Чебаки над «русской Бастилией»
Статьи

Чебаки над «русской Бастилией»

Журавский, Иосса, Чайковский и 30 воткинских мастеровых

Вот редчайшая фотография, сделанная в столице Российской империи с башни Адмиралтейства. На северном берегу Невы видны Петропавловская крепость и её собор, но колокольня и шпиль закрыты лесами. По всей их высоте полным ходом идёт работа дружной команды воткинских мастеровых. В России их полушутливо называли чебаками, а ижевцев – рябинниками.

Впервые привожу точный список героев труда во славу империи. Их уже упоминали другие авторы, но невольно исказили ряд имён и фамилий, а я всё же разобрал писарские завитушки на архивных листах. Итак, это: мастер Григорий Ивуков, подмастерья Степан Пестерев и Михайло Пирожков, кузнецы Сергей Вицын, Самойло Стерхов, Сидор Макаров и Захар Колясников, слесаря Иван Шадрин, Михайло Потанин, Захар Белоглазов, Василий Зырянов, Афанасий Лещев, Михайло Астапов, Александр Светляков, Иван Лаптев, Роман Жарихин, Захар Мокин, Степан Ерыпалов, Никита Тетерин, Андрей Бахирев, Александр Нельзин, Андрей Кривилёв, Парфентий Коновалов, Иван Бердников и Василий Замараев, токарь Никифор Гмызов, плотники Яков Лежанкин и Дмитрий Митюков, столяр Григорий Бахирев. Чисто воткинские фамилии. По некоторым из них и улицы там были названы, а вот имён А.А. Иоссы и Д.И. Журавского на карте города почему-то нет.

Не Англия, а Воткинск!

В 1856 году, через год после своего воцарения, когда начиналась «оттепель» внутри страны и даже забрезжила надежда на прорыв внешней блокады, Александр II решился модернизировать фактически главный тогда, мемориальный Петропавловский собор столицы. Это предполагало прежде всего замену деревянного шпиля. В разные годы он горел, ветшал, кренился… Однажды буря даже сорвала крыло у символа города – парящего над крепостью ангела. Закрепить его ухитрился кровельщик Пётр Телушкин, причём без всяких лесов. Но и после этого кривизна шпиля оставалась заметной, особенно с противоположного, дворцового берега.

Архитектор К.А. Тон и инженер Д.И. Журавский довольно быстро выполнили проект нового шпиля. Его требовалось сделать из металла. И вот 23 мая 1857 года генерал-адъютант К.В. Чевкин шлёт депешу: «Государь Император по всеподданейшему докладу моему о необходимости заказать железо для шпиля собора С.-Петербургской крепости в Англии или на Камско-Воткинском заводе Высочайше повелеть изволил изготовить оное немедля на Камско-Воткинском заводе в количестве 2600 пудов». Выбор императора объяснялся не только бесспорной дешевизной отечественного товара, но и уверенностью в мастерстве и надёжности уральцев. В этом у Александра II была возможность убедиться ещё тогда, когда он, будучи наследником, посетил завод в мае 1837 года и даже ковал якорь. Всего через год после того визита 26 мастеровых приедут в столицу, чтобы работать на Александровском литейном заводе. Они станут делать балки для перекрытий в погоревшем Зимнем дворце. Тот труд чебаков отметят 17 медалями.

Завод уже два года возглавлял полковник Александр Андреевич Иосса (1810-1894), представитель уральской горной династии с немецкими корнями. Он – один из создателей шпиля наряду с Дмитрием Ивановичем Журавским (1821-1891), который обосновал изменение профиля заготовок, что облегчит шпиль на 238 пудов. Иосса добавит свои идеи. Проект требовал очень длинных полос железа, но при прокатке таковых валки ломались, поскольку металл на конце успевал остыть. Пошёл брак, завод не успевал в должный срок. Воткинский полковник спас ситуацию, предложив отливать чугунные шестерни и валки с добавлением меди.

К 22 ноября все заготовки для шпиля изготовили, и для проверки их качества прибыл сам Журавский. Уже хотели везти железо в столицу, но отказались из-за «дурного санного пути». Оно и лучше, поскольку 11 января инженер известил Иоссу: «Признаю необходимым построить шпиц здесь». Для надзора за первой сборкой каркаса Журавский оставил своего помощника, поручика А.С. Рехневского и при этом дальновидно распорядился сверлить дыры диаметром на 1/16 дюйма меньше (только для временных болтиков), «дабы избежать неверностей в соединениях» уже на соборе. Пробную сборку начали в цехе на специальном помосте, а когда каркас шпиля упёрся в крышу, разобрали её.

Справились со всем, подтвердили мастерство. А кто же будет ставить шпиль на собор? Такого опыта у наших нет. Тем не менее, 1 марта 1858 года Журавский известил Иоссу, что он доверяет сборку самим воткинцам, «дабы удержать за заводом полную честь в сей замечательной работе».

Перевозчиком разобранного «шпица» стало пароходное общество «Меркурий». Маршрут определили такой: сначала сплав на заводской железной барже по Вотке и Сиве до Камы. Затем в паре с лёгким пароходом «Лоцман» по Волге в Нижний Новгород и Тверь. Там перевалка на платформы железной дороги. Наконец, 29 мая воткинцы доставили свой груз в столицу империи.

Воткинцы ничего не боятся!

Каркас шпиля, надёжный до сих пор, весит 81,5 тонны. Он представляет собой пирамиду из восьми рёбер высотой 48,5 метра. Их скрепляют 39 уменьшающихся в диаметре восьмиугольных колец. Утверждаю, что в тех конкретных условиях изготовление и сборка такой громады сначала у себя, а потом ещё и в столице, на огромной высоте, вполне сопоставима по степени сложности с будущей сборкой грозных «Тополей». Через полтора века их с хирургической точностью будут собирать правнуки тех самых мастеровых, перечень которых опубликован в начале статьи.

О важности тех работ, что развернулись в «русской Бастилии» и были хорошо видны из Зимнего дворца, свидетельствует хотя бы то, что курировать их стал генерал-майор П.П. Мельников. От одного его вида дрожал «кондуктор 1-го класса» Иван Девятов, которого Иосса наделил «шнуровой книгой» и поставил старшим над мастеровыми. Этот талантливый выходец из простонародья оперативно решал бытовые и рабочие вопросы, являясь кем-то вроде нормировщика или взводного старшины. Жили все на съёмной квартире поблизости от крепости.

Петербуржцы завершат кирпичную кладку на макушке колокольни 30 июля 1858 года, и вскоре туда поднимутся наши «монтажники-высотники». Чуть рассветёт, – глядишь, они уже карабкаются по лесам, чтобы и в зной, и в дождь стыковать, рассверливать, вколачивать, завинчивать… Требовалось побыстрее освободить плацдарм для кровельщиков и позолотчиков. Свою часть работы чебаки выполнят к концу сентября. Но в крепости найдётся ещё немало работы по мелочи для наших умельцев.

Собор похорошел, став выше прежнего на десять метров. Кстати, эти изменения происходили на глазах П.И. Чайковского, 18-летнего студента училища правоведения, что на Фонтанке. После частных уроков игры на фортепиано он часто прогуливался по набережной Невы, щеголяя зелёным мундиром с золотом (правоведов прозвали за те цвета «чижиками») и шпагой, обязательной для старшеклассника. От своего отца, бывшего начальника Воткинского завода, Пётр должен был знать, кто работает над шпилем собора. На своей родине этот утончённый барчук не успел, да и в принципе не мог, общаться с мастеровым людом, но сейчас, думается, испытывал гордость за земляков.

По окончании работ уехали не все. В столице задержались два слесаря. Особо отличившийся на шпиле Иван Лаптев по решению министра финансов, которому подчинялись горные заводы, стал практиковаться на местном заводе в искусстве изготовления хирургических инструментов. Возможно, это совпало с потребностями в таковых С.Ф. Тучемского, самого выдающегося медика в истории не только Воткинска, но и всей Вятской губернии. А Никита Тетерин, заболевший на продуваемых всеми ветрами лесах, проведёт почти месяц в госпитале Монетного двора, там же – в крепости.

Дары Зимнего дворца

Одарили щедро, но дифференцированно в соответствии с социальным статусом. Три воткинца получили серебряные медали «За усердие» с профилем царя, а остальных порадовали дополнительно к заработку 15 рублями серебром. Кондуктора Девятова произвели за усердие в чиновники. Чин достался хотя и низший, 14-й, но дающий право на личное почётное гражданство. Полковник Иосса получил бриллиантовый перстень с вензелем государя, а через два года и генеральские погоны. Мельников станет генерал-лейтенантом, а в 1865 году будет назначен первым министром путей сообщения. Памятник ему воздвигнут посреди Комсомольской, вокзальной площади в 2003 году в Москве.

23 июля 1859 года последует решение перевести на завод деньги за приготовление и установку каркаса шпиля, и уже 22 сентября заводской казначей получит 26 150 рублей. Очень строгий и честнейший Журавский, кстати, потребует от Иоссы объяснений за непредвиденные расходы на изготовление флюгера, поручней в колокольне, подставки в соборе и скоб для колоколов.

***

Не знаю, как у кого, а у меня ассоциативные образы при анализе исторически родственных прикамских («Камских») городов-заводов рождаются прежде всего из примечательных зданий и артефактов. Каждому своё: старый «Камско-Ижевск» определяли «мастерской кафтан с золотым галуном», ружья. И колонны. Причём не только триумфальная с орлом – на заводской башне или мемориальная, печальная с ангелом – на предзаводской площади, но и целые колоннады, которые впервые на территории Удмуртии проявились именно здесь благодаря гению Семёна Дудина.

А вот старый «Камско-Воткинск» – это разнообразные якоря (в том числе на наличниках), медные львы в качестве рукояток на калитках, уютный дом с балконом и мезонином окнами на пруд, пароходы, где доля труда английских «корабельных архитекторов», и не в последнюю очередь шпили. Они увенчали Благовещенский собор и башенку «Николаевского» корпуса завода, а третий, «Петропавловский», прославил воткинцев на всю страну.

Евгений ШУМИЛОВ

01.04.2021

Автор материала:

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта