Статьи

История любви

«И вечная любовь…»

Продолжение. Начало в №№ 56, 7, 8 за 13, 20, 27 февраля и 5 марта.

Жизнь Веры Богдановской шла по модели лирических песен. Сначала робкая влюблённость курсистки в пожилого соратника по борьбе за права женщин.  Затем первое испытание любви, выбор: что важнее – семья или наука и общественная деятельность? Потом трагический финал – жизнь, положенная на алтарь Науки. И, наконец, вечная любовь вдовца, изгнанного из Отечества, но до конца своей жизни верившего в возможность  воссоединения с любимой Верой, оставленной им на его малой родине в склепе-мраморном «корабле».

Бывших генералов не бывает

      Генералитет царской России – это, можно сказать, особая каста со своим, исторически сложившимся стилем общения внутри её. Это, например, традиция называть друг друга по имени-отчеству, а также возможность выполнения особых поручений высших властей даже будучи в статусе отставного генерала.

       Итак, после того рокового дня генерал-майор Я.К. Попов уже не мог полноценно исполнять должностные обязанности. Он издал приказ: «Не имея возможности по случаю внезапной смерти жены управлять вверенными мне заводами, я командование оными передаю помощнику моему по сталеделательному заводу полковнику Соколову».

     Ещё через день после переговоров по телеграфу с заместителем командующего всей артиллерией и оружейными заводами Попов подписал свой последний приказ: «Товарищ генерал-фельдцейхмейстера разрешил мне отпуск со сдачей должности полковнику Соколову». Константин Иванович, что всего на два года моложе нашего героя, являлся отличным горным инженером, склонным к наукам. Это автор брошюры о нашем металлургическом производстве, изданной в Екатеринбурге в 1887 году, а также член Приёмной комиссии и одно время председатель Хозяйственного комитета. Он вполне мог подняться на генеральскую ступень, чтобы стать начальником завода, но был смертельно болен. Поэтому 29 августа 1896 года на вакантную должность назначат Г.И. Сокерина.

    Яков Кузьмич же 12 июля того же года оказался в отставке и смог предаться хлопотам по достойному захоронению жены и увековечиванию памяти о ней. Это издание её учебника по химии и двух томов прозы. Он сам написал предисловия к ним, собираясь издать и третий том – с письмами и стихотворениями. Особыми заботами генерал-благодетель, разумеется, окружил ставшие для него «своими» Бестужевские курсы. Осенью 1896 года он отправил туда письмо: «Мне, как человеку, которого она избрала своим товарищем и помощником, хотелось бы, чтобы хоть малая из её задач продолжала осуществляться в связи с её именем. Следуя этому желанию, я прошу комитет известить меня – сочтёт ли Общество возможным принять 15 000 рублей государственными процентными бумагами и проценты с него выдавать нуждающимся слушательницам курсов в виде беспроцентных ссуд».

     Общественная работа отставного генерала не осталась незамеченной Николаем II. 2 мая 1897 года он выразил Я.К. Попову «Высочайшее благоволение». Уже 19 апреля 1900 года его вновь назначают на службу – в распоряжение военного министра А.Н. Куропаткина «с зачислением по полевой пешей артиллерии». В чём конкретно заключались его новые обязанности, выяснить не удалось. Очевидно, Попов вёл инспекцию оружейных заводов, консультировал по новым конструкциям и технологиям. Служил хорошо, судя по тому, что через год был награждён орденом Владимира 3-й степени, а 17 апреля 1905 года удостоен звания генерал-лейтенанта. Однако 23 сентября того же года 60-летний ветеран окончательно ушёл в отставку, получив возможность свободно заниматься духовными поисками, о которых я расскажу в следующий раз.

Неугасимая свеча на корабле любви

    Напомню, что Яков Попов владел родовой усадьбой в десяти верстах от уездного городка Сосница Черниговской губернии. Ещё летом 1896 года туда был доставлен дубовый гроб в запаянном металлическом футляре. Никакого бальзамирования тела, судя по всему, не было. Просто в Ижевске отсутствовали специалисты для такого рода операций. Кстати, главный специалист по бальзамированию тела Ленина, получивший за это звания академика, Героя Социалистического Труда и лауреата Сталинской премии, был в Ижевске в конце марта 1917 года, но по политическим делам. Это химик, видный эсер Борис Збарский. Он прибыл на съезд рабочих депутатов Прикамья с делегацией Елабужского уезда, захватив с собой младшего приятеля – Бориса Пастернака. Будущий великий поэт спасался от призыва на войну в Тихих Горах на Каме. Такие вот параллели.

О. Спальмах. «В.Е. Богдановская». 1899 г.                      

     На Черниговщине же наш генерал заказал губернскому архитектору проект склепа, вошедшего затем во все путеводители по краю. Монументальное кирпичное сооружение обложат в некоторых местах мрамором и увенчают подобием корабельной башни – аркой с крестом. Окрестные жители будут называть всё это «мраморным кораблём», распуская слухи о чудном барине, который с горя тронулся умом и каждую ночь пробирается к «хрустальному гробу». Уроженец этих мест, луганский журналист Иван Шкурай вспоминал, что горела здесь и неугасимая свеча. Чтобы она всегда освещала медальон с портретом Веры, генерал даже нанял местного мужика Фёдора Машталера.

    Много чего таинственного вертелось вокруг этих мест. Писательница Виктория Токарева, например, ссылаясь на некую тетрадь в 500 страниц, изложила в своём рассказе 1990 года такую живописную версию: «Пока возводился мемориал, Попов этим жил: хлопотал, нанимал людей, сам трудился до изнеможения. Труд и идея отвлекали его от бессмертности жизни. Корабль готов. Надо что-то делать дальше. Попов прорыл от своего дома до корабля подземный тоннель. Работал один – с утра до вечера. По тоннелю проходил на корабль и тосковал. Пожалуй, он не сбрендил. Он любил по-настоящему».

    Сейчас это полуразрушенный и заросший объект, мало напоминающий корабль. Внутри две «каюты», где лежат две гранитные плиты. На той, что справа, дата смерти не обозначена…

Склеп Богдановской и Попова. Рисунок Г.Т. Тормина. 

      Склеп завершили к 1898 году, а летом следующего года Оскар Спальмах прислал из Рима надгробную статую, высотой более двух метров. Сделана она по заказу генерала, по фотографии. Скульптор, честно говоря, обычный салонный мастер, ваявший слащавые вещички типа группы «Купидон и Психея».  Но образ получился живой. Вера словно бы на минуту оторвалась от книги, сидя в мягком кресле Генеральского дома. Белоснежный мрамор хрупок, поэтому генерал всё же не рискнул украсить статуей полукруглый выступ перед склепом, как предписал архитектор. Её поставили на втором этаже усадебного дома, а в советское время увезли как трофей в уездный музей. Статуя до сих пор там во дворе – под навесом, но с отбитым кончиком носа.

Спасаясь от «кровавой Розалии»

Источники по последнему периоду жизни нашего героя очень противоречивы. Первоисточника же вообще нет, ни одной документальной записи. Есть лишь смутные воспоминания третьих лиц.

      Формулярный список генерала Попова за 1895 год, хранящийся в Госархиве УР, так свидетельствует о его собственности: «Имеет родовое имение в Черниговской губернии Сосницкого уезда при селе Шабалинове и благоприобретённое имение, находящееся на Южном берегу Крыма, заключающее 95 десятин земли с постройками и фруктовыми насаждениями». Где конкретно располагался сей райский уголок – выяснить не удалось. Но известно, что именно туда в 1919 году бежал, спасаясь от красных и «зелёных», чуждающийся политики генерал. Но и там на следующий год стало страшно. Красная армия наступала. Ленин заявил: для офицеров никакой амнистии не быть! Дзержинский приказал: очистить Крым от контрреволюционеров! И начальница политотдела одной из армий, «зачищавших» его, запустила мясорубку. Это Розалия Землячка, награждённая за палачество орденом Красного Знамени в 1921 году (первой из женщин!) и похороненная затем в Кремлёвской стене. Запоминающийся образ бой-бабы (антитезы Веры) создан в фильме Никиты Михалкова «Солнечный удар». Она и по Перми успеет погулять. Там в Мотовилихе к ужасу патриотов города до сих пор ей посвящены улица, сквер и мемориальная доска.

    76-летний отставной генерал-лейтенант не мог надеяться на пощаду от самой страшной женщины российской истории. На одном из последних пароходов он отплыл в Турцию, а затем в Швейцарию. Украинские краеведы и Виктория Токарева утверждают, что с ним была и Эльза Мюнцер, прежняя квартирная хозяйка у Веры в Женеве. Новый статус фрау загадочен.

      По инициативе и на деньги Попова и Богдановской в Шабалиново были открыты ремесленная школа и фельдшерский пункт. Но в смутные годы неблагодарная чернь разграбила склеп, сорвав с Веры все украшения. Богомолки позже перезахоронят её там же, но «неугасимая свеча» давно погасла, а вторая «каюта» так и осталась пустой.

                                                    ***

     «Жить, чтобы любить. До слепоты и до последних дней». Эти строчки известной французской песни Шарля Азнавура «И вечная любовь» могли бы стать эпиграфом для биографии четы Попова и Богдановской. Куда же собирался плыть на мраморном корабле вместе с обожаемой Верой наш генерал? Произойдёт ли мистическое воссоединение этой пары? И тут возникает тема «пряного дыхания Востока», речь о чём в шестой, заключительной главе моего повествования.

Евгений Шумилов          

13.03.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта