Планерка

Феликс Симаков: «Влияние журналистов было велико»

В редакции вспомнили о французских газетах в советских киосках, о хлебе из лебеды и пиршестве из картошки и о том, как журналисты помогли Ижевску справиться с последствиями наводнения

Голос ижевского журналиста Феликса Симакова с 1970-х гг. знала вся страна: в течение нескольких десятилетий он был собкором Центрального телевидения СССР (его сюжеты регулярно появлялись в главной советской новостной программе «Время») и радио «Маяк». Заслуженный журналист Удмуртии, заслуженный работник культуры УАССР, он и сейчас, накануне 80-летнего юбилея, продолжает работать, – время на возвращение в «Удмуртскую правду», где он когда-то проходил журналистскую практику, пришлось выкраивать в его плотном графике. Феликс Андреевич вернулся в газету, где начался его профессиональный путь, в качестве временного главного редактора – участника проекта «Планёрка». Разговор получился захватывающим – об эпохе, об обществе, о личности.

Энвиль Касимов: Кем вы ощущаете себя в этой жизни?

– Здравствуйте. Программа «Время». Симаков. Так я в течение многих лет представлялся, звоня в приёмную какого-нибудь генерального директора, и перепуганная секретарша тут же сообщала начальнику, что им заинтересовались в Москве.

А до этого был университет. Наверное, я был единственным из студентов, кто писал диплом по газете L’Humanité («Юманите», в переводе с французского – «Человечество», известное французское коммунистическое издание. – Прим. ред.). Мне помогло, что в школе в селе  Большая Уча Можгинского района (в которой, кстати, одно время работал Кузебай Герд) очень хорошо преподавался французский язык, и в университете у нас были две шикарные преподавательницы-«француженки». В студенческом киоске «Юманите» была всегда, иногда завозили и «Фигаро» (старейшая ежедневная французская газета. – Прим. ред.).

Между прочим, свою журналистскую практику я проходил в этом самом здании – на улице Пастухова, 13, на этом самом этаже – и именно в «Удмуртской правде». Более того, после получения диплома я получил в обкоме рекомендацию начать работать в этой газете.

Сказали работать – я готов. Топаю в редакцию, и в ста метрах от неё встречаю самого Флора Васильева – удмуртского поэта,  редактора газеты «Комсомолец Удмуртии». Он узнал, зачем и куда я иду, и достал из кармана связку ключей: «Это ключи от квартир. Один из них один будет твоим, если придёшь работать в «Комсомолец Удмуртии». Конечно, я сдался: зелёный выпускник, ещё нигде не работавший, получил квартиру в центре Ижевска, на улице Пушкинской.

В «Комсомольце Удмуртии» я проработал два года, но меня всё время тянуло работать на радио. Редакция радио находилась в этом же здании на 1-м этаже. Время от времени я приносил туда свои информации, и, в конце концов, ушёл окончательно.

Анна Вардугина: Насколько вы были свободны в том, что могли написать?

– На последней странице газеты стояла круглая печать «обллит» – это была цензура. Начальник обллита подчинялся непосредственно КГБ. На микрофонных папках радийщиков тоже появлялись эти печати. Со временем у журналистов, хотели они или нет, вырабатывалась внутренняя цензура – сами не писали ничего лишнего, сдавали в редакцию только то, что требовали партия и правительство.

Больше всего от цензуры страдал мой оператор, когда я уже работал собкором Гостелерадио СССР. Верховые планы в Ижевске (с крыш девятиэтажек или других высоких точек) было запрещено снимать категорически – в кадр мог попасть какой-то из закрытых заводов – «Ижмаш», «Ижсталь». Вся республика была закрытая – «оборонка». Ничего лишнего о нас советский зритель не должен был узнать.

Но зато мы отслеживали и освещали на страну все первые нефтяные месторождения в республике. Самым первым было «Архангельское» в Увинском районе, а затем они начали открываться одно за другим. Мы сопровождали все 11 магистральных газопроводов, которые пересекают Удмуртию. Какие красивые кадры снимал там мой оператор Олег Чирков! За освещение строительства газопроводов на территории Удмуртии я получил медаль «За трудовое отличие».

А вообще, по моим подсчётам, за 30 с лишним лет работы в Гостелерадио СССР я подготовил около 15 тысяч телевизионных сюжетов и радиоинформаций.

Как хотите, но можно считать, что мне удалось вынуть из информационного вакуума родную для меня Удмуртию, прежде наглухо закрытую из-за «оборонки».

Кстати, у собкоров была очень приличная зарплата – от 400 до 600 рублей в месяц, на уровне первого секретаря райкома или заведующего отделом обкома партии. Средняя зарплата молодого специалиста тогда была 120 рублей.

– На что вы тратили деньги?

– Они утекали моментально. Иногда мы всем семейством отправлялись отдыхать в Эстонию. Купили машину – «шестёрку», которая считалась по тем временам очень престижной.

Энвиль Касимов: Как относились к журналистам в то время?

– В моём «ведении» как собкора была не только Удмуртия, но и Кировская область. И в каждый наш приезд в Киров в газете «Вятская правда» появлялась информация: «В наш город прибыла съёмочная группа программы «Время». Для каждого завода наш визит был потрясающим событием! Директора заводов готовы были выполнить любое наше желание, потому что самые умные из них понимали: засветиться на Всесоюзном радио, а, тем более, на  Центральном телевидении могло означать большую удачу. Нас проводили по всем цехам, даже закрытым для прессы, но снимать не разрешали.

Но и влияние журналистов было действительно велико. В 1979 году в Ижевске был страшный потоп. В начале мая температура поднялась выше 20 градусов, снег в лесах около Ижа стремительно растаял, вода хлынула в пруд. Его уровень резко повысился, открыли створы. Жители деревянных домов на улице Горького забирались на крыши вместе со своими собаками и козами. Мы с оператором наблюдали за стихией с моста, когда увидели понурого первого секретаря горкома Михаила Ефимовича Зыкова. Я предложил ему снять происходящее и показать на всю страну. Он замахал руками: нельзя, это же катастрофа. А я ответил, что это и надо показать как катастрофу, тогда город получит деньги на ликвидацию последствий. Тогда он отказался, но когда половодье не спало ни на следующий день, ни через два, он позвонил мне сам и сказал: «Снимай!». Мы сделали сюжет, показали его в программе «Время», и Ижевск, действительно, получил деньги из всесоюзного бюджета.

Елена Бородина: Расскажите, пожалуйста, о вашем детстве.

– У меня было военное детство. Я родился на краешке Советской земли – в Приморском крае. Отец служил на границе, был командиром 96-го пулемётного батальона. По словам матери, я рос бойким мальчишкой и постоянно приставал к шофёрам: останавливал на дороге грузовые машины взмахом руки и слёзно умолял: «Дяденька, прокати меня!». Потом меня приютили красноармейцы (перед каждой погранзаставой тогда стояли армейские заслоны) – они меня кормили, поили, развлекали. Среди них были разные мужики – и молодые, и постарше, семейные. Для них я, видимо, был напоминанием об оставленных  детях на своей малой родине. Так меня, как эстафету,  передавали из землянки в землянку – многим хотелось повозиться с ребёнком.

Вот ещё одно яркое воспоминание из детства. Однажды наш сосед, дед Загорулько, высланный в Приморье западный украинец, позвал меня дрова возить. Конечно, я согласился. И вдруг он вывел из хлева корову и запряг её в сани. На этой корове мы и поехали в лес, набрали дров, а дома по возвращении сварили картошку. До сих пор помню этот огромный чугунок, в котором парила картошка! Отец получал паёк, но жили всё равно впроголодь, и эта картошка была настоящим пиршеством.

Но настоящий голод я познал, когда отец в 1945 году демобилизовался. Зимой 1946-го есть было нечего. Помню, как отламывал корку хлеба из лебеды – с виду хлеб был настоящий, но внутри буханки был сплошной чернозём. Но есть хотелось так, что можно было сжевать что угодно.

Энвиль Касимов: Помните День Победы?

– День Победы не помню, зато отлично помню день смерти Сталина. Тогда везде были радиотарелки, и я до сих пор помню эту картину: голос Левитана читает некролог, отец в кальсонах и исподней рубахе стоит перед тарелкой и плачет.

– Как вы познакомились с женой?

– Я её украл! У нас была очень хорошая компания – молодые актёры, писатели, учёные, журналисты. Мы собирались в драмтеатре им. Короленко, замечательно проводили время. Один студент-медик привёл с собой Людмилу, а я предложил ей уйти со мной. Она согласилась! Мы раз погуляли, два… А в 1965 году поженились.

Анна Вардугина: Среди ваших близких друзей не было репрессированных?

– Были. Я женился на дворянке. Её дедом был штабс-капитан Георгий Кислухин, начальник оружейной школы Ижевска. Когда начались гонения на бывших дворян, его вместе с женой отправили в Сибирь. Только через много лет они смогли вернуться в Ижевск.

Один из детей Георгия Кислухина, отец моей жены, был фронтовиком, сражался на Великой Отечественной войне. Он всегда замолкал, когда я спрашивал его о войне. Только однажды, когда мы с ним сидели за рюмкой чая, его прорвало. Он рассказал, как под Дебреценом их, кавалеристов, с шашками наголо бросили на танки. Нужно было остановить танковое наступление, и под пушки и гусеницы бросили людей и лошадей. Бывали на этой войне и такие глупости командования. Хотя за годы на радио я сделал много материалов о фронтовиках, и не раз слышал и о настоящих подвигах, и о подлостях. Например, оказалось, что за фронтовиков выдавали себя бывшие полицаи с оккупированных территорий, из концентрационных лагерей. В лагерях ведь у пленных отбирали документы, а бывшие полицаи забирали их себе и после войны продолжали по ним жить. Таких лже-фронтовиков обнаруживали то тут, то там, и даже была директива – очень тщательно проверять документы, орденские книжки, чтобы почёт и уважение не достались этим подлецам.

Задание УП

Найдите настоящего фронтовика, расскажите о нём хорошо, подробно. Эти люди заслужили, чтобы мы знали о них. И не только о фронтовиках, но и о тружениках тыла, – думаю, ещё живы и здоровы те, кто пацанами и девчонками в годы войны работал на «Ижмаше»  и  других предприятиях. Тем более что Ижевск претендует на звание Города трудовой доблести.

Вопрос УП

Бывший неделю назад гостем «Планёрки» директор филиала «Удмуртский» ПАО «Т Плюс» Дмитрий Разумов спрашивает, что для вас в жизни главное – работа, семья, друзья или что-то ещё?

– Главное, конечно, работа. И хотя моя жена иногда ставит мне в упрёк, что я всю жизнь провёл на работе, она понимает, что я работал и работаю  на благо семьи.

Следующего главного редактора я бы попросил назвать самый светлый день в жизни Удмуртии.

05.03.2020

Автор материала:

Анна Вардугина

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта