Книга "Герои нашего времени"

Митрополит Викторин. Служение и служба

Служить – удел и призвание не только людей в военной форме, но и священников. Служба Отчизне и Служение Богу во многом синонимичны: и там, и там есть место и безусловным нравственным идеалам, и высокому патриотизму, но и сомнениям, человеческой слабости, которую можно поддержать разве что силой духа.

Порой служба и служение совпадают. Митрополит Ижевский и Удмуртский Викторин, ещё будучи отцом Виктором Костенковым, три месяца провёл в эпицентре боёв первой чеченской кампании и за ежедневное укрепление духа наших воинов был награждён медалью «Ветеран боевых действий».

– Владыка, как получилось, что вы оказались на войне?

– Во все времена в тяжёлые для страны и народа дни православные священники всегда делили все тяготы со своими прихожанами. Для меня это единственно возможный путь. Когда началась первая военная кампания в Чечне, я первым попросился отправить меня туда и стал первым полевым священником для наших солдат. И я этим горжусь.

Я тогда был настоятелем Александро-Невского собора и постоянно провожал наших земляков с командировками МВД в Чечню. И после очередных проводов не выдержал и сказал, что сам поеду туда. Я был дружен с генералом (тогда ещё полковником) Григорием Желудовым, мы с ним вместе строили храмы, в том числе первый храм в УФСИНе. Он должен был возглавить очередную командировку в Чечню, и я попросил его вызвать меня туда. Когда он принял командование нашими подразделениями в Чечне, то написал в епархию прошение прислать к нему протоиерея Виктора Костенкова. Указал, что многие служащие нуждаются в духовном наставничестве, что воинам нужны молитва, исповедь.

Как только я получил этот официальный вызов, начал собираться. Мы с народом собрали «посылку на фронт»: две газели продуктов, носков, варежек, других тёплых вещей. С этими двумя машинами я и отправился в Чечню. Пробыл там три месяца.

Мне казалось, это будет  особенный опыт, этакая романтика Кавказа, как в книгах Лермонтова. Романтика кончилась в тот момент, когда я увидел, как по дороге идёт колонна машин, перед ней идут наши солдаты, совсем мальчишки, с миноискателями… и взрываются. Потом я много чего видел. Насмотрелся, как эти пацанята, наши солдаты, живут в палатках – грязные, немытые. Я приходил к ним, спрашивал, кто хочет креститься, и мне со всех сторон кричали: «Меня, меня покрестите!». Им нужна была вера, какая-то сильная опора, потому что все привычные опоры уже не защищали от повседневного ужаса, в котором они оказались. У меня был походный тазик, в котором я крестил наших военнослужащих. Наклоняю голову очередного юноши к воде, а у него с шеи грязь кусками отваливается. Пока провожу обряд, голову ему успеваю помыть в этом тазике… Они все ко мне тянулись, – и офицеры, и рядовые. Я жил в вагончике, и постоянно ночью кто-то ко мне стучался: шли на исповедь или просто поговорить, услышать слово поддержки. Когда меня везли куда-то на броне, надевали шлем, бушлат, чтобы защитить. От встречи с этими людьми у меня остались самые хорошие воспоминания. Со многими работниками УФСИНа меня та кампания сплотила, мы до сих пор поддерживаем отношения.

– Нынешнему расколу между Российской и Украинской православной церковью предшествовал раскол политический и социальный. Церковь его почувствовала?

– Мне казалось, что после событий на Донбассе многие побегут в Россию, но за всё это время ко мне обращался только один священник, который хотел уехать оттуда и искал себе место в российской епархии. Я его пристыдил, сказал ему: какой ты патриот, если бросил свою паству?! Он ведь даже не был женат, он монах, и терять ему в этой жизни нечего: если священник погибнет вместе со своей паствой, он станет мучеником. Я не смог его принять, моя душа его не приняла. Про себя знаю, что если бы снова пришлось служить в окопах, от своего долга не уклонился бы.

– Вы награждены медалью «Ветеран боевых действий»…

– Да, но героем я себя, конечно, не считаю. Я ведь родом из Сарапула, у меня с самого детства перед глазами примеры настоящих героев и героинь, которые преодолевали многие препятствия, чтобы служить Отчизне – и Надежда Дурова, и Антонина Пальшина, и другие. Я вырос в окружении людей, многие из которых прошли Великую Отечественную, совершили настоящие подвиги и не считали себя героями. Моим соседом был фронтовик, танкист, который четыре раза горел в танке. Он весь был покрыт шрамами от тех страшных боёв. Но он пришёл после войны домой, жил полной жизнью, работал, строил дом, – и я верю, что после любых испытаний войной наступит мир, если мы сами будем строить и хранить его.

***

Виктор Григорьевич Костенков родился 10 мая 1953 года в Сарапуле. В 1970 году поступил в Удмуртский государственный педагогический институт. Активно занимался лыжным спортом. В 1979 году рукоположен в сан диакона. В последующие годы активно занимался строительством и реконструкцией храмов на территории Татарстана и Удмуртии. В начале 1990-х в составе группы Вооружённых сил России был одним из первых священников, окормлявших военнослужащих  в Чечне в ходе первой чеченской кампании. 15 сентября 2013 года пострижен в монашество с именем Викторин. С 2015 года – митрополит Ижевский и Удмуртский.

Награждён медалью «Ветеран боевых действий».

Виктория Суворова

07.01.2020

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта