Новости

История любви

«Взрыв» в Генеральском доме

Окончание. Начало в №№ 5, 6, 7 за 13, 20 и 27 февраля.

Тихий хлопок – и треснул крохотный капилляр сосуда в домашней лаборатории на Береговой улице… Но это «взорвало» настроения научной общественности Российской империи, а для начальника её крупнейшего оружейного завода стало главным поворотным пунктом биографии.

Роковой эксперимент. Опять коммунисты «виноваты»?

В четверг 25 апреля 1896 года в Генеральском доме с полудня и до самой ночи царили небывалый переполох и глубокий траур.

Сначала, сразу после завтрака, «генеральша» приступила к эксперименту по синтезу фосфорного аналога синильной кислоты. Этим она пробовала заниматься ещё в Женеве и не очень понятно, что конкретно пробудило интерес Веры к старой тематике. Возможно, по инициативе генерала обрисовалась задача фосфатирования или оксидировки стальных деталей оружия, то есть создания на них защитных плёнок из фосфила. Итак, Вера стала привычно нагревать смеси синильной кислоты и белого фосфора. Началась реакция, образовался фосфористый водород, но запаянная трубка не выдержала давления… В северном флигеле дома чуткий нюх мог первое время уловить запах горького миндаля.

На консилиум по тревоге, поднятой дежурным офицером по заводу Эдуардом Гермониусом, будущим генералом, примчались все наличные доктора. Это участник русско-турецкой войны Дмитрий Сакович и два земских врача – пожилой Карл Ивенсен и более молодой Альберт Пиккеринг, недавно избранный от земства старшиной-распорядителем Всесословного собрания. Специалисты уважаемые, но, судя по всему, антидота (коллоидной серы) у них под рукой не оказалось. И в 14 часов 20 минут Вера скончалась в страшных мучениях на руках мужа.

Сначала явились, как положено, полицейские. Злоумышленья они не нашли. На следующий день соболезнования начальнику завода выразят, приходя один за другим в затянутый чёрным крепом зал Генеральского дома, все члены Офицерского собрания, волостные власти, земские деятели и священники.

На третий день Веру Евстафьевну отнесли в Александро-Невский собор. Отпевали «соборно» – сам протоиерей Василий Успенский, семь священников, два дьякона и четыре псаломщика. Редчайший случай: будучи не в силах расстаться с любимой, генерал приказал запаять гроб и отправить его в Гольяны до первого парохода на Казань. Яков Кузьмич казнил себя за всё произошедшее и уже не мог исполнять служебные обязанности по руководству огромным заводом. В несколько дней поседела его роскошная борода в стиле «а ля рюсс».

О том, что произошло в домашней лаборатории, вполне понятно из телеграммы, которую Я.К. Попов в тот же день отправил в столицу на адрес Высших женских курсов: «Сегодня утром Вера вскрывала трубку, в которой хотела получить фосфил. Капилляр сломался. Поранила обе ладони. Весь газ проник в руку. Через четыре часа она скончалась».

Это слова главного свидетеля. Но спустя 87 лет два уважаемых человека, ставших увлекаться на досуге ижевским краеведением, в один голос будут уверять меня в том, что в апрельском событии таилось что-то р-революционное. Замечательный коллекционер всяческих редкостей Г.М. Кутузов утверждал, что генеральша якобы делала в подвале нечто грозное, «чтобы вооружать рабочих с революционной целью». Взорвать мужа-эксплуататора, что ли?

Значительно глубже, по-марксистски, копнул профессор Л.М. Краснянский, бывший прежде во главе кафедры биохимии нашего мединститута. Он усмотрел связь ижевского «взрыва» с революционными идеями Карла Шорлеммера, близкого друга К. Маркса и Ф. Энгельса. Оказывается, он «первый химик-коммунист», причём учитель учителя В.Е. Богдановской! Иные православные активисты могут, пожалуй, увидеть в случившемся ещё и небесную кару за спиритические сеансы.

Оспаривать все эти сказки я не собираюсь. У нас вон до сих пор некоторые графоманы утверждают, что Ижевское восстание – результат хитроумной провокации самих коммунистов. Но подарю, пожалуй, аргумент любителям конспирологических завихрений. Несколькими днями раньше Веры там же отпели молодого рабочего Семёна Федулова из династии известных революционеров. Он случайно скончался от «отравления фосфором».

С Верой произошло только то, что описано в телеграмме мужа. Да, бесспорна его доля вины. Генерал должен был проявить твёрдость и запретить жене проведение экспериментов с опасными веществами дома. Он мог бы сказать: «Дорогая, лучше бы тебе делать это у нашего штатного химика Андрея Михайловича Соловьёва в его заводской, более оснащённой лаборатории». Какую-то неловкость, возможно, проявила и сама Вера, бывшая к тому же очень близорукой. И наконец, да, она могла утомиться после очередного ночного «столоверчения».

Россия скорбит, а ижевцы спят

На следующий день про трагедию, случившуюся в загадочном селении под названием «Ижевский завод», судачил весь научный, эмансипированный, демократический Петербург. Будет серия прочувствованных откликов в форме некрологов и воспоминаний.

Не все у нас знают, что В.Е. Богдановская являлась ещё и незаурядным писателем. Стихи писала с детства, а затем пойдут рассказы. Чаще всего они были немного наивные, говорящие о духовном мире молодой женщины. Первый из рассказов опубликовали ещё в 1891 году. Всё литературное наследство жены генерал бережно соберёт и издаст в 1898 году в виде двух изящных томов в серо-мраморных переплётах, по 234 страницы каждый том.

Эти рассказы и очерки, нередко посвящённые простым людям, проникнуты сочувствием к бедам россиян. Мастерски обрисованы народные типы, умело построены диалоги, свиты интригующие сюжеты. Иногда там можно уловить и ижевские реалии. А в самой объёмистой повести под названием «Уголок вдохновений» рассказано о русских художниках-новаторах, близких импрессионистам. Понять проблемы богемы помогло, очевидно, общение с Николаем Ярошенко, хотя тот и был далёк от импрессионизма.

Муж издаст также в 1898 году «Начальный учебник химии» В.Е. Богдановской, официально одобренный для технических и ремесленных училищ. В истории российского просвещения её труд – самый первый учебник, написанный женщиной. Весь доход от его продаж поступит Бестужевским курсам. Будет издан отдельной брошюрой в 1900 году и научно-популярный очерк «Пчёлы». Генерал перечислит курсам ещё и 15 тысяч рублей для создания благотворительного фонда имени жены.

Наша героиня стала самой молодой из русских женщин-профессоров и одной из первых россиянок, удостоенных докторской степени за исследования по химии. Первой всё же следует считать Юлию Всеволодовну Лермонтову (1846-1919), племянницу великого поэта.

Ровно через полгода после 25 апреля в актовом зале Бестужевских курсов состоялся вечер памяти бывшей курсистки. Вёл его академик Николай Николаевич Бекетов (1827-1911), основатель отечественной физико-химической школы. Выступили и два член-корреспондента Петербургской Академии наук: химик Гавриил Гавриилович Густавсон (1843-1908) и физик Орест Данилович Хвольсон (1852-1934), известный многим своим четырёхтомным «Курсом физики». Хвольсон сравнил Веру с «гребцом, мощно идущим против течения». Надо признать, полноценное уравнивание в правах женщин-учёных с мужчинами наступит только при большевиках.

На всех петербургских мероприятиях и в доброй дюжине публикаций российских газет и журналов будет проскальзывать вопрос: а что же Ижевский завод? Как там-то почтили память выдающейся женщины? А никак. Даже через много лет, задавая тот же вопрос нашим партийным идеологам, отвечавшим за памятники истории и культуры, приходилось сталкиваться с равнодушием и сомнениями. Она же, мол, классово чужда пролетариату, да и прожила у нас недолго. Поэтому даже скромной мемориальной доски на Генеральском доме так и не появилось.

Изменились времена. В память о В.Е. Богдановской, безусловно, следует назвать улицу (Милиционную?) и, возможно, учредить премию или стипендию для студентов-химиков. Но вот идея установки скульптурного памятника в бывшем Генеральском саду кажется мне сомнительной. Трагический по своему контексту памятник попадёт там в слишком уж легкомысленное и часто просто безвкусное окружение.

Вот наилучшее решение. При будущей, неизбежной реставрации облупленного до неприличия фасада Генеральского дома следует наконец-то установить качественную мемориальную доску с портретом Веры и именами заводских генералов. Кстати, 25 апреля 2014 года в память о том самом трагическом дне 1896 года старейшая ижевская библиотека имени А.Ф. Дерябина, к сожалению, уже расформированная, организовала в том самом северном флигеле дома выставку уникальных книг. Среди них были и те, которыми пользовалась Вера Евстафьевна все 183 дня, что она провела в Ижевске.

Евгений Шумилов

06.03.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта