Великая Победа, Статьи

Воспоминания журналиста Георгия Завалина о Великой Отечественной войне

Через семь лет вернулся ушедший в армию по призыву Георгий Завалин: на его солдатскую долю выпало участие в крупных военных операциях Великой Отечественной

Георгий Павлович Завалин (1918 – 2004), уроженец деревни Котомка Красногорского района УАССР, участник обороны Москвы, прорыва блокады Ленинграда, освобождал Прибалтику, Польшу. Имеет семь боевых наград и девять юбилейных медалей. В мирной жизни – участковый РОВД, инструктор отготдела райкома партии, зав. отделом кадров управления сельского хозяйства, корреспондент газеты «Победа». Публикуем его воспоминания о войне.

«Я призван в Советскую армию в октябре 1938 года. Проходил службу на Дальнем Востоке в городе Свободном, село Славянка в Заливе Петра Великого, в составе 237-й стрелковой Сибирской дивизии.

В неё входили рослые закалённые сибирские охотники-профессионалы, меткие стрелки. Мне, человеку из Удмуртии, трудно было тягаться с ними, но помогала предвоенная закалка. Я имел значки ГТО (готов к труду и обороне), «Ворошиловский стрелок», ГСО (готов к санитарной обороне), отлично бегал на лыжах. Моя гражданская специальность – связист, но меня направили в школу по подготовке служебных собак для границы. Чем я и занимался.

Прошло три года действительной службы, пора демобилизоваться, но… Началась Великая Отечественная война, и нашу дивизию перебросили на оборону Москвы. Оборону вели на дальних подступах – под Смоленском. Помню, первый бой приняли у деревни Бабиково.

Нашу дивизию постоянно перебрасывали на более опасные участки – Белев, Волоколамск, Плавск, Клин. Помню, какими беззащитными в первые месяцы войны были мы против военной немецкой техники. Основным нашим оружием против немецких танков были бутылки с зажигательной смесью. Солдат шёл с ней один на один со стальной махиной. Чтобы попасть, подпускали танк на расстояние броска. Промахнёшься, сам окажешься под гусеницами. Не удивительно, что из 10 смельчаков 7-8 погибали. Солдаты не только гибли под танками, они сгорали в страшных муках от своей же горючей смеси. Счастливчиков, подбивших танк, награждали медалью «За отвагу». Награждён такой медалью и я.

На фронте я был связистом. У связиста груз – 30 килограммов: в руках – автомат, на спине – катушка проводов, рация, сбоку сапёрная лопатка, бутылка с зажигательной смесью, пакеты негашёной извести для обогрева. Зимой во время привалов мы заливали в них воду – и за пазуху. Такая грелка – единственное тепло в 20-40-градусные морозы. Да ещё фляжка с «наркомовским» пайком. Она – на случай, если повозку с кухней разобьют в пути фашисты, что случалось нередко. На завтрак, обед и ужин в таких случаях были 100 граммов спирта и чуточку сала из НЗ. Правда, солдатский ремень после этого приходилось укорачивать на 1-2 дырки. Голодать на фронте, особенно в начале войны, приходилось часто, ведь сразу организовать питание для миллионной армии было непросто. Хотя это строго запрещалось по санитарным правилам, солдаты пристреливали раненых полудохлых лошадей. Были и курьёзы. Мы получили приказ установить связь с освобождённым участком. Приказ выполнили. Я, как командир, решил поискать для голодных связистов картошку в подвалах. Залез в одно подполье разрушенного дома и оцепенел! У стены стоят три немца, автоматы направлены в мою сторону. Я мгновенно сменил место и нажал на курок автомата, но… затвор не двигался! Лежу, сердце – 300 ударов в минуту. Так бездарно погибнуть! Но немцы почему-то не стреляют. Посветил фонариком, а они, оказывается, облиты водой и заморожены. Наверное, так наши за их злодейства рассчитались. А автомат подвёл потому, что смазка оказалась летней и на морозе застыла. Да, у войны свои законы. На ней кому как повезёт. Одним – смерть, другим – плен, а самым счастливым – жизнь.

В конце декабря 1941 года немцы предприняли под Смоленском мощную контратаку. Это было страшно. Обвальный, непрекращающийся грохот взрывов снарядов и мин. С воздуха бомбили самолёты. Казалось, не останется ничего живого. Смерть ревела на все голоса. Немцы рвались к Москве. Они рассматривали её уже в свои бинокли. Наконец, и наша артиллерия открыла заградительный огонь. Немцы залегли, потом отступили. Оставшиеся в живых, большинство раненые, мы вылезали из укрытий. Помню, уцелевший комбат, сидя на бруствере окопа, плакал навзрыд. Да и остальные не могли сдержать слёз. После этого боя нашу сильно поредевшую дивизию пришлось формировать заново.

1941-42 годы – самые тяжёлые, самые трагические для страны. Фашисты стёрли с лица земли, превратили в руины центральные области. В эти годы я вступил в партию.

Не сумев пробить брешь в порядках нашей дивизии, немцы ударили по флангам. Гул сражения постепенно удалялся от нас. Дивизия оказалась в мешке, но мы, солдаты, не знали размера всей катастрофы. Нам приказали уничтожить всё тяжёлое военное имущество и двигаться на восток. Раненых выносили на себе. Трое суток по балкам, перелескам, оврагам пробивались к своим. Голодные, обессилевшие, спали урывками прямо на снегу. Многие, кто уже не мог самостоятельно двигаться, плакали, просили оставить их, хотя прекрасно понимали, что попадут в плен. Они не хотели быть нам обузой. Я не говорю о тех, кто добровольно сдавался в плен, были и такие.

Наконец, дивизия вышла к своим и после очередного пополнения участвовала в разгроме немцев под Москвой. Многих, в том числе и меня, наградили медалью «За оборону Москвы».

Затем нас перебросили на Волховский фронт – на прорыв блокады Ленинграда. Здесь вместе с тысячами советских солдат я не один месяц гнил в Синявских торфяных болотах. От болотной холодной гнили начало стягивать ноги, пальцы рук. Дважды лежал в медсанбате дивизии. Бои за Ленинград шли напряжённейшие, но прорвать блокаду не удалось. За два года осады немцы построили глубоко эшелонированные (в несколько рядов) оборонительные линии. Не сумев овладеть Москвой, они хотели взять реванш в нашей северной столице.

Весь Волховский фронт готовился к прорыву блокады Ленинграда. Сюда подтягивались свежие силы, новая техника. В войну наш тыл очень здорово работал на оборону. Уже под Москвой враг познакомился с нашими «катюшами» и «андрюшами» – так ласково называли мы это грозное реактивное оружие. Наконец, получен приказ занять исходные позиции. Сделать это на нашем участке мешала водная преграда, которую предстояло преодолеть на плотах и лодках, но они могли стать прекрасной мишенью для самолётов. Нас перестреляли бы, как куропаток.

Но приказ есть приказ. Командира ранило. Будучи коммунистом и младшим офицером, принял командование на себя. Мы решили переправиться на другой берег вплавь. И под прикрытием темноты добрались до цели, потеряв несколько человек. Весь фронт готовился к прорыву блокады, ждали лишь приказа. Наконец, получили его. Что тут началось! От канонады тысяч орудий, казалось, смешались земля и небо. В воздух летели обломки немецкий укрытий. Ленинград был весь освещён. Два фронта встретились, 900-дневная блокада города была снята! За участие в этой операции я награждён высшим солдатским орденом – Славы III степени и медалью «За оборону Ленинграда».

После снятия блокады нас сразу же направили дальше освобождать другие города и деревни. Невозможно забыть пепелища, что оставляли после себя фашисты. У них звериное сердце. Помню малых детей, которые на 20-30-градусном морозе плакали на пепелище у трупа матери; женщину с голодными прозябшими детьми, которые прятались от плена в погребе. На такое смотреть без слёз было нельзя.

Далее – через Прибалтику, Польшу, Одер мы шли на запад, в логово врага. Я попал в госпиталь, начал слепнуть, сводило руки и ноги. И вот май 45-го! Победа!!! В октябре 1945 года по первому приказу о демобилизации (в армии находился в общей сложности семь лет) я прибыл в родную Удмуртию, в село Красногорское.

В шестидесятые годы мне посчастливилось побывать в городе на Неве, удивился, как быстро он был восстановлен, был поражён его величием и красотой. Был горд, что я, солдат, не жалел для этого своей жизни. Восхищался шедеврами в музеях, красотой проспектов и улиц, и как тот комбат, плакал, не стесняясь, на Пискарёвском кладбище.

Итак, Советский Союз победил. Страна возродилась из руин, построив новые города, заводы, школы, санатории и больницы. Мы первыми полетели в космос. А дружба народов, культура? Мы гордились своей страной, с нами считались на мировой арене.

2004 год, село Красногорское».

Записала Надежда Ашихмина


Журналисты Удмуртии на Великой войне

Накануне 75-летия Победы в Великой Отечественной войне мы вспоминаем каждого солдата, участвовавшего в этих исторических сражениях, павших в боях или вернувшихся с фронта. В редакциях газет и радио, в типографиях трудились участники Великой Отечественной войны.

Редакция газеты «Удмуртская правда» совместно с Агентством печати и массовых коммуникаций Удмуртии проводит акцию «Журналисты Удмуртии на Великой войне».

Цель акции – вспомнить поимённо работников средств массовой информации, участников Великой Отечественной войны, и рассказать о них в газетах, на радио, телевидении и на сайтах.

Мы обращаемся к коллегам: присылайте в редакцию газеты материалы о коллегах, фотографии, воспоминания, письма с фронта. Никто не должен быть забыт.


08.05.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта