Статьи

Мистика села Мазунино

Третья ипостась, дудинская

(Продолжение. Начало в номерах газеты от 5 ноября и 12 ноября 2020 г.)

Более тридцати лет к церкви Преображения Господня (напомню, это первый каменный храм на территории Удмуртии) примыкала деревянная колокольня, смущавшая ревнителей православного благолепия своей неканоничностью. Кроме того, сами крестьяне вскоре признали, что «тёплая церковь весьма тесна по необширности». Приход же стал очень многолюдным, а мазунинцы были богобоязненны и довольно зажиточны. Естественно, пришлось строить что-то более соответствующее престижу богатого прикамского села.

Ижевский зодчий и его «неудача» с собором

В октябре 1810 года генерал-майор Д.А. Булыгин, только что начавший командовать Ижевским оружейным заводом вместо проворовавшегося майора В.Я. Шейдемана, одобрил и отослал в Петербург на утверждение план и фасад первого у нас полноценного, монументального собора. Он должен был подняться вместо сгоревших в мае 1810 года Троицкой и Ильинской деревянных церквей. Временный храм, оборудованный С.Е. Дудиным в первом, двухэтажном доме протоиерея Захария Лятушевича, мог вместить только сотню молящихся. Но при заводе насчитывалось несколько тысяч активных прихожан. При богослужениях им приходилось толпиться перед входом, ничего не слыша, что, по мнению Лятушевича, стало «охлаждать приверженность народную к храму».

С.Е. Дудин же спроектировал обширный и новаторский по архитектуре (особенно на фоне архаичного культового зодчества Вятской губернии) собор в «итальянском» духе. Он с тремя колокольнями, а в плане должен быть прямоугольным, то есть напоминать «корабль спасения». По смете на всё это великолепие требовалось 113 тысяч рублей. Столичные власти сначала одобрили проект, но затем резко сократили финансирование, а позже вообще увидели здесь чрезмерную «роскошь». К июлю 1816 года сами мастеровые соберут немалые деньги и дудинский собор всё-таки будет заложен, но уже через неделю стройку придётся остановить. Построение столь «обширной и великолепной церкви» артиллерийские начальники признали «излишним в том глухом и отдалённом углу, где Ижевский завод находится», и довели до его нового командира полковника Е.Е. Грена окончательное решение Александра I: взять за образец почти завершённый к этому времени в Кронштадте собор работы А.Д. Захарова, учителя С.Е. Дудина. Таким образом, к 1823 году у нас появится захаровско-дудинский собор. Оно и к лучшему!

Первый вариант чисто дудинского проекта ижевского собора, в конце концов, всё-таки будет осуществлён, но уже в Мазунино. Зодчий сохранит для него прямоугольный план «кораблём», три колокольни и только что опробованный им приём «портика в антах». Об авторстве Дудина, проанализировав его уникальные приёмы, я заявил ещё в 1991 году, но так и не удалось найти архивный документ, подтверждающий это. Есть лишь косвенное упоминание о Семёне Емельяновиче: 25 июля 1814 года мазунинцы «единогласно учинили приговор» с обращением в Вятскую епархию: «Мы, приходские люди, желаем поисходатайствовать у архитектора план и фасад, чтобы выстроить вновь каменную церковь с колокольнею». Они подтвердили эту свою готовность ссылкой на уже заготовленные в селе стройматериалы: 400 тысяч кирпичей, 25 тысяч пудов извёстки, 500 пудов железа и «немалое количество бутового камня».

Пленные французы тоже поработали во славу России

Ещё в 1947 году на одном из южных простенков холодного храма, который заняли под «глубинку» (колхозное зернохранилище), под росписью с ликом какого-то святого была различима сделанная красками аккуратная надпись, следы которой сейчас уже утрачены. Надпись гласила, что в 1814 году храм строили пленные французы. Про строительную деятельность у нас всяческих пленных (то французов, то немцев) современные авторы традиционно любят присочинять, но этой старинной надписи верить можно.

Действительно, после разгрома «Великой армии» Наполеона много пленных оказалось в Сарапуле. Жили здесь эти 178 иноземцев довольно неплохо, получая денежное содержание от победителей, а начиная с 1813 года французы могли ещё и добровольно потрудиться для приработка на строительных работах. Доля их труда есть, например, в южных торговых рядах под Вознесенским собором уездного центра, а также в бесспорно спроектированной С.Е. Дудиным грандиозной колокольне Петра и Павла при перестроенной и расширенной им же Покровской церкви в Сарапуле. Логично предположить, что сам Дудин в те же самые годы «заказал» пленных и для начала работ в соседнем селе Мазунино.

Преувеличивать трудовой вклад пленных французов в мазунинский храм не стоит. Это были пока ещё только подсобные работы. За направление пленных на разные работы отвечал городничий Андрей Дуров, отец «кавалерист-девицы» Надежды Дуровой. А обустройством пленных в Мазунино занимался церковный староста Иван Антропов. Этот же крестьянин в те годы ходатайствовал перед церковными властями о разломке старого храма и использовании кирпичей для нового. Вернее всего, ту разломку как раз и доверили иноземцам. Уже в 1815 году пленные французы начнут возвращаться на родину из Сарапула, Глазова и Воткинска. Всего их было рассредоточено по Вятской губернии 5851, из них умерли здесь из-за сурового климата 623 человека. Кстати, в Ижевске никаких пленных не было. Мы представляли собой тогда закрытое «военное поселение», и первые военнопленные появятся у нас только в Первую мировую войну.

Хорошо бы изучить все кирпичи современного храма на предмет клейм с датами и инициалами изготовителя. На некоторых заметны инициалы «К.М.», указывающие на сарапульского заводчика Кирилла Мощевитина. На других могут быть инициалы «Е.В.» – Егора Варачёва. Этот сарапульский мещанин в 1817 году, взявшись за изготовление 150 тысяч кирпичей для другой дудинской церкви – в Галаново, стал нахваливать изделия мазунинцев: «В их глину песку идёт меньше и при том в селе Мазунино по давно продолжающейся работе многие из приходских людей к делу кирпича уже приобыкли, то за топку глины, резку и прочую работу берут гораздо дешевле». Кирпич здесь получался «румяный, без паровика», разных форм и размеров, что «потребны на столбы, колонны и карнизы».

Кладку нового храма вызвался вести нижегородский крепостной генерал-майора Урусова Павел Морозов, уже работавший с Дудиным на трёх других его храмах и на упомянутой колокольне в Сарапуле. За лето 1815 года требовалось по договору уложить полмиллиона кирпичей. Мазунинцы при этом должны были «подвести воду к строению по способности жолобами и насосами, равно и копать рвы для бута и бутить с некоторою помощью мирских людей». Они также должны были «мостить и делать из готовых материалов леса для работы и кружалы под своды». Вообще при таких сложных работах особенно ярко проявлялся общинный, соборный дух русского крестьянства.

К августу 1820 года весь огромный объём храма оказался выложен и покрыт крышей, то есть стал отныне восприниматься как самоценный архитектурный объект, гордо возвышающийся над селом. Но для достижения необходимого благолепия требовалось ещё оштукатурить храм и изукрасить его внутри лепниной, резьбой и живописью, что займёт ещё четверть века. Об этом рассказ в следующем выпуске «шкатулки».

Шедевр зодчества европейского уровня

Палладианские архитектурные тонкости однозначно выдают творческий почерк Семёна Емельяновича. Никто тогда в Вятской губернии (да и всём Урале) не был способен, например, спроектировать «портик в антах». Это идущий ещё от древнегреческих храмов и творчески переработанный Андреа Палладио приём размещения перед входом двух мощных колонн между антами – сильно выступающими отрезками продольных стен храма. Такие мотивы использованы как в некоторых ижевских постройках нашего зодчего, так и в его прикамских храмах. Вообще романтичный и загадочный мазунинский шедевр является по своему духу самым «западным» из всех храмов Удмуртии.

Глубину замысла зодчего лучше понимаешь, когда из полутёмного, пышного, барочного по сути зала трапезной с мощной колоннадой под оригинальными стрельчатыми сводами выходишь в огромный светлый холодный храм. По контрасту там всё по-особому очень строго, возвышенно и пронизано светом, льющимся из двенадцати окон барабана. Кажется, это именно тот таинственный Фаворский свет, которым на горе Фавор, что недалеко от Назарета, просияло лицо Иисуса Христа в момент Преображения. Напомню, этому празднику и посвящён храм.

Шедевр Дудина поражает величественно нарастающей архитектурной массой и несколько тяжеловесной, торжественной пластикой по-конструктивистски чеканных форм. Размеры храма лучше ощущаются издали – с левого берега Камы или с прилегающих к селу холмов. При этом бросается в глаза даже некая диспропорция, превышение разумных потребностей села. Но то сейчас, а в прежнем Мазунино всё было соразмерно. Большое село – большой храм – большой стиль.

Продолжение следует.                                         

Евгений Шумилов

19.11.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта