Интервью, Планерка

Владимир Маслов: «В моей жизни нет ни дня без спорта»

В редакции поговорили о тренерских миссии и зарплатах, о важности дворовых игр и о том, как изменился хоккей в XXI веке

Владимир Маслов – знаковая фигура нашего хоккея. Нападающий «Ижстали», сыгравший за неё в чемпионатах 430 матчей. Действующий старший тренер хоккейного клуба «Ижсталь», мастер спорта, счастливый отец и дед. За два часа эмоционального интервью мы узнали о специфике игры с детьми, женщинами, американцами, болгарами, профессионалами и любителями, об игре при аншлаге в секторах и при пустых трибунах. А также о том, что может оказаться важнее игры.

Анна Вардугина:

Кто вы?

– Справедливый и честный человек. Сам говорю с людьми прямо и люблю, когда со мной не играют, а разговаривают прямо и честно. Если вижу несправедливость, нечестность, молчать не буду, могу и резко высказаться, чтобы исправить ситуацию.

– Где приходилось чаще всего защищать справедливость – в спортивной сфере или в повседневной жизни?

– Ни одного дня без спорта в моей жизни нет с самого раннего детства, так что ответ очевиден. Ещё будучи совсем молодым спортсменом мог сказать другим участникам клуба, невзирая на их возраст или звание, что нельзя просто присутствовать на льду, нужно каждую минуту играть в полную силу: «под шайбу» ложатся все, а если кто-то с этим не согласен, то выход – там. Осторожничающим, берегущим себя в команде не место. Бывало и спортивным начальникам (людям более опытным, взрослым) сгоряча говорил резкие слова. Оглядываясь назад, думаю, что можно было то же самое сформулировать более спокойно и уважительно, но это ведь сейчас, когда вопрос давно исчерпан, можно хладнокровно рассуждать, а тогда я был юный, горячий, чувствовал свою силу – никто меня не мог сдержать, даже я сам. К счастью, все эти люди были достаточно мудры, чтобы списать мои слова на возраст и темперамент: рабочие и человеческие отношения в итоге ни с кем не пострадали. Со многими из моих прежних тренеров мы стали настоящими друзьями на долгие годы, когда я сам в 35 лет ушёл на тренерскую работу.

Оглядываясь назад, думаю, что раньше (в поколениях моих родителей и бабушек-дедушек) честности было больше. Не только в спорте, а во всех сферах.

Елена Бородина:

С чем это, по-вашему, связано?

– Люди, которые отстраивали нашу страну после войны, не были капризными и эгоистичными. Они были связаны общей идеей. Пусть эта идея была коммунистическая, но она была в основе своей созидательная, учившая взаимоподдержке. Да и равенства тогда в обществе было больше – не было такого разрыва между богатыми и бедными. Все, кто не ленился, мог рассчитывать на неплохую жизнь. И взгляд в будущее был более оптимистичным: строились заводы, создавались целые города.

Но я не хочу сказать, что раньше всё было хорошо, а теперь плохо. Появляются новые традиции, которые мне очень нравятся. Одна из таких – «Бессмертный полк». Это прекрасная возможность испытать гордость за свою семью и свою страну. Моя двоюродная сестра в шествии «Бессмертного полка» обычно несёт портрет нашего дедушки. Он ушёл на фронт, когда ему исполнилось 18 лет, через 9 месяцев после этого воевал на Курской дуге, был пулемётчиком (воевал с «максимом-2»), получил тяжёлое ранение, но выкарабкался и прожил до 83 лет. Именно дедушка с бабушкой воспитали меня после того, как, будучи восьмилетним ребёнком, я потерял обоих родителей. Нас осталось трое сирот – сестре было 13 лет, а брату полтора года. Бабушка и дедушка (родители отца), старшая сестра и родная тётя Галя с её мужем стали теми, кто очень повлиял на моё воспитание, моё мировоззрение.

– Хоккей помог пережить эту травму раннего сиротства?

– Наверное, не хоккей как таковой, а двор, наше дворовое братство. Все дни и вечера я проводил в дворовом спортивном детском клубе «Гвоздика». Его традиции заложил мой первый тренер Юрий Аркадьевич Бельков. Он объединил мальчишек из всех близлежащих дворов района «Китайка» (около улицы Карла Маркса в центре Ижевска), летом мы играли в футбол, зимой – в хоккей. Он устраивал нам выезды всем клубом в другие города – в Орёл, Казань, Киров – на экскурсии. Мы ездили на поезде – было целое приключение!

Для читателей более младшего поколения скажу: такие дворовые клубы были во многих частях города. За парикмахерской «Чайка» была команда «Огонёк», за школой № 27 – команда «Спутник», у парка Кирова – команда «Заря». Мы постоянно играли на площадках друг у друга. Помню, на площадку «Огонька» ходил прямо в коньках.

Сергей Рогозин:

Вы с детства играли в хоккей как профи, на коньках, с шайбой? Или опыт хоккея на валенках у вас тоже был?

– У подъезда мы сами строили хоккейную коробку, расталкивая снег по сторонам, так происходило во многих дворах. И все играли в валенках. Я водился и играл со старшими ребятами, многие из них были 1965 года рождения (я сам 1970-го). Они меня звали с собой: «Маслёнок, пойдём!» – и ставили в ворота в хоккее на валенках. Играли мячом, из защиты у меня были отцовские перчатки. Приходил домой – с меня веником сметали снег, ставили передо мной тарелку. Я глотал еду и падал спать как убитый, до того был наигравшийся. Классно было!

Первые мои коньки были незаточенные полуканадки. Я в них без чехлов ходил по подъезду, по улицам. Потом уже друг Юра Обухов отдал мне «спецы» с «лопухами», на несколько размеров больше моей ноги. Что они большие и нужно надевать несколько пар носков, чтобы нога не болталась, было неважно – главное, они были как у настоящих хоккеистов! Чувствовал себя королём. Потом уже семья накопила денег и купила мне первые собственные коньки Botas с лезвиями. До сих пор помню: коньки (с жёлтыми шнурками!) стоили 35 рублей, а лезвия – 10. Я тогда уже учился классе в 4-м.

Честно скажу, испытываю по тем временам с их атмосферой ностальгию. Родители не задумываясь отпускали нас, совсем маленьких, играть во двор, и ничего страшного не происходило.

– Сейчас во многих дворовых хоккейных командах в воротах стоят девочки. В ваше время такое бывало?

– Нет, в наше время (и это не секрет) хоккей считался чисто мужским видом спорта. Постепенно общественные нормы меняются. Когда-то ведь и автомобили водили почти исключительно мужчины, а сейчас за рулём девушек не меньше. И в хоккей сегодня приходят милые, обаятельные девушки. В Ижевске есть женская хоккейная команда «Ижсталь», в ней играют девочки от 6 до 12 лет, набранные по всей Удмуртии. А во взрослых командах женщины могут играть за мужскую команду вместе с мужчинами младшего возраста (например, девушки 2000 года рождения – с мужчинами 2002 года рождения). Я сам, как тренер, работал с такой девушкой Софьей. В общей раздевалке для неё стояла ширма, а в остальном она тренировалась и играла на равных, а в чём-то и лучше. Пацаны же часто рассеянные, безалаберные, отвлекаются на шуточки, а она слушала внимательно и все объяснения понимала с первого раза.

Как-то мне случилось поиграть с девушками. В 1995 году я проходил реабилитацию после сотрясения мозга, нужно было начинать тренироваться на льду. Команда моя (я тогда играл за екатеринбургский «Автомобилист») уехала на соревнования, и оказалось, что тренироваться я мог только с женской командой. Женский хоккей в нашей стране ещё только зарождался, я понятия не имел, чего мне от них ждать. Смотрю на них – они под масками в макияже, помада на губах, наружу хвостики торчат с розовыми заколочками и резиночками. А мне 25 лет, самый расцвет сил, 94 килограмма чистых мускулов. Думаю: если буду пытаться всерьёз играть, чего эти красотки рядом со мной, здоровенным парнем, делать-то будут? Аккуратненько обвожу клюшкой… и тут ко мне подъезжает барышня из моей пятёрки и говорит, чтобы я не валял дурака и играл нормально. Они были профессионалы, играли здорово! И сейчас я смотрю, как на чемпионатах мира играют женские команды. Что они творят! У наших девчонок сейчас уровень очень высокий, только американцам и канадцам пока уступаем.

Анна Вардугина:

Почему вы, завершив игровую карьеру, стали именно детским тренером?

– К концу спортивной карьеры ты готовишься заранее. Не раз я оставался наедине со своими мыслями о том, как я буду жить, когда уйду из профессионального спорта. И единственное, что решил для себя абсолютно точно, что нельзя брать паузу, даже в месяц, в неделю. Не нужно оказываться в каком-то межвременье, жалеть себя, накручивать воспоминаниями об игровых годах. Легче от этого точно не станет. Лучше будет сразу окунуться в новые задачи, чтобы каждая минута была занята чем-то сегодняшним, осмысленным. А тренером я хотел стать давно, едва ли не всю жизнь. И мне кажется правильным пройти каждую ступень в этом пути. Сначала работать с детьми, потом – со взрослыми спортсменами.

Так что мне хватило одного дня, чтобы принять это решение. 31 августа 2005 года у меня закончился контракт с хоккейным клубом, а 1 сентября я вышел на работу в детско-юношеской хоккейной школе. Моим воспитанникам было по 5 лет. Я и сейчас горжусь, что мне довелось работать с этими пацанами! Рядом с ними я вспомнил, откуда я сам пришёл в спорт. Я каждый день там чувствовал, сколько могу отдать им из своих накопленных знаний и умений.

Единственное, что действительно было непросто при переходе на тренерскую работу – это финансовая составляющая. Тренеры у нас зарабатывают как рядовые педагоги, то есть немного. А ведь эта работа требует ответственности, творческого подхода и большого количества нервов.

Елена Бородина:

Когда какой-то вид спорта попадает в общий фокус внимания – благодаря мировым победам российских спортсменов или даже телевизионным шоу, родители массово ведут детей в этот спорт…

– Да, успехи отечественных спортсменов на больших аренах влияют на общество. Слава теннисистов влияет на желание родителей отдать детей в большой теннис, слава наших фигуристов делает популярным фигурное катание, и так далее. Здорово, что появляются новые олимпийские виды спорта, и они интересны молодёжи. Например, я радуюсь, что рядом с нашим Ледовым дворцом появился скейт-парк, где тренируются дети и подростки. Я любуюсь тем, что пацанята творят на велосипедах и скейтах. Но заниматься футболом и хоккеем, по моим наблюдением, всегда много желающих. Другое дело, что в соседних регионах создано больше условий для детского спорта. В результате мы набираем, а они отбирают.

– А в чём у нас проблема?

– У нас пока недостаточно инфраструктуры для развития массового детского хоккея. В первую очередь нам нужно увеличивать тренерский состав. Хоккейные школы открыть можно, но ведь нужно, чтобы там были классные тренеры. И они у нас могут быть! Многие спортсмены, которые решают не переходить из юниоров во взрослый спорт, в принципе готовы продолжить карьеру как тренеры. Готовы получать профильное образование в вузах. Но вот жить на зарплату детского тренера большинство из них не готово.

Владимир Байметов:

Чем отличаются нынешние ребята-хоккеисты, с которыми вы работаете, от хоккеистов вашего поколения в том же возрасте?

– Средний возраст игроков в нашей команде – 25 лет. Это возраст моих детей: ветеран команды – ровесник моей старшей дочери. И я вижу, что мы с ними абсолютно разные. Мы же формировались в разных обществах. Я говорю не о том, что одни лучше, другие хуже, но разные.

Но и хоккей сегодня другой. На нашем поколении, что называется, эксперименты ставили. Тренеры были жёсткие (слово тренера было законом). Тренажёров не было, силовыми упражнениями занимались с партнёром. Руки крестиком, и крутишь его, и вертишь на себе – через спину, через бедро. Типичная «тарасовская» система: этот не выжил, давайте следующего. И играли жёстче. Не случайно же у меня 13 переломов, в позвоночнике металлические штыри, зубы не раз заменены. Сейчас ставку делают на чистоту игры. По сравнению с нами нынешние хоккеисты играют в щадящем режиме. А тренируются на специальных тренажёрах, где всё выверено – угол наклона, утяжеление. И это здорово! Потому что инвалидность у молодых парней на самом деле никому не нужна.

Анна Вардугина:

Вы играли за Болгарию и даже стали чемпионом этой страны. С одной стороны, это совсем не хоккейная страна, с другой – заграница в несытые девяностые. Для вас эта командировка была удачей или недоразумением?

– В начале сезона 1992-1993 я остался в Ижевске в надежде, что здесь сохранится клуб. Когда я понял, что ничего здесь не будет, была уже середина октября – ещё чуть-чуть, и можно считать сезон пропущенным. И тут поступило предложение поехать в Софию играть за команду «Славия», с финансовой точки зрения очень неплохое. И трое хоккеистов –  Дмитрий Федин, Олег Камашев и я – поехали. И сразу мы стали чемпионами Болгарии. Атмосфера в клубе там была очень непривычная. В России хоккеистов воспитывают в ежовых рукавицах. За нарушение спортивной этики и дисциплины запросто можно было получить штраф. А там я видел тренера, заходящего в раздевалку на установку перед игрой с сигаретой в зубах, или тренера, следящего у борта за матчем опять-таки с сигаретой, и покуривающих «Мальборо» запасных, сидящих на матах. Зато помню, как в конце декабря сидел в Софии на своём балконе и загорал. В итоге сделал вывод, что в некоторых странах лучше отдыхать, чем в хоккей играть. Я был нацелен на высокий профессиональный рост, так что после окончания сезона вернулся в Россию и поехал играть за омский «Авангард».

Сергей Рогозин:

Есть ли памятный для вас гол?

– Один из голов был значимым для ижевского хоккея. Я тогда играл за Нижний Тагил. Играли с «Ижсталью» в Ижевске. Это был полуфинал, следовательно, победитель выходил в финал, а проигравший заканчивал борьбу за кубок. На трибунах было столько зрителей, что даже все ступени были заполнены. За полторы минуты до конца игры счёт был 2:2. И тут я забил в ворота «Ижстали» гол. И со счётом 3:2 мы отправили «Ижсталь» в том сезоне в отпуск. Вся публика знала меня как ижевского парня, и хотя я нередко выходил на лёд в других майках, некоторые явно обалдели. Хотя большинство, думаю, понимали, что я просто выполняю свой долг как спортсмен, и никакого негатива я потом в свой адрес не чувствовал. А вот журналисты меня тогда называли и киллером «Ижстали», и ещё какими-то хлёсткими выражениями. Им, вероятно, казалось, что в моём голе был момент предательства по отношению к «родной» команде. Но люди спорта и настоящие болельщики знают: спортсмен должен сделать всё для команды, за которую он играет сегодня. Это подтверждает и то, что с опытнейшим вратарём (а потом – тренером) «Ижстали» Алексеем Митрошиным, пропустившим тот мой гол, мы до сих пор его припоминаем, но без негатива, с шуткой.

Ещё хорошо помню красивый гол, который я забил за молодёжную сборную России в США (мы играли в Бостоне в 1988 году). Это случилось в мой день рождения, мне исполнилось 18 лет. Жалею только, что не осталось ни одной фотографии с той игры (да и из всей той поездки): между нашими странами тогда был «железный занавес», и нам не разрешили взять с собой в Америку даже фотоаппараты. И никуда нас не выпускали. Мы видели только гостиницу, стадион и автобус, который возил нас между этими точками.

Анна Вардугина:

И специальные люди «из органов» рядом ходили?

– В сборной играли парни 1970 и 1972 годов рождения. Всего в сборной было не больше 50 человек. А делегация была – 90 человек. Вот и догадайтесь, кто были остальные.

– Вероятно, боялись, что вы сбежите и там останетесь. Кстати, никогда не хотели уехать играть и жить в Канаде или в США, как блестящий игрок вашего поколения Павел Буре?

– Единственный раз в жизни (мне уже было 29 лет) я подумывал о том, чтобы переехать жить в Петербург. Но, видимо, мысль была несерьёзной, потому что так же быстро она и ушла. Я всегда хотел жить в Ижевске, всегда ждал возвращения в Ижевск из поездок. Мне наш город очень нравится, мне тут хорошо.

– Вы закончили карьеру в 35 лет. Наигрались?

– Это было стечение обстоятельств. Я был уверен, что сезон 2005-2006 проведу. Июль и август я отпахал, готовясь к сезону. На тестах я был вторым на льду и третьим на земле, если не ошибаюсь. Хотя в команду как раз заходили свежие, сильные 20-летние пацаны. Но контракт в Ижевске со мной не продлили, а ехать в другой город в 35 лет я не захотел. Опять чужбина, опять съёмная квартира… нет, хватит, сказал я себе. Наигрался.

После завершения карьеры я провёл не больше двух игр. В любительской лиге играть не стал. Завожусь я быстро, а от этого окружающим непрофессионалам может быть опасно. А мне опасно оттого, что рядом машут клюшкой непрофессионалы. Представьте, что у вас хочет отобрать шайбу энтузиаст, у которого много желания, но нет умения, нет школы. Изувечить другого игрока на льду такой энтузиаст может запросто. А мне и так зубы в верхнюю челюсть вставляли четыре раза, мне достаточно. Любительские игры должны быть именно для любителей. Игроки должны соответствовать друг другу, тогда всем будет интересно играть.

Если мне очень захочется, я могу с нашими ребятами на тренировке поиграть. Но пока не хочется. Мне 50 лет, сейчас мне больше нравится играть с внуком. Я всегда любил рыбалку, но не ездил на неё много лет, потому что постоянно был занят хоккеем. А теперь могу выходить на реку на катере, рыбачить. Пока играл, не мог застать грибной сезон – с июля начинались сборы. А сейчас хожу в лес за грибами. Сейчас я навёрстываю всё то, что не добрал, пока был профессионалом. Уже много лет у меня новое увлечение: работаю с деревом, могу сделать всё что угодно, начиная от столов и лавок до цветочных ящиков на колёсах – весь инструмент для этого есть. Работаю и получаю удовольствие – от запаха древесины, от фактуры. А теперь хочу освоить сварку. Если я в хоккей научился играть, я и варить металл научусь.

Сергей Рогозин:

Как вы относитесь к возрасту?

– Ещё в ХХ веке думал: 50 лет мне исполнится в 2020 году, это ж такие числа, в которые поверить невозможно. Но потом я поставил себе конкретную задачу: к 50 годам достичь определённого уровня жизни. Мечтал жить в загородном доме, заниматься интересной работой, играть с внуками. И задачу выполнил, приложив необходимые усилия.

– Внуки интересуются спортом?

– Внучка занимается гимнастикой, а внук Макар (он в этом году пошёл в первый класс) занимается хоккеем в детской спортивной школе «Ижсталь». Он и в футбол прекрасно играет, я сам вижу, как здорово у него это получается. И в бассейн его родители отводили, он научился плавать. Но пока хоккей любит больше. Он даже в бассейн брал с собой шайбу! Бросал её на дно и нырял за ней.

Я живу в деревне, в своём доме. Построил для внука и внучки отдельную спортплощадку размером 6х8 метров, высотой 2 метра, полностью обтянутую мягкой сеткой. Это их любимое место в моём доме. Там стоят ворота, проходят турниры, играют не только дети, но и взрослые.

Недавно внук гонял мяч со своим отцом, и проиграл. Разозлился, едва не плачет. Я позвал его: «Макарик, я тебе важную вещь скажу. Когда ты вступаешь в игру, нацеливайся на победу, но всегда будь готов проиграть. Если не готов, не вступай в игру совсем». В каждой игре бывает выигравший и проигравший, так устроена сама игра.

Анна Вардугина:

Продолжая тему побед и поражений… Команда «Ижсталь» только что вернулась из Новокузнецка, где сыграла с местным «Металлургом» со счётом 0:6. Что это, усталость?

– Я не верю, когда 25-летий человек говорит «я устал». Меня в 25 лет невозможно было загонять. Догнать меня было невозможно – ни на льду, ни в жизни. Это же возраст чистой энергии.

Вообще, оправдываться – последнее дело. Могу только сказать, команда «Ижсталь» оказалась в сложнейшей ситуации. У нас сейчас нет физически здоровых ребят в команде. Ни разу с начала сезона – ни на тренировке, ни на игре – мы не видели команду в том составе, в каком сформировали её летом. В лучшем случае, на лёд выходило процентов 70 от запланированного состава. Тут сошлось всё – и травмы, и болезни. В команде переболели как минимум две трети игроков, тренерский и административный состав.

Ну и могу добавить, что поскольку нередкое в нынешнем году заболевание новое, ещё не отработаны протоколы восстановления после болезни. Сейчас спортсмена выписывают с отрицательным тестом, и он на следующий день должен войти в игру на равных со здоровыми игроками. А это невозможно. Я сам пробыл 43 дня на больничном, вернулся к работе ровно месяц назад. Так вот, только дней 10 назад я перестал потеть от слабости и уже могу подняться по лестнице на 3-й этаж и не задохнуться. А в первые дни после больничного выходил из раздевалки, начинал подниматься по лестнице и на середине ступеней вынужден был останавливаться – одышка, слабость… И про наших спортсменов мы знаем, что они так же непросто восстанавливаются. И мы не будем рисковать их здоровьем, заставляя делать что-то сверх их нынешних возможностей, это и бесчеловечно, и непрофессионально. Им ещё жить, детей рожать и воспитывать. Вот когда они полностью выздоровеют, тогда мы (тренерский штаб) с них и будем спрашивать. Мы сами пережили многое, каждый из нас проходил через реабилитацию, и сейчас, с высоты своих лет, убеждены: мгновение игры не стоит целой карьеры, которая может пойти под откос из-за чрезмерной нагрузки на подорванный организм. В «Ижстали» вообще здоровье спортсмена – безоговорочная ценность.

Задание УП

Мне бы хотелось, чтобы вы подняли тему «болельщик и спорт». Написали бы о «шестом полевом игроке» в хоккее – о зрителе, болельщике. Рассказали бы, насколько влияют на игроков пустые трибуны. Играть, когда на трибунах ни души, тяжело. Пустые трибуны – это признак тренировки, когда можно и ошибиться, и это не отразится на табло. Для некоторых игроков это становится психологической ловушкой. В городах, где зрителям на трибунах можно находиться, ребята и на лёд выходят с другим настроем. Мне, кстати, очень понравилось, что у нас на зрительские места в сектора посадили игрушки – для психологического эффекта, что там кто-то есть.

Вопрос УП

Президент турклуба «Траверс» Денис Тринеев спросил, что вы сделали для того, чтобы жизнь простых людей стала чуть лучше?

– Я стараюсь об этом не говорить, но раз уж вопрос прямой… Четыре года, живя и работая в Башкирии, я помогал детдомовцам с ДЦП, приносил этим детям подарки, перечислял деньги. Одна из девочек в благодарность мне вышила крестиком картину – она вышивает ногами. И сейчас мы с женой часто собираем вещи, она увозит их в детский интернат. Лично помогаем семье, в которой пятеро детей – и огурцами из своего парника, и одеждой, да всем, в чём увидим необходимость.

Рядом с нашим домом в деревне – дом 80-летней женщины, замечательной, доброжелательной. Она не живёт там постоянно, приезжает раз в месяц. Я взял на себя обязанность всегда расчищать ей снег. Она приезжает, а у калитки вычищено. Я и видеокамеру поставил с обзором её ворот, чтобы всегда быть уверенным, что нет никаких проблем. Она меня об этом не просила, мне просто показалось правильным немного помочь ей. Дети у неё замечательные, но живут далеко, в Москве, а я – рядом.

Езжу с прицепом за навозом и соседям для огородов раздаю. На нашей улице пенсионеров много. После снегопада и им снег чищу.

В городе помогал нашим следж-хоккеистам с экипировкой.

Что ещё доброго я делал людям? Да просто был улыбчив, приветлив.

Следующего гостя редакции я хочу спросить, когда, по его мнению, Филипп Киркоров и другие российские эстрадные долгожители уйдут со сцены?

Анна Вардугина

19.11.2020

Автор материала:

Анастасия Дворская

Анастасия Дворская


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта