Статьи

Жаркое лето 1920-го

Долгий путь к государственности

Есть магия круглых чисел и дат. Почему-то так и тянет узнать, что здесь было не 99 лет, а ровно век назад. Но иногда, к сожалению, у нас ещё и «подтягивают» важные политические события к такому красивому юбилею.

Когда же Удмуртии реально исполнится 100 лет?

К столетию кровавых событий в Ижевске и Воткинске вышли десятки документально-художественных, научных или псевдонаучных книг. Братоубийственная резня 18-го года оттеснила на периферию историографии не менее роковой 20-й год. Считается, что всё у нас стало тогда уже спокойно и надёжно. Советская власть укрепилась, и города, мол, подключились к созданию удмуртской государственности. Родилась же она якобы именно в этом году. На самом деле всё сложнее, упрощение же следует считать разновидностью фальсификации истории.

Лето 1920-го на территории будущей Удмуртии оказалось жарким – не столько по погоде, сколько из-за накала общественной жизни, чреватой переменами. Итак, 6 июня. Самая роскошная дача Сарапула. Она досталась новой власти от бежавших наследников городского головы Башенина. После приюта для беспризорников её отдали Удмуртскому комиссариату. И вот сюда съехались 62 делегата от тех примерно 400 удмуртов, что состояли членами РКП(б). Именно они взялись определить за весь народ название будущей государственности и её конкретный адрес. В ходе бурных дискуссий мечту пока сформулировали расплывчато: «Вотская автономная единица (Вотляндия)». Второе определение, которое особо полюбится участнику конференции комсомольцу Кузебаю Герду, намекало на перспективу полноценной государственности – как у отколовшейся в декабре 1917 года Финляндии. Надо заметить, что древний этноним «Удмурт» был полузабыт и официально вообще не использовался, а если кто-то называл себя так, то это звучало возвышенно. Примерно так иные русские активисты архаично именуют себя «Русичами».

Что делать дальше? Комиссар Иосиф Наговицын призывал делегатов к осторожности. Его заместитель Трофим Борисов требовал форсировать процесс. А что будет с городским, почти полностью русским населением? Гостеприимные власти Сарапульского уезда остались сторонниками давней идеи Прикамской губернии. Ижевские коммунисты мечтали узаконить собственный район – автономную единицу, призванную обеспечивать потребности оружейного завода. В результате из предполагаемого состава «Вотляндии» вскоре вылетит Сарапул. Будут покушения и на удаление строптивого Ижевска. Ещё 28 августа 1919 года его официально признали «безуездным, заштатным» городом Вятской губернии, «самостоятельным в вопросах городского хозяйства, но в административном отношении подведомственным Сарапульскому исполкому». В июне же 1920 года огромную территорию вокруг города (13 волостей) сами ижевцы провозгласили своим районом. Через месяц 5-й съезд Советов Сарапульского уезда признает такое возвышение города оружейников. Председателем райсовета стал В.А. Матвеев, он же председатель горсовета, он же редактор «Ижевской правды». Узаконивание Ижевского района можно считать русским ответом на удмуртский вызов.

Осенью постановлением от 2 ноября, а через два дня и Декретом, удмуртскому народу будут даны из Кремля гарантии иного варианта государственности. Герда это так разочарует (почему не республика?), что он даже выйдет из комсомола. Только в следующем году автономная область обретёт конкретное воплощение, впервые территориально обозначенное и не противоречащее Конституции РСФСР. Это произойдёт 5 января (определение территории), 27 февраля (формальное провозглашение области) и 20 июля 1921 года (узаконивание автономии). Если мы правовое государство, то отсчитывать настоящий юбилей должны не с чьих-то обещаний чего-то, а с конечной даты, то есть от появления реальной Удмуртии (Вотской Автономной Области). Именно тогда был ликвидирован временный, чрезвычайный орган власти и 93 делегата от всех Советов региона избрали облисполком, соответствующий Конституции РСФСР. Произойдёт это, кстати, в бывшем Гражданском клубе, где полувеком раньше музицировал наш первый композитор (смотри «Из шумиловской шкатулки» № 1).

Ижевск в осаде

Но вернусь к 1920 году. Военно-политическая ситуация вокруг Ижевска поначалу смягчилась. Весной даже ликвидировали местную ЧК, и её сотрудники уехали в Москву. В том числе поэтому «улица Красного террора», единственная такая в стране, получит менее пугающее, но столь же уникальное название: «улица Милиционной армии» или просто – Милиционная. Так городские подхалимы поспешили распропагандировать идею Троцкого о переходе от постоянной армии к милиционной. Конфискованные чекистами вещи, книги и мебель достанутся клубам, а частично и городскому музею, организация которого начнётся в декабре. Что же касается национального вопроса, то Ижевск весь год был, как говорится, сбоку, никак не помышляя о своей роли для удмуртов.

И вдруг осадное положение! Это такая разновидность военного положения, которая вводилась не по всей стране, а только на определённой территории, которой угрожает захват врагом. Все преступники по условиям осады немедленно подлежали отдаче под трибунал, а провокаторы, шпионы, агенты врага – расстрелу на месте. Осадное положение будет в Москве с 19 октября 1941 года по 7 января 1942 года, а в Ижевске было с середины июня до 25 августа 1920 года. Для Москвы существовала угроза захвата её немцами, а для Ижевска – ограбленными крестьянами и массово дезертировавшими с лесных работ и завода трудармейцами.

Термином «Трудфронт» определяли режим на оборонных заводах Великой Отечественной войны и всё то, что связано с «фронтовыми бригадами». Это настоящие герои тыла. В «Трудармии» же, порождённой военным коммунизмом и ставшей мягким прообразом ГУЛАГа, героев не было и не могло быть. Но нашёлся один идеалист, коли уж он выбрал имя, не встречающееся в списке советских имён: Трудармин, то есть сын трудармейца. В моей «шкатулке» есть карточка на Трудармина Дунаевского. В 1958 году он жил с 11 детьми в доме (на самом деле – землянке) № 3 по улице Локомотивной. Ничего другого о нём пока не разыскал.

Трудармейцы сохраняли военную организацию, но работали в народном хозяйстве. Курс на его «милитаризацию» был провозглашён в апреле 9-м съездом РКП(б). Троцкий лично занимался на Урале организацией «1-й армии Труда» на базе 3-й армии РККА.

Июль. В Ижевске начали работать два полка трудармейцев. Ничего хорошего подневольная орава не даст ни городу, ни заводу. Например, брак спусковых пружин при выпуске трёхлинейки достиг 98%. В строительных ротах не лучше. А в 13 волостях Ижевского района продолжали зверствовать продотрядовцы. Только за предшествующие полгода они изъяли здесь практически безвозмездно 232 тысячи пудов ржи, 5 тысяч пудов муки и 70 тысяч пудов овса.

1 августа. Функции ЧК взяло на себя Политбюро Ижевского района. А через неделю на заводе арестуют якобы «за колчаковскую диверсию» старшего инженера из донских казаков Фёдора Токарева. 30 августа его приговорят к расстрелу. По амнистии заменят 15 годами заключения, но 5 октября знаменитого оружейника условно-досрочно освободят.

Военный коммунизм с его репрессиями и абсолютно неэффективной Трудармией можно расценить как красивый самообман или своего рода наркотическую эйфорию. Своими восторженными заклинаниями этому вполне искренне послужил один поэт.

Чугунный стих пролетария Микулы

Июль. Осадное положение, бандитизм, голод и прочие ужасы «военного коммунизма» да ещё разбегание россиян по «национальным квартирам» разной степени автономности. А в Ижевске тиражом 966 экземпляров на 98 страницах большого формата издан сборник поэзии! Это «Огни революции» Микулы Вольного. Оды у нас писал ещё Захарий Лятушевич, но публиковались они в Вятке и Москве. И гимназисты баловались стихосложением, но их опусы были только в периодических изданиях. Да и на всей территории будущей Удмуртии, похоже, поэзия ещё не издавалась. У Максима Прокопьева и Михаила Ильина первые книжечки были в Осе и Елабуге.

За псевдонимом – коренной ижевец Александр Павлович Баталов (1887-1947), сотрудник «Ижевской правды» из рабочих, партиец с осени 1919 года, один из организаторов Союза журналистов весной 1920 года, автор нескольких пьес и книг. Всего за месяц горожане раскупят по 58 рублей весь тираж «Огней». Местное отделение «Центропечати» получило немалую прибыль, и поэт потребовал себе 10 тысяч рублей, что и будет исполнено.

О сути сборника ясно из названий: «Армия труда», «Вперёд к коммуне мировой», «Плач буржуя», «Поп», «Красные поэты»…  Вот для примера начало опуса о Генеральском доме: «Здесь жил сатрап…» и далее о только что открывшемся там Клубе коммунистов: «Цвети же, Храм разумных развлечений, сверкай идей бессмертной красотой – куда в часы своих отдохновений придёт усталый труженик простой». Актуально до сих пор.

Микулу часто называли «нашим Демьяном» (Бедным), но его вполне можно считать ещё и этаким пролетарским вариантом «крестьянского» Кузебая Герда. Не зря же партийные друзья-покровители будут пенять классику удмуртской поэзии за этническо-лирические мотивы, призывая воспевать подобно Микуле индустриализацию и промфинплан, а в 1932 году припомнят Герду и «финляндские» мечтания. Поэзия же Микулы – это в общем-то пропагандистская «чугунная» машина, загруженная газетными лозунгами и настроенная на рифмы. Программы «Киберпоэт» выдают более образные опусы, порой даже «а ля Бродский».

Из партии Микулу «вычистят» и он станет тихим алкоголиком. Романтика кончилась. Как бы то ни было, «Огни революции» помогают сейчас ощутить дух того противоречивого и романтичного года, когда вокруг Ижевска в огне и крови начинала зарождаться наша многострадальная «Вотляндия» – Удмуртия.

Евгений ШУМИЛОВ

18.06.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта