Статьи

Культмуртия и культмурты

Моя колонка озаглавлена словом «Культмуртия». Пожалуй, пришло время объяснить, почему я выбрал для неё такое название. Для этого нам придётся заглянуть в недавнюю историю нашей республики, а точнее – в историю её культуры.


Почему новый художник для Удмуртии – непонятный чужак?


В течение ста лет своего существования Удмуртия имела оборонно-промышленную профориентацию. Половина удмуртских городов (Ижевск, Воткинск, Камбарка) ведут свою историю от заводских посёлков. Другая половина (Сарапул, Можга, Глазов), хоть и имели иное происхождение, были индустриализированы в ХХ веке. Советская плановая экономика всему назначала свою задачу. Задача заводов – давать план по производству. Задача городов – обеспечивать трудящихся базовым набором благ – жильём и соцкультбытом. Задача сёл – снабжать города продовольствием, а заводы – кадрами. Так, если по-простому, выглядела функциональная модель советской Удмуртии. И с тех пор мало что изменилось.

Культура в этой модели тоже имела значение сугубо функциональное: идеологическое (воспитание граждан в духе советских ценностей), национальное (братство народов и право на самоопределение) и досуговое (организация культурного отдыха и самодеятельного творчества заводчан). Всё, не связанное напрямую с этими задачами, считалось бесполезным, а значит, вредным.

Между тем параллельно функциональной «официальной культуре» развивались как минимум два неофициальных тренда. Во-первых, импортированная после войны из Москвы и Ленинграда техническая интеллигенция привезла с собой интеллигентские привычки вроде джаза и книгочтения. Во-вторых, удмуртская культура, наиболее исконная и аутентичная из всех на этой территории, очевидно, не укладывалась в узкие идеологические рамки и жила какой-то своей тайной жизнью – и на селе, и в городе.

Мутировав в течение двух-трёх поколений, эти тренды к концу советского периода привели к формированию в Ижевске (столичном городе и культурном центре) ряда феноменов: современного искусства, электронной и рок-музыки, городской удмуртской культуры и других. В городе возникло новое искусство, не имевшее никакого отношения ни к советской идеологии, ни к официальной культуре, ни к заводскому укладу. Наоборот, будучи ориентированным на актуальные мировые течения, оно полностью выпадало из существующей функциональной модели города (от чего и получило самоназвание «ижевский андеграунд» или «Подводный Ижевск») и фактом своего существования возвещало о появлении иного культурного пространства и иного жизненного уклада – альтернативного существующему.

Альтернативность заключалась в поиске новых определений для таких понятий, как «Ижевск» и «Удмуртия», и новых смыслов существования, потому что традиционные определения и индустриальные смыслы уже начали снашиваться, как старая солдатская шинель.

Эту альтернативную реальность я и называю Культмуртией. И если со слогом «культ» всё уже понятно, то второй слог – «мурт» – требует отдельного пояснения. Советская и постсоветская официальная культура всегда была институциональной, то есть корпоративной и бюрократической. В ней ни один писатель, художник, музыкант не считается таковым, если не состоит в профессиональном союзе или не служит в учреждении культуры. Новое же искусство базируется на принципах индивидуальности (личный бренд), сообщества (творческая тусовка) и, как мы уже увидели, альтернативности (неофициальность, несообразность укладу). Слово «мурт» в удмуртском языке имеет двойное значение (цитирую викисловарь) – «1. Человек, личность. 2. Чужак, незнакомец, посторонний». Новый художник (музыкант, артист, etc) – для официальной культуры непонятный чужак, культмурт, а место его обитания – Культмуртия.

Можно было бы предположить, что всё это не более чем «пена в мутном потоке» перестройки. Но не тут-то было. За три постсоветских десятилетия в пространстве Культмуртии сформировался новый культурный дискурс. Внутри «большого» традиционного Ижевска сформировался «маленький» альтернативный. Культмуртия покинула свою андеграундную колыбель.

Почему это важно? Потому что будущее наступает, мир меняется и традиционная экономика трещит по швам. «В новой экономике идеи важнее машин, а люди с идеями влиятельнее тех, кто управляет машинами и владеет ими. Преобладающей формой экономики в XXI веке будет креативная экономика, основанная на творчестве». Это сказал не я, а профессор Джон Хокинс, автор труда «Креативная экономика». А опыт европейских постиндустриальных городов показывает, что в момент кризиса, когда прошлый уклад летит к чертям, новой точкой опоры и роста становятся креативные индустрии, способные творить новое и продуцировать идеи. То есть делать то, чем занимаются культмурты в своей маленькой Культмуртии.

Александр СТАРКОВ

19.06.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта