Карлутка

Алексей Загребин: «Интеллигент производит нематериальные ценности»

Алексей Егорович Загребин – российский и удмуртский учёный и политик, посвятивший свою жизнь изучению этнографии финно-угорских народов. Занимался законотворческой деятельностью в Государственной Думе РФ, более двадцати лет преподаёт в Удмуртском государственном университете.

Наталья МОРОЗОВА: Энвиль Владимирович, помните ли вы нашу беседу с недавним гостем студии – Надеждой Уткиной?

Энвиль КАСИМОВ: Да, она рассказала о том, что якобы удмурты произошли от греков. Алексей Егорович, а вы слышали такую теорию?

Алексей ЗАГРЕБИН: Я даже знаю её автора: Ю.С. Перевощиков профессор экономики, преподаватель УдГУ, инженер по образованию, увенчанный многими наградами именно как экономист. И он на протяжении многих лет развивает теорию о близости удмуртского и древнегреческого языков. О том, что Геродот искал прародину будинов и гелонов в районе Елабуги (Алабуги), что описание геродотовских древних насельников этой земли очень близки описанию древних удмуртов. Его идея находит как сторонников, так и противников.

Наталья МОРОЗОВА: Также я познакомилась с теорией о греческом происхождении удмуртов в книге «Век прожить – не поле перейти» Августины Конюховой. По её теории, среди будинов, которые пришли из Греции, был богатырь Донды со своими сыновьями Идной, Гурьей, Весьей и Зуем. В честь них и были названы городища: Дондыкар, Гурьякар, Иднакар, Весьякар и Зуйкар. Алексей Егорович, а у вас есть любимая теория происхождения удмуртов?

Алексей ЗАГРЕБИН: Моя научная специальность подразумевает скептическое отношение к любой теории. Я же историограф, проще говоря – историк истории.

Энвиль КАСИМОВ: Этот год в Удмуртии ознаменован 100-летием государственности. Я думаю, что имеет смысл поговорить об интеллигенции. О том, как на протяжении этих ста лет менялось отношение к ней. Интересно, когда интеллигенция как класс появилась в Удмуртии?

Наталья МОРОЗОВА: Начать нужно, наверное, с определения термина? Это обязательно должны были быть люди с образованием?

Алексей ЗАГРЕБИН: Есть не один десяток определений, кто такие интеллигенты и что такое интеллигенция. По моему мнению, это те люди, которые либо в первом, либо в последующем поколении зарабатывают себе на жизнь, на хлеб собственной головой. Те, кто производит нематериальные ценности.

Энвиль КАСИМОВ: Можно сказать тогда, что Кузебай Герд был одним из первых интеллигентов?

Алексей ЗАГРЕБИН: Нет, это произошло гораздо раньше: первые деятели культуры – священники. Они пришли в наш край с миссионерской деятельностью. Произошло это достаточно рано: в середине XVIII века, но они, естественно, не были носителями удмуртской культуры. Примерно в середине XIX века уже появляются священники-удмурты: дьяконы, церковные служители. Они переводят с церковного старославянского языка на удмуртский литературные тексты, церковно-служебные книги. Вот это для меня и есть – зарождение интеллигенции.

Затем появляются люди, состоящие на гражданской службе: учителя, именно те, кто работает и живёт рядом с народом. Это тот зародыш интеллигенции, который начинает питать литературное творчество. Взять хотя бы Григория Егоровича Верещагина. Он начинал как священник. Человек сугубо, казалось бы, несветский, однако стал учёным. И не один он такой был.

Наталья МОРОЗОВА: Он является автором удмуртской грамматики, не так ли?

Алексей ЗАГРЕБИН: На самом деле первая удмуртская грамматика появилась в XVIII веке, в 70-х годах. Автором её стал епископ казанский Вениамин Пуцек-Григорович, украинец по национальности.

Энвиль КАСИМОВ: Если интеллигенция в Удмуртии зародилась в конце XIX века, то ярко себя проявлять начала в начале XX века.

Алексей ЗАГРЕБИН: Безусловно. Это была не просто культурная революция. Случился культурный взрыв, когда само время этого потребовало. И здесь оказалось два разнонаправленных процесса. Знаменитые «философские пароходы», если помните: в 1920-х годах ведущие деятели русской классической философии и гуманитаристики в целом практически насильно высылаются из страны.

Многих из них это, конечно, спасло. И они усилили западную философскую и культурную составляющую, которая потом к нам пришла обратно. Простой пример: Питирим Сорокин – один из основателей современной социологии. Он сын коми-крестьянина. Стал политиком, личным секретарём Керенского, эмигрировал в США и стал одним из основателей современной социологии. Тридцать лет преподавал в Гарварде теорию социальной мобильности, которая впоследствии пришла и к нам.

Но это один процесс. Совершенно иной – формирование своей почвенной интеллигенции. Неожиданно начинают появляться «цветники», я бы даже сказал «сады» культуры, несмотря на то, что слой образованных людей был достаточно тонок. Как в крестьянской стране, где масса людей в принципе не умела ни читать, ни писать, появляются произведения искусства и культуры, которые оказались наравне с общемировыми ценностными ориентирами того времени? Это феномен, достойный изучения. Он интересен для нас тем, что в это время одни и те же люди вели политическую и культурную деятельность. Один из основателей удмуртской автономии Трофим Кузьмич Борисов был и врачом, и наркомом просвещения, Председателем Правительства. Ещё в дореволюционное время он стал автором фольклорных сборников и этнографических трудов, удостоенных общественного признания.

Были такие полифоничные люди! Для них политика с одной стороны, с другой профессиональная деятельность, занятия науками и искусством не входили ни в какое противоречие. Поэтому для меня 20-е и даже первая половина 30-х годов XX века – удивительное время культурного взрыва.

Энвиль КАСИМОВ: Только закончилось это трагично – многих расстреляли. Почему это произошло?

Алексей ЗАГРЕБИН: Потому что их идеи вошли в противоречие с генеральным курсом. Тот, кто идеологически вошёл в этот курс, стал учёным за государственный счёт. Остальные оказались невостребованными. Но даже те, кто вошли в этот новый структурированный мир, ещё какое-то время пытались искать свои пути. Однако потолок со временем опустился, и возник определённый идеологический стандарт. Неугодными оказались те, кто в него так и не смог вписаться.

Энвиль КАСИМОВ: В этот период всё должно было быть управляемым и служить одной идее. Мне кажется, что в 33-34-м годах происходит завершение строительства новой империи. В культуре появился соцреализм.

Алексей ЗАГРЕБИН: Вы, как художник, видите это. Я, как историк, хочу сказать, что в 1933 году окончательно власть разуверилась в возможности построения коммунизма во всём мире. То есть идея мировой революции обанкротилась. И возникла новая построение социализма в отдельно взятой стране. И весь мир нам стал неинтересен, мы должны заниматься только собой. Плюс этой концепции – возвращение истории как предмета преподавания в школы и университеты.

Наталья МОРОЗОВА: Она тоже была под запретом какое-то время?

Алексей ЗАГРЕБИН: Истории как предмета не существовало вообще. Вместо исторических были факультеты общественных наук. Историей России в принципе никто не занимался в отрыве от истории мирового рабочего класса, допустим.

Энвиль КАСИМОВ: Я часто задаюсь вопросом: можно же было никого не расстреливать?

Алексей ЗАГРЕБИН: Был выбран самый простой способ решения проблемы, как бы ни прискорбно это звучало. Гораздо сложнее управлять демократически. Здесь нужно прикладывать усилия, убеждать, доказывать. К сожалению, мы часто видим не только в истории, но и в обычной жизни, что проще выбрать иной путь. Однако простой путь, скорее всего, оказывается неверен. То «культурное поле», которое было выкошено в 30-х годах, начало снова зарастать только в конце 60-х.

Наталья МОРОЗОВ: Ещё и Великая Отечественная война внесла свою лепту.

Энвиль КАСИМОВ: Война – сильное переживание для любого человека, что уж говорить про творческого. Поэтесса Ашальчи Оки, начавшая свой творческий путь в 20-х годах, очень тяжело переживала этот период. Она не могла писать стихи, за время войны не написала ни строчки. Это был очень трагичный период для всей культуры в целом. И тогда же, кстати, у нас появилась удмуртская история.

Алексей ЗАГРЕБИН: Если позволите, я расскажу историю одной женщины, Веры Николаевны Белицер, немки по национальности. В семнадцать лет она вместе со студентами московского университета поехала сначала к марийцам, затем к удмуртам, мордве и коми. У неё были старшие товарищи – учителя, которые организовывали эти исследовательские экспедиции. Всех расстреляли в 32-37 годах. На нашу большую страну тогда остался один финно-угровед. Она возобновила экспедиции в 1947 году и к середине 60-х годов вновь собрала молодых студентов – марийцев, мордву, удмуртов, коми. Финноугроведение как наука восстановилось именно благодаря этой женщине.

Энвиль КАСИМОВ: В настоящем времени можно ли говорить о благополучном состоянии интеллигенции и культуры?

Алексей ЗАГРЕБИН: Парадоксально, но в благополучное, сытое время интеллигенция развивается не столь активно, как в голодные 20-е годы или в тяжёлые послевоенные. Та же оттепель 60-х годов – не самое благополучное время. Вспомните «бульдозерные выставки», противоречия, борьба – и яркие произведения при этом. Тот же Сергей Довлатов и его предшественники. Им было непросто, но то, что удалось сделать в этой сложной бытовой и идеологической ситуации, подтверждает слова Мишеля Фуко. В своём шеститомном произведении «Интеллигенция и власть» он написал: «Что есть такое отношение интеллигенции и власти: дружба – вражда или дружба – вечное недовольство друг другом, либо это объятия». Вот в этих корреляциях, сложных взаимоотношениях и происходит развитие интеллигентского пути и веры.

Олеся ПЛЕТЕНЁВА

01.04.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта