Планерка

Олег Ажгихин: «Шить начал от безденежья»

В редакции обсудили, есть ли у Ижевска шанс стать модным городом, как в прохожем безошибочно опознать модельера и какого цвета должно быть маленькое чёрное платье

Когда в Удмуртии заходит разговор о моде и стиле, первое имя, которое приходит на ум всем собеседникам уже несколько десятилетий, – Олег Ажгихин.

Анна Вардугина: Олег, кто вы?

– Я – человек моды. Мир моды, красоты мне близок, мода – мой кислород. И последние 30 лет так или иначе я живу именно этим. Моя работа и жизнь включают в себя создание коллекций, школу моделей «АЖИОТАZH», подиумную хореографию, шопинг-сопровождение, работу стилиста и имиджмейкера, публикации, телепрограмму (на ТК «Новый регион» вышло более 200 выпусков), а с периода самоизоляции – и онлайн-курс по стилю и составлению гардероба.

30 лет назад в промышленном Ижевске «вдохнуть» моду, чтобы начать ею жить, было практически неоткуда. В спальных районах все ходили в искрящих от электричества синтетических спортивных костюмах и одинаковых турецких свитерах с рынка. 

– Да, я же сначала жил на Буммаше, потом на Автозаводе, всё это помню прекрасно. Но я всегда жил как-то отдельно от этой среды. Со школьных лет я каждое лето ездил в археологические экспедиции (а потом получил высшее историческое образование). А это другой круг общения, более глубокая перспектива взгляда на многие вещи. Мне очень нравилось снимать один археологический слой за другим, и нравилось исследовать моду и эстетические каноны других эпох.

Особенное внимание моде я, видимо, уделял потому, что моя бабушка была профессиональной портнихой, и создание красоты из каких-то тряпочек происходило на моих глазах с самого детства. Я наблюдал за примерками, видел, как очередная клиентка преображалась – приходила такая незаметная, в чём-то повседневном, переодевалась, и тут же у неё менялась осанка, взгляд становился другим. Это был наглядный урок: фасон платья влияет на то, кем ты себя ощущаешь.

Кроме того, в детстве я занимался танцами, был лауреатом городского конкурса бальных танцев. С костюмами для выступлений в то время была засада, и я пытался придумывать фасоны и себе, и партнёрше, – разные костюмы для разных танцев. Для танго один стиль и характер, для ча-ча-ча – другой.

В старших классах школы я уже придумывал костюмы для повседневной носки. Фактически, шить я начал от безденежья: купить два метра ткани и сшить интересную вещь самому было дешевле, чем покупать «фирму» у фарцовщиков. Мама где-то добывала ткани, мы брали выкройки из журнала «Бурда моден», я что-то допридумывал, и мы сами строчили (я заставил её купить швейную машинку). Так я стал дизайнером-самоучкой. Когда я поступил на истфак, в качестве хобби шил на себя, потом начал брать заказы от одногруппников…

Подростки часто жестоки. Как в перестроечные годы они относились к юноше, который занимается бальными танцами и увлечён модой? Вас травили?

– Морду мне на Автозаводе били, конечно. За то, что я какой-то «не такой». За что обычно получаешь? За то, что ты инакий. В обществе, где принято быть одинаковыми (а советская культура была про это), каждый иной был непонятен и воспринимался как потенциальный противник. Нужно же усилие, чтобы понять иного, – и оно даётся тяжелее, чем без раздумий ударить.

Но у меня есть прекрасный пример, что бывает, если усилие понять сделано. Один из моих одноклассников, который сначала был настроен агрессивно, через полгода стал моим лучшим другом. Когда он уходил в армию, я ездил с его родителями на присягу. Когда у него появились дети, он привёл их к моей маме (а она – педагог, воспитатель в детском саду) со словами: «Только вы можете воспитать из них таких же хороших людей, как ваш сын».

А некоторые «пацаны с района», которые плевали и улюлюкали мне вслед, когда я был совсем юным, потом, спустя годы, привели своих детей ко мне в школу моделей «АЖИОТАZH», которая работает с 1994 года.

Занимаясь модой, в Ижевске начала 90-х можно было хорошо заработать?

– Под своим именем как дизайнер одежды – вряд ли. В какой-то момент я начал шить интересные вещи и продавать их на рынке. Чтобы продажи пошли, пришлось нашивать на них иностранные ярлыки. Когда покупатели думали, что это импортный лейбл, они брали вещь с удовольствием, а покупать дизайнерские наряды от местного паренька – да ни за что!

Этой же тактикой мне пришлось воспользоваться позднее, когда я открыл собственный магазин. Пока я подписывал свой бренд «Олег Ажгихин» кириллицей, вещи не покупали. Как только написал Oleg Azhgihin, Izhevsk, – стали покупать.  

Когда я в начале нулевых открыл в Ижевске свой магазин (это была чистой воды авантюра, я ничего не знал об экономике модного бутика), то верил, что здесь можно продавать смелые вещи необычных фасонов, – что-то ассиметричное, даже экстравагантное. В магазин приходили, примеряли, говорили комплименты – и не покупали. Но срисовывали фасон и шли с ним в магазины тканей, показывали на рулон и говорили «у Ажгихина блузка сшита из этого, посчитайте, какой отрез мне нужен на такую же». У меня до сих пор во всех магазинах тканей в Ижевске скидки, потому что там помнят, сколько покупателей к ним пришло с зарисовками моих вещей.

В итоге магазины тканей зарабатывали, а я – нет. Для местных модниц я был источником вдохновения, а платить они были не готовы. Первые коллекции – интересные, смелые – покупали в моём магазине в основном командировочные. И только когда мы вывесили в магазине чёрные брюки и белые сорочки, начались продажи. Но чем лучше были экономические показатели, тем скучнее было работать в творческом плане. И я закрыл магазин.

Сергей Рогозин: Джинсы себе шили?

– Рвал! Вообще, джинсы были мечтой со школьных лет. Мы с придыханием произносили слова «Райфл», «Монтана». С завистью смотрели на парней постарше, которые покупали себе настоящие джинсы за какие-то бешеные деньги у фарцовщиков. Я думал: когда стану взрослым, у меня тоже будут джинсы!

В 80-е у меня были дико модные джинсы – настолько узкие, что надевал я их только лёжа, извиваясь, ввинчиваясь в них. Ходил я в них как циркуль, потому что ни о каком стрейч-джинсе тогда ещё не знали, это была настоящая кондовая джинса, хорошая такая, дубовая. И узкие джинсы почти не позволяли суставам сгибаться. Как я каждый день поднимался на пятый этаж домой, сейчас вообразить невозможно. И вот эти ультрамодные джинсы я решил сделать ещё круче: аккуратненько бритвой на коленке надрезал нити, вытащил их по одной, – сделал дыру. До сих пор помню: шёл как-то по улице, а сзади – два типичных алкаша. И они переговариваются: «Смотри, модельер идёт», – «С чего ты взял, что модельер?», – «Так штаны рваные». Это народное признание меня тогда очень повеселило и порадовало.

Надежда Бондаренко: Что такое мода для вас?

– Для меня это поиск. Сочетание несочетаемого. Не люблю тех, кто следует всем модным тенденциям. В таком человеке не видно его самого, его личности.

Обычный человек формирует свой стиль, который проносит через всю жизнь. Из модных тенденций он берёт только то, что согласуется с его мироощущением, и игнорирует остальное. В личном стиле появляются нюансы в зависимости от периода жизни: внешнее становится отражением внутреннего. В этом видны вкус человека, его образ жизни, его характер и темперамент.

А тот, кто фанатично следует за модой, выражает не себя, а индустрию. Если в моду входят горох и фиолетовый цвет, можно спорить на деньги, такой модник будет носить в этом сезоне фиолетовое в горошек. Это скучно и предсказуемо.

И каков ваш стиль?

– С годами всё более спокойный и минималистичный. Хотя окружающим, возможно, моя одежда кажется слишком «развлекательной»: помню, как я пришёл на правительственное мероприятие в вельветовом пиджаке, а его сочли неуместным. Хотя я много лет был ведущим правительственных мероприятий, посвящённых Дню бытового обслуживания, и туда надевал только «приличные» костюмы.

Анна Вардугина: За те 17-18 лет, что мы знакомы, я не помню вас в по-настоящему экстравагантной одежде.

– Как это ни странно прозвучит, я не люблю привлекать к себе внимание. И в прошлые годы яркая одежда у меня предназначалась для массовых мероприятий – показов, презентаций. В каком-то смысле это была роль, готовность соответствовать публичным ожиданиям «раз модельер, значит, должен быть разодет в китайский шёлк с вытканными цветами и птицами». Друзья знают, эту часть гардероба я называю эстрадно-цирковой. И я всегда знал, что на улицу (на прогулку, в кафе с друзьями) я в этом не пойду. Раньше более яркую одежду брал, уезжая за границу или в любимый Санкт-Петербург. А сейчас и туда поеду в том, в чём обычно хожу в Ижевске.

Другое дело, что мне самому одежда кажется обычной, но когда я иду по улицам нашего города, на меня порой оборачиваются, и я чувствую недоумённые взгляды.

Но это, повторяю, моя личная потребность не выделяться в повседневной жизни. Мне бывает жаль, когда человек хотел бы одеться ярко, но боится недоумённых взглядов и перешёптываний в спину. Он так и пробегает всю жизнь серой мышкой, не став собой, – это правда грустно.

Какие ваши коллекции или заказы были самыми необычными? 

– В 1996 году я сделал в театре мод Дома детского творчества Первомайского района коллекцию, после которой моё имя стало известно публике. Денег на ткани не было, и я попросил наших девчонок принести платья, которые они уже не носят, собрать пробки, жестяные банки, сигаретные пачки… В итоге они вышли на сцену в разорванных колготках, лохматые, в тяжёлых мужских ботинках, в платьях, собранных как пэчворк из всего этого хлама, под Нину Хаген (это панк-рок), с плакатами «Пиво пить – здоровью вредить», «Не кури», «Не мусори». Это была мощная энергия хаоса, сырой драйв, воплощение духа времени и бунтарство молодости. Публика была в шоке, а нам дали Гран-при. Конечно, театры моды, которые по привычке одели девушек в бархатные платья, навертели им высокие причёски и превратили их в микро-тётенек, восприняли нашу победу как оскорбление.

А если говорить о выполненном заказе, то, думаю, это были костюмы для одной из ижевских фирм, которая собиралась на всероссийскую строительную выставку в Москву. Я сшил для моделей, которые должны были стоять у нашего стенда, платья из ковролина и обоев. Пока шил ковролин, руки были в кровь. Но в итоге стенд получил на выставке диплом за самое оригинальное оформление.

А потом в 1998 году на открытие мебельного салона, где были представлены мебельные бренды Франции и Италии, мы с художницей Светланой Блиновой сделали интересную работу. Я знакомился с каждым брендом, изучал стиль их мебели и искал ассоциации – с каким цветком можно сравнить их шкафы или кресла. Когда находил образ (одни мне казались похожими на гладиолусы, другие – на лютики-ромашки), мы изображения этих цветов переносили на ткань в технике авторской росписи и шили платья в пол. А по подолу писали название бренда. На презентацию приехали французы и итальянцы, которые до открытия салона вообще не знали о существовании Удмуртии. И вот – открытие, шампанское, фрукты, девушки в этих платьях с цветами. И я вижу, что иностранцы смотрят на всё это круглыми глазами и молчат. Расстроился страшно, – решил, что они сочли нашу работу каким-то кошмаром. А оказалось, что они были потрясены до онемения, увидев где-то в дикой глубинке (по их представлениям) работу с дизайном на уровне римских и парижских салонов. Они потом наши модели не раз использовали в своих фотосессиях и упоминали удачное сотрудничество с Россией.

А ведь у вас ещё была коллекция «Гжель» чуть ли не из вафельных полотенец.

– Сейчас это практически визитная карточка – моя и моей студии моделей. А на самом деле эта коллекция была сшита в 2003 году, показана на каком-то мероприятии и встречена очень холодно. Коллекция пролежала у меня до 2012 года, когда я получил приглашение на Неделю экологической моды. Мы дошили несколько платьев, я повёз коллекцию в Москву, – и случился фурор. Половину коллекции скупили сразу же за кулисами – платья буквально с моделей снимали. После этого я сделал детскую коллекцию «Гжель», – с ней мы заняли первое место в Словакии и второе – в Италии, а количество первых мест в России я не берусь сосчитать. Это нескромно, конечно, но получается, я просто на 10 лет обогнал время. Тогда же, в 2003-2004-м, я сшил летние пальто из льна и джинсы, и мне крутили пальцем у виска – ну это же оксюморон, летнее пальто. Мол, летние валенки ещё сделай. И что? Через 7-8 лет летние пальто стали нормой гардероба. 

Татьяна Иванцова: Что вы говорите тем, кто сетует, что быть стильным и модным им не по карману?

– Что можно отлично выглядеть, не наряжаясь в люксовые бренды, а неплохую блузку можно купить на распродаже, пару раз отказавшись от бургера. Нужно просто расставить приоритеты. На любимую еду тоже иногда хочется потратить деньги, конечно. Но тут я вспоминаю слова моей любимой певицы Ирины Понаровской: «Еда – это удовольствие. А удовольствие не может быть каждый день».

На своих тренингах по формированию гардероба я говорю: если в вашем шкафу одежда лежит в два ряда, то второй ряд – это кладбище вещей. Вряд ли вы достаёте что-то оттуда, правда? Если вы год не носили вещь, то вероятность того, что наденете её потом, – процентов 10. Если вы не носили её пять лет, то не наденете уже никогда, это мусор. Все эмоции, связанные с этими вещами, уже пережиты. Их не почувствовать снова оттого, что вы подержите в руках платье, в котором ходили на важное свидание или впервые ездили в Париж. Это иллюзия. Оставьте их на фото, в конце концов. И избавляйтесь от них. Потому что иначе вы создаёте в своём шкафу классическую ситуацию: носить нечего, а новые вещи складывать некуда. Дайте место новым вещам и новым эмоциям!

Надежда Бондаренко: Стоки и сэконд-хэнды помогают найти свой стиль или доступностью цен порождают те самые завалы в шкафах?

– Весь мой студенческий гардероб был из секонд-хэнда. В 90-е секонды были великолепным местом для людей с интересом к моде. Там были исключительные вещи! Потом я ещё несколько лет покупал что-то по инерции в секондах, пока в Ижевске они не превратились в ветошь.

Сегодня там можно найти что-то неплохое. Люди безумно удивляются, когда встречают меня в «Мега-хэнде». Узнают, спрашивают, а я-то что здесь делаю?! Я отвечаю честно: подбираю одежду для фотосессий школы моделей, которой я руковожу. Должен сказать, мало в какой школе моделей в России есть своя гардеробная комната, в которую руководитель несёт купленные им вещи, чтобы при необходимости можно было мгновенно собрать комплект любой стилистики и для девушек, и для юношей, и для детей. Это очень пригождается при творческих фотосъёмках. К счастью, для фотопроектов можно покупать вещи на глазок, без примерки, потому что ходить в этом не нужно, если что-то слишком свободно – незаметно подколоть, зацепить прищепкой.

Можно ли сделать Ижевск более модным?

– Когда-то мне казалось, что да, – особенно в двухтысячных (примерно с 2003 до 2008 гг.), когда у нас был всплеск моды, когда проходило множество конкурсов красоты, которые замечал город, когда были тематические клубные вечеринки – День блондинок, День каре. А «дискотеки 80-х (90-х)» превращались в карнавалы в стиле этих культурных эпох!

Но со временем я понял, что никогда здесь мода не будет на первом плане. С этим нужно смириться. Это город-завод, и таким он останется навсегда. И хотя именно заводских работников сегодня на порядок меньше, чем 30 лет назад, большинство ижевчан всё равно живёт в менталитете заводского посёлка. Их обычный маршрут – дом–работа–дом, они не видят смысла одеваться красиво (красиво не значит броско и вычурно, но значит продуманно, с вниманием к деталям) для будней, которые считают рутиной. Разве что на новогодние корпоративы все одеваются так, как будто живут последний день и надо успеть показать окружающим всё лучшее. Это первое.

Второе – общественное мнение. Менталитет здесь суровый, выделяющихся из общей массы не очень любят. Мне кажется, в нашу школу моделей люди идут ещё и потому, что здесь на фотосессиях, на занятиях можно как следует напереодеваться, повеселиться, примерить самые разные образы и получить за это одобрение, а не осуждение в духе «ишь, вырядилась». Для многих, я уверен, это единственная отдушина для самовыражения, а в обычной жизни они опять наденут свои грустные вещи, потому что так спокойнее.

Анна Вардугина:  И практичнее.

– Меня всю жизнь удивляет мотив в выборе подавляющего большинства одежды тёмно-синего и чёрного цвета – «зато немаркое». Можно подумать, люди одеваются с целью упасть в лужу. А знаете, кто на самом деле постоянно падает в лужу? Дети. И для них как раз шьют самую яркую, симпатичную одежду. Попробуйте хотя бы заменить чёрное на серое. Когда вы в чёрном или в чёрно-белой гамме, вы обезличены. Даже мужская мода сегодня далеко не чёрная: фабрики тканей и дизайнеры давно в курсе, как хорошо (и серьёзно при необходимости) выглядят коричневые, песочные, синие, серые оттенки в мужском гардеробе.

К слову, у меня дома чёрного цвета нет вообще, даже элементы чёрного цвета я сознательно исключил. Ножки у мебели и те – не чёрные.

Надежда Бондаренко: А как же признанный эталон стиля и моды – маленькое чёрное платье? Оно ещё актуально?

– Да, но я всегда говорю, что сама женщина определяет, насколько оно маленькое и насколько чёрное.

Сама Коко Шанель, предложившая маленькое чёрное платье как универсальный беспроигрышный наряд на торжество или вечеринку, обожала тельняшки, светлые блузы, широкие брюки и юбки. Её стиль – точно не про «зато немаркое».

На Западе сейчас популярен бодипозитив, востребованы модели плюс-сайз. Вы с такими не работаете? 

– Работаю! Меня, напротив, много лет упрекали, что в моей школе моделей нет кастинга при зачислении. У нас занимаются дети, подростки, женщины и мужчины разной комплекции, в том числе полные. Как мне выговаривали, что я трачу их и своё время, ведь настоящими моделями им с такими физическими данными не стать! А я помню, как ко мне пришёл мужчина за 40 и на мой вопрос, почему он хочет заниматься в школе моделей, ответил, что ему не нравится то, что происходит с его физическим состоянием. «Я начинаю шаркать, заплетать ногами, и в этом неуверенно идущем человеке не узнаю себя. Хочу это исправить», – объяснил он. Мы с помощью комплекса проверенных упражнений поработали над осанкой, походкой, над положением рук и ног во время ходьбы и когда сидишь, – и для него это было тем результатом, которого он ждал.

Мы работаем и со слабослышащими. С детьми из интерната для слабослышащих мы разработали модную коллекцию, я сделал им постановку дефиле. Оказалось, что работать с ними здорово. Нужно только отбивать им ритм ногой, и по вибрации пола они его чувствуют. 

Анжела Поздеева: Существует ли сегодня удмуртская мода?

– Есть очень много (действительно очень много, и меня это радует) дизайнеров, кто работает над современной городской одеждой с элементами традиционного удмуртского костюма, с использованием традиционных тканей. Несколько лет назад лидером этого движения была Полина Кубиста, но сейчас появилось уже новое поколение ребят, которым интересно это направление эко-моды, этно-моды. Посмотрим, на сколько хватит их энтузиазма.

Звучит не очень оптимистично.

– Ну что поделаешь. Хочешь быть бедным, будь дизайнером в Удмуртии. Посмотрите, почти все дизайнеры 2000-х ушли из профессии. В первую очередь потому, что каким бы ты увлечённым творцом ни был, кушать хочется каждый день.

Анна Вардугина: Насколько важен стиль в быту? Важно ли для вас, в какой бокал налить вино, как сервирован ежедневный завтрак?

– Посуда и бокалы – это мой пунктик! Какое-то время назад ко мне пришли друзья со своими напитками, и во время беседы я понял, что наслаждаюсь зрелищем. У каждого напиток был налит в специально созданный для него бокал: виски – в стакан для виски, коньяк – в коньячный бокал, вино – в винный. В этом был момент красоты. Я не могу устроить так, чтобы во всём мире царила эстетика и гармония, но в моём доме для каждого напитка найдётся правильный бокал, у меня красивые одинаковые тарелки, столовые приборы и салфетки.

Надежда Бондаренко: А вы занимались дизайном интерьеров, посуды, домашнего текстиля? 

– Только в своём доме и доме мамы. Только что сделал ремонт в гардеробной комнате. Сделал открытую проводку, так, что провода вьются по стене, оплетают керамические пробочки, – как в старых домах. Поставил новую мебель, повесил кресло-кокон. Получилось настолько по-дачному, уютно, что я сел в это кресло и тут же уснул на несколько часов. Думаю, если бы столько лет не занимался одеждой, занялся бы дизайном интерьеров: мне это очень нравится.

Люблю блошиные рынки в Петербурге и за границей. Люблю вещи с историей (за исключением зеркал), за прошлые годы собрал себе замечательную коллекцию антикварных вещиц вплоть до солонок. Люблю петербургский костяной фарфор. Часто привожу с блошиных рынков интерьерные финтифлюшки, – мне кажется, они создают настроение в доме. Нравятся изящные салфетки – они могут стать выразительным символом уюта, тёплого дома.

Диана Алексеева: Сейчас появилось много молодых блогеров-стилистов (чаще – девушек), которые публикуют луки в Инстаграм, выкладывают видео на YouTube. Что вы можете сказать об уровне советов, которые они дают?

– Из того, что я видел, могу сделать вывод: сейчас в сети много некачественных блогов так называемых стилистов. Чаще всего это выглядит так: сидит в кадре куколка 42 размера и рассказывает, что на ней надето. Только зрителям надо помнить, что на ней вообще всё отлично будет смотреться, хоть мешок из-под картошки. Чтобы понять, чего стоит стилист, надо посмотреть, как он не себя оденет, а женщину 54 размера, как решит вопрос пропорций, покатых плеч, крупных лодыжек. Помню, к нам пришёл за костюмом на свадьбу жених 62 размера. Переглянулись с нашей портнихой (принимаем вызов?) и сшили ему костюм, который ему так понравился, что он и на второй день свадьбы костюм заказал. Его мама была счастлива – сын такой красивый. Я видел фото со свадьбы – и правда, отлично выглядел парень.

Что дальше?

– Ещё до карантина я принял решение о продаже школы моделей. Сейчас я преимущественно администратор, организатор, а хочу заниматься творчеством в полную силу. Я не делал коллекции уже несколько лет, – возможно, я вернусь к ним. Мне интересны фотоискусство (у меня своя фотостудия, я лауреат нескольких международных фотоконкурсов) и путешествия, – хочу заниматься этим больше. В любом случае, буду получать удовольствие от жизни.

Задание УП

Мне было интересно прочитать экспертный материал о косметологии для мужчин возраста 40+. Хочется, чтобы горожане избавлялись от стереотипов, что уход за собой – это только для женщин. В следующем году мне исполнится 50 лет, – и как знать, вдруг из вашей публикации я узнаю что-то полезное для себя.

Вопрос УП

Председатель Союза композиторов Удмуртии Марина Ходырева спрашивает, что бы вы могли сделать для Удмуртии, используя свои профессиональные умения?

– Я бы организовал фестиваль или конкурс театров мод. Такой конкурс когда-то был, но, к сожалению, канул в Лету. А лучше я бы организовал республиканский или межрегиональный конкурс школ моделей. Сегодня в Удмуртии несколько школ моделей, и многие регионы используют опыт Удмуртии как ориентир. Конкурс позволил бы обратить внимание широкой аудитории на действительно удачно развивающуюся сферу (возможно, возникли бы новые бизнес-связи), а школам моделей было бы полезно сопоставить свой уровень друг с другом, вынести из этого что-то полезное.

 Следующего гостя рубрики я хочу спросить, какую улицу в Ижевске можно сделать пешеходной и что интересного может на ней быть?

05.06.2020

Автор материала:

Анна Вардугина

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта