Кронштадтский лёд и ижевская сталь
Статьи

Кронштадтский лёд и ижевская сталь

Что связывало город-крепость и город-завод?

Ровно сто лет назад было жестоко подавлено восстание в Кронштадте, а вскоре после этого власти объявят Новую экономическую политику… Крутые события затронут всю страну. Вот и в моей «Шкатулке» нашлись «ниточки», которые связали историю города-завода с мощным городом-крепостью, выросшим каким-то чудом на ледниковой морене посреди мелководной «Маркизовой лужи».

Якоря и ружья

Самые первые изделия Ижевского завода – не просто железо, а якоря – достаточно сложные по конструкции, из нескольких частей. Их ковали-собирали с 1778 по 1808 год. Сам завод порой числили по ведомству столичного Адмиралтейства. Естественно, часть якорей везли на Балтику. Там, на острове Котлингенс в 1703 году по воле Петра I начали закладывать военно-морскую мощь России: форт Кроншлот, а затем крепость Кронштадт. Сейчас город в составе Петербурга.

При Николае I на острове построят Арсенал, где ижевские мастера стали частыми и долгими гостями. Браковщик-инструментальщик Алексей Дубровский даже получит в Кронштадте статус мещанина, а по возвращении удостоится в 1874 году «мастерового кафтана с золотым галуном». Более того, в феврале 1877 года мастера сделали одним из 15 «приказчиков 2-го класса». Всем им досталась своя доля участия в управлении оружейным и сталеделательным заводами, которые находились в аренде. «Приказчиком 1-го класса» одновременно числился штабс-капитан Г.И. Стандершельт, а его главный компаньон по аренде полковник П.А. Бильдерлинг даже стал «купцом 1-й гильдии». Хорошая компания для кафтанщика. Народный капитализм.

Кронштадтцами могли считать себя и другие ижевцы. Это, например, «сержантский сын, подлекарь» Александр Севрюков, назначенный в наш госпиталь в 1808 году. До того он ходил на корабле в Англию. На Кронштадтской военно-морской базе служил и старший брат известного революционера Александр Пастухов. Летом 1906 года его демобилизуют как неблагонадёжного. Он погибнет в 1919 году в бою с колчаковцами. Но самый выдающийся посланец Кронштадта – Иван Васильев, просветитель, режиссёр, создатель рабочего театра, что «под башней». Каменный двухэтажный дом этот «младший техник оружейного завода в чине надворного советника» выстроил себе по собственному проекту в 1912 году. Каким-то образом исторический особняк на улице Ленина, где проживали и другие замечательные личности, оказался отдан под пивное заведение.

Два собора, один вождь

Есть два прекрасных материальных объекта, роднящих наши города. В 1805 году Александр I лично заложил на главной площади острова собор во имя Андрея Первозванного, покровителя военно-морского флота. Первоначально проект выполнил Чарльз Камерон, главный архитектор Адмиралтейства. Шотландец уедет на родину и его сменит Андреян Захаров, став главным автором шедевра русского ампира. А 10 июля 1816 года комендант крепости получил распоряжение снять план с ещё незавершённого собора для передачи чертежей в Ижевск.

Проект своего учителя, учтя местные условия, откорректирует Семён Дудин и к 1823 году Александро-Невский собор будет им выстроен. Поразительно, но храм окажется даже более «захаровским», чем в Кронштадте. Дело в том, что лет через тридцать тот собор расширят по бокам. Это утяжелит благородные пропорции, чего избежит ижевский вариант собора. Более того, Андреевский собор вообще взорвут в 1932 году, а у нашего всего лишь разберут завершения.

Опустевшее место кронштадтцы заняли в 1955 году монументом В.И. Ленина. Вторая бронзовая отливка по той же модели скульптора П.П. Яцыно через три года поднимется и в Ижевске – и тоже точно на месте алтаря церкви Ильи Пророка! Не на площади, а на слишком маленькой для огромного монумента площадке у Национальной библиотеки. Партийные идеологи УАССР жаждали отметить «400-летие добровольного присоединения Удмуртии к России» по примеру 300-летнего юбилея у Украины, поэтому и поспешили посвятить своему фальшивому юбилею памятник Ленину. Хотя логичнее бы Ивану Грозному. Считалось, что ставят монумент на время, до завершения просторной Центральной площади.

Кронштадтцы в 2000 году одумались и, надеясь восстановить собор, уважительно перенесли Ленина в дальний сквер Юных ленинцев. У нас же запланированного архитекторами переноса не дождётесь. Площадь давным-давно готова, но Правительство УР вряд ли согласится смотреть из своих окон на спину былого вождя[П1] .

Определённые параллели возникают и между другими соборами двух городов: Михайловским и Морским, Никольским. Они строились одновременно, но в разных стилях – русском и византийском. Первый воплощал мощь Российской армии и силу духа вооружавших её мастеровых. Второй славил конкретных героев могучего ВМФ. Архитектура соборов контрастна, а сближала их важнейшая роль в формировании силуэта своего города.

Два восстания

Не буду говорить о ходе Кронштадтского восстания 1921 года, отмечу лишь параллели с Ижевским 1918 года. Сближают их общие лозунги: «За Советы без коммунистов!» и «Долой комиссародержавие!». Количество населения примерно совпадало, лишь в городе-крепости несопоставимо больше военных. А были ли среди повстанцев ижевцы? Не знаю. Среди карателей нашлись.

«Нас бросала молодость на кронштадтский лёд». Звонкая строка из стихотворения «Смерть пионерки» Эдуарда Багрицкого воспринимается как эпиграф к эпической саге о делах «комиссаров в пыльных шлемах». Одним из таковых, брошенных партией на тот лёд вместе с делегатами 10-го съезда РКП(б), стал 19-летний Виктор Нижечик, только что избранный за говорливость первым секретарём Вотского обкома комсомола. Он младший из семи сыновей ижевского оружейника-кустаря (почти фабриканта) Шлёмы (Соломона) Нижечика. Они всегда симпатизировали революционерам, но вот младшенький во время знаменитого Ижевского восстания засветился у повстанцев в рядах вспомогательного, «гимназического» отряда.  А всего через год Виктор уже среди первых комсомольцев Ижевска. Вы скажете: ну, ловкач, переобулся в прыжке. Но границы между «революционным» и «контрреволюционным» были тогда весьма зыбкими.

Кара за стремление к свободе будет страшна. Ночью 17 марта Михаил Тухачевский отдал приказ «атаковать линкоры «Петропавловск» и «Севастополь» удушающими газами и ядовитыми снарядами» – и уже к 11 утра Кронштадт пал. Сразу погибло около тысячи повстанцев, а штурмующих – 527. Символично: будущий маршал, руководя штурмом, рассматривал гибнущих моряков в подзорную трубу, подаренную профессором Павлом Штернбергом. Этот комиссар-астроном в ноябре 1918 года вдохновлял красноармейцев на штурм мятежного Ижевска.

Ижевцы продержались 92 дня, кронштадтцы – 18. Это не говорит о мощи наших правдолюбов. Просто центральной власти были не так страшны разборки в провинции, и на пролетарском Урале ещё тлела искра надежды на компромисс с братьями-рабочими. Зато с взбунтовавшейся крепостью под боком у «Города трёх революций» никаких компромиссов быть не могло. Ижевское восстание успело распространиться на половину Удмуртии и дальше, а Кронштадтское осталось точечным, хотя и серьёзно повлияв на политику молодого, часто ошибавшегося государства.

Расправа с пленными и ранеными моряками будет намного более жестока, чем с ижевцами: 2103 расстрельных приговора! Но в 1937-1938 годах казнят и главных красных командиров штурма во главе с М.Н. Тухачевским. Расстреляют, кстати, и двух старших Нижечиков: дивизионного комиссара Илью и простого культработника Исаака. Около восьми тысяч уцелевших повстанцев ушли по льду в Финляндию, как ижевцы в своё время в Сибирь. Власти переименуют затем оба линкора и выселят 2514 гражданских. Так выкорчевали память о событии. Наши города объединяет полное отсутствие захоронений повстанцев, павших в бою или казнённых после него. На Якорной площади перед Морским собором повстанцы поначалу успели сделать захоронение 20 товарищей. Но победители выбросят эти тела, казнят отпевших их священников и захоронят здесь часть своих. Скромный памятник с Вечным огнём над братской могилой всех 600 «революционеров», погибших с 1905 по 1921 год (но без «мятежников»), был открыт на площади 3 ноября 1974 года.

У нас аналогичная ситуация. Более того, даже и ни одной могилы красноармейцев, погибших при штурме города, мы не сохранили. Есть обелиск у Михайловского собора над захоронениями 34 местных «красных», погибших во дни восстания, но все остальные могилы как «мятежников», так и красноармейцев давно разрушены на Троицком кладбище.

Как ни печально, общий, примиряющий «красно-белый» памятник до сих пор так и не появился как в Кронштадте, так и в Ижевске.

Евгений ШУМИЛОВ

18.03.2021

Автор материала:

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта