временный результат.

Первые маёвки

Рабочее движение в России шло по нарастающей с 1890-х гг. В 1903 г., помимо Петербурга и Москвы, маёвки фиксировались в Твери, Туле, Самаре, Харькове, Одессе, Тифлисе и других городах Российской империи. Первая русская революция 1905-1907 гг., казалось бы, могла сделать праздник легальным, но последовавшие за ней «годы реакции» вновь поставили его в антитезу официальным торжествам. Имперские юбилеи, набиравшие силу с 1909 г. и с особым масштабом развернувшиеся в 1912-1913 гг., по замыслу организаторов, должны были сплотить подданных и вытеснить мысль о других празднествах. На деле же всё вышло иначе.

Накануне 1 мая 1911 г. Департамент полиции разослал губернаторам, градоначальникам, варшавскому обер-полицеймейстеру, начальникам губернских жандармских и железнодорожных полицейских управлений железных дорог и охранных отделений секретный циркуляр, согласно которому необходимо было принять самые решительные меры для предотвращения возможных первомайских празднований. В том же циркуляре сообщалось, что, по полученным в Департаменте полиции сведениям, «революционные организации, в виду приближения сего числа, прилагают особые усилия к устройству возможно более широкого чествования Первого Мая с однодневной забастовкой и созывом собраний и сходок, высказывая уверенность, что в этом году день этот будет «праздником пробуждения после неподвижности последних лет». Ещё большему оживлению майских собраний послужили трагические события апреля 1912 г., получившие известность как Ленский расстрел. Противостояние власти и общества усиливалось, а потому минимизации открытого проявления недовольства уделялось повышенное внимание.

Борьба с прокламациями

Прокламации являлись неотъемлемой частью первомайской агитации. Их количество могло варьироваться от сотен до десятков тысяч экземпляров. Содержание сводилось к пересказу истории рабочего движения, примерам наиболее успешно организованных маёвок и призыву продолжать настойчиво бороться за свои права. На протяжении многих лет одним из главных требований оставалось введение восьмичасового рабочего дня. Текст прокламаций строился с учётом эмоционального влияния на потенциальных слушателей. С.М. Бирюков, впоследствии участник революции, вспоминал о праздновании 1 мая 1914 г. в Москве: «Еще накануне праздника революционным огнём зажгла нас, рабочих, прокламация РСДРП (большевиков), которая распространялась на фабриках и заводах и в мастерских с боевыми лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует социализм!», «Да здравствует 8-часовой рабочий день!».

В прокламациях, являвшихся важным механизмом коммуникации подпольщиков, звучали призывы к устройству стачек и демонстраций, к свержению существующего строя. «Миллион пролетариев бастовал в 1912 г. в царской и полицейской России, – сообщалось в одной из петербургских прокламаций. – В 1913 г. Николай Романов, а с ним его лакеи и лакействующая буржуазия справляли трёхсотлетие порабощения России царями романовского рода. В эти дни, когда холопы царя из дворян и буржуазии славословят своего царя, рабочий класс напомнил всему русскому народу те унижения, то рабство, то насилие, под которым жил и живёт его народ».

Неудивительно, что борьба с появлением и распространением прокламаций значилась как одна из первых мер. В случае обнаружения прокламаций следовало «лицо, у которого таковая окажется, задержать и, в порядке ст[атьи] 29-й Положения о Государственной Охране, произвести обыск, как личный, так и на квартире, а также и у того лица, на которого прямо укажет задержанный как на распространителя прокламаций». О появлении «Первомайских прокламаций» надлежало тотчас сообщать вышестоящему начальству для получения указаний о дальнейших действиях. С целью предупреждения разбрасывания и расклейки подобных прокламаций на городских улицах дежурили регулярные патрули. Принятие превентивных мер усложнялось тем, что европейский праздник солидарности трудящихся, приходившийся на 1 мая, в русском календаре соответствовал 18 апреля. Соответственно, праздновать его могли в разных местностях с середины апреля по начало мая. Весь этот период следовало быть наготове и ожидать возможных провокаций.

Предупреждения и аресты

Во избежание прогула или забастовок среди рабочих вывешивались предупреждающие объявления: «Довожу до сведения г.г. мастеровых и рабочих вверенного мне участка, что работы 1-го мая будут производиться нормальным порядком, т.е. с 6-ти часов утра до 5-ти часов вечера, лица, не явившиеся на работу в этот день без уважительной причины, будут уволены, а при массовом уклонении от работы будет применён закон 2/3 декабря 1905 года. Ещё один пример – объявление об обязательном производстве работ служащими и рабочими железных дорог в день 1 мая 1913 г:

«1) Служащие и рабочие приглашаются 1-го мая, в день не праздничный, работать обычным порядком.

2) Кто уклонится под каким-либо предлогом от явки в депо, мастерские или вообще на место службы, будет подвергнут строгому взысканию.

3) Замеченные же 1-го мая в нарушении порядка или подстрекательстве других будут подвергнуты аресту в тюрьме, а затем по соглашению с администрацией дороги уволены от службы».

С теми, кто не подчинялся, могли провести разъяснительные беседы. Ещё более эффективной мерой считался заблаговременный арест потенциальных провокаторов. Список таких лиц составлялся по ежегодным отчётам полиции о проведении майских сходок и сведениям, полученным через сыскное отделение.

Крайние меры

Секретные циркуляры с указанием мер по сохранению общественного порядка в дни майских празднований, начиная с 1906 г., выходили ежегодно, но даже это не всегда позволяло избежать открытых столкновений. Сборища, устраиваемые изначально в пригородных лесах в строжайшей тайне, постепенно превращались в намеренные манифестации, рассчитанные на привлечение как можно большего числа участников. Борьба за «трибуну» (которой в данном случае являлось городское пространство) выходила на новый уровень, что провоцировало защитную реакцию власти. В постреволюционных воспоминаниях очевидцы событий нередко воссоздавали страшные картины того, как царские жандармы пресекали любые попытки «народного волеизъявления». «С самых юношеских лет, со студенческих демонстраций в Москве в 1893-1894 гг., – писал известный врач Н.А. Семашко, – не оставалось у меня более жутких и тяжёлых воспоминаний, чем те, которые приходилось испытывать при нападении казаков и жандармов на толпу».

Однако полиции и жандармам с каждым годом становилось всё труднее усмирять толпу привычными методами. Во время празднования 1 мая 1914 г. в Москве современники уже фиксировали возможность дать отпор: «В 4 часа дня участники маёвки собрались… на Лубянской площади, где в третий раз взвилось красное знамя и площадь огласилась революционными песнями. Тогда против демонстрантов двинули крупные силы озверевших жандармов и городовых. Произошли свалки, рабочие стали забрасывать жандармов камнями. У Москвы-реки навстречу нам, грозя шашкой и ругаясь, подъехал на автомобиле, окружённый конными жандармами, помощник Московского градоначальника полковник Модль. Демонстранты окружили машину и спустили её вместе с ретивым полковником в воду».

P.S.

Борьба с маёвками 1911-1914 гг. в российских реалиях сводилась к попыткам показать несостоятельность «западного праздника», противопоставить ему «имперскую идею», не допустить распространения агитационной противоправительственной литературы и устранить наиболее активных зачинщиков беспорядков. Этих мер оказалось недостаточно прежде всего из-за отсутствия действенного механизма реализации диалога между властью и народом. Что же касается Первомая, то после революции он из альтернативного, антимонархического праздника превратился в одно из главных торжеств нового советского государства.

Светлана Лиманова, Исторический журнал «Родина»

Иллюстрация: Б. Кустодиев. Первомайская демонстрация у Путиловского завода. 1906 г.

30.04.2021

Автор материала:

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта