Статьи

Конституция светлых надежд

К 25-летию действующей Конституции Удмуртии и 85-летию статуса республики

Для меня, занимающегося политической и культурной историей родного края, три Конституции Удмуртии – это три важнейшие ступени на долгом пути развития её государственности со всеми сопутствующими надеждами и порой разочарованиями.

Только наличие такого, главного законодательного акта может свидетельствовать о полноценной национальной государственности конкретного народа. Нынешний декабрь богат на подобные юбилеи.

Прежде всего, напомню полузабытое событие: 28 декабря 1934 года было объявлено о преобразовании Удмуртской  (до 1932 года Вотской) автономной области в республику. Такого статуса ещё с начала 1920-х годов  добивался Иосиф Наговицын, но сделать это долго не позволяли кадровые  проблемы и затяжные конфликты в руководстве ВАО.

1. Она была первой

Первая Конституция закрепила за Удмуртией статус «автономной советской социалистической республики», а за Ижевском статус её первой (и единственной!) столицы. Основные положения были заимствованы как из так называемой «сталинской» Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 года, так и из последовавшей затем Конституции РСФСР. Разумеется, во всех этих актах много места было отведено правам советских граждан, но по большей части декларированные права будут игнорироваться или нарушаться.

Среди делегатов II чрезвычайного съезда Советов УАССР, открывшегося в клубе «КОР» 10 ноября 1936 года и затянувшегося, с перерывом, до 14 марта 1937 года, было немало любопытных личностей. Таков, например, практически забытый у нас сейчас самоучка Сергей Симонов – по факту тогдашний «Калашников». Этот конструктор с «низшим» образованием являлся начальником КБ и жил на Советской в историческом «2-ом доме техперсонала». Среди делегатов был и сам директор завода Абрам Быховский, будущий генерал-майор и Герой Социалистического Труда.

Был здесь делегатом также первый редактор главной, уже столичной газеты, только что переименованной из «Ижевской правды» в «Удмуртскую»,  Владимир Кучумов. Его расстреляют в августе 1938 года. Даже самым предусмотрительным и лояльным журналистам было трудно тогда успевать приспособиться ко всем колебаниям линии партии.

Принимал первую Конституцию и самый зловещий палач удмуртской интеллигенции Дмитрий Шлёнов, живший на Красной (Михайловской) площади в коттедже, который позже займёт М.Т. Калашников. Судя по всему, именно с подачи депутата Шлёнова в первую главу Конституции УАССР было вписано торжествующее утверждение о свершившемся в Удмуртии «разгроме националистической контрреволюции» (то есть Кузебая Герда и его окружения). Шёл 1937-й год …

     Вскоре после принятия первой Конституции перед молодой республикой возникнут особые проблемы, связанные с неожиданным и крупным расширением её территории. Мало кто догадывается сейчас о его реальных геополитических, картографических причинах. Расскажу об этом как-нибудь позже. Пока же отмечу только то, что процент титульного народа в УАССР в результате такого «подарка» резко снизился.

2. Новый уровень государственности

Вторая Конституция УАССР, принятая 21 мая 1978 года, отразила новый уровень национальной государственности. Во-первых, эта Конституция была принята сразу. Предыдущая же три года дожидалась своего утверждения Верховным Советом РСФСР. Можно судить, к нам выросло доверие. Во-вторых, мы получили конституционное право контролировать и координировать предприятия союзного и федеративного значения, то есть военно-промышленного комплекса. Затем расширялись полномочия местных Советов. Возрастала и роль депутатских комиссий, было закреплено их правовое положение.

Но одновременно существовала печально известная 6-я статья, аналогичная такой же в Конституциях СССР и РСФСР. Она закрепляла единовластие КПСС. Характерно, что при волевом переименовании столицы УАССР в 1984 году эта партия (точнее её лидеры) запросто нарушила три статьи удмуртской Конституции, даже не известив депутатов Верховного  Совета УАССР.

3. Глоток свободы

Действующая нынче Конституция УР была принята 7 декабря 1994 года последним Верховным Советом УАССР. Он оказался, пожалуй, самым «весёлым» и «говорливым» за всю историю удмуртского парламентаризма. Дело в том, что последний, XII созыв формировался не по тщательно просчитанной разнарядке из обкома КПСС, а по вольному выбору граждан, глотнувших свободы и певших в полный голос «Перемен требуем, перемен!» Перестроечные страсти с сеансами разоблачения к тому времени уже поутихли. Забрезжила надежда на какое-то совсем иное, спокойное и светлое будущее. Каким оно должно быть?

 Решать взялись новые депутаты. Среди них весной 1990 года оказались предприниматели, кооператоры, люди творческих профессий… Преобладал же могущественный директорский корпус, преследующий порой свои бизнес-интересы. Был и единственный депутат из рабочих, но ярко выраженный антикоммунист.

Сессии впервые стали проходить с бурными дискуссиями, голосованиями «против», демонстративным бойкотом заседаний, фракционными заявлениями и даже самыми резкими резолюциями по поводу крутых событий, происходивших в Центре с 1990 по 1993 год.

Незадолго до исторической декабрьской сессии состоялась премьера первого удмуртского полнометражного художественного кинофильма «Тень Алангасара», экзотичного, красочного, но слишком уж идеализирующего «суверенное» удмуртское язычество. Однако фильм ещё и подогрел интерес к этнофутуризму, который на своём уровне посодействовал укреплению творческих связей между народами финно-угорской семьи.

А параллельно продолжалось укрепление Ижевской епархии, игравшей в регионе важную объединяющую роль. Кстати, и самые первые усилия по объединению удмуртов начинались в 1917-1918 годах по инициативе именно священнослужителей-удмуртов, особенно в Глазовском уезде. Большевики через год оттеснят их от этого дела, а позже и уничтожат. В апреле 1993 года нашу епархию возглавил подвергавшийся прежде репрессиям архиепископ (с февраля 2007 г. митрополит) Николай (Шкрумко). Он начинал возрождение монастырей, а уже восстановленный Александро-Невский собор в Ижевске 10 октября 1994 года увенчал шпиль с крестом. Устанавливали его, кстати, удмурт и татарин.

Вот таким был исторический фон ключевого события года. Но работа над Конституцией начиналась ещё летом 1990 года. Конституционную комиссию возглавил председатель Верховного Совета Валентин Кузьмич Тубылов, по-крестьянски мудро гасивший порой совсем уж зашкаливающие дискуссии депутатов. В комиссию вошли и высокопрофессиональные юристы – как практики, например, министр юстиции В.А. Волков, так и теоретики, например, С.Д. Бунтов и М.А. Мокшина из УдГУ. Все проекты предварительно обсуждались в депутатских комиссиях. Национальные вопросы волновали всех.

7 декабря в зале заседаний, что в здании бывшего обкома КПСС, царила торжественная обстановка. Все понимали историческое значение момента. Это подчёркивала и новая  государственная символика. Красовались флаг и герб, величаво звучал гимн. Всё это было принято депутатами чуть раньше, но гимн пока ещё оставался без слов. Создание символов государственности предыдущая Конституция, вроде бы, и не запрещала, но в советское время национально характерная символика для автономных республик всё же не практиковалась.

Разумеется, как и в прошлых случаях, основой для нашей Конституции послужила российская Конституция, принятая 12 декабря 1993 года на всенародном референдуме.

Поначалу в тексте имелась удмуртская специфика, поскольку использовались отдельные идеи «Декларации о государственном суверенитете Удмуртской Республики». Её принял тот же состав депутатов 20 сентября 1990 года, заседавший пока ещё в здании Совета министров на Пушкинской. Депутаты поддались тогда демократической эйфории, хотя большинство жителей Удмуртии, судя по социологическим выкладкам, не желали никакой суверенизации своего края. Практически единогласному голосованию за суверенитет (при всего лишь одном против) немало поспособствовал состоявшийся за день до того коллективный просмотр депутатами документального фильма С.С. Говорухина «Так жить нельзя».

Символично, что вслед за нашей декларацией о каком-то мифическом государственном суверенитете в ноябре 1991 года, то есть в дни, когда уже окончательно трещал по швам «великий и могучий» Советский Союз, I Всесоюзный съезд удмуртов заявил о желании вступить в ОННН («Организацию непредставленных в ООН наций и народов»). По логике названия, стратегической целью этой загадочной организации, главными активистами в  которой были эстонские коллеги, начинавшие знаменитый «парад суверенитетов»,  является  достижение малыми народами членства в ООН, то есть получение полноценного государственного суверенитета.

Уже поэтому, считаю, принятие третьей Конституции УР состоялось вовремя. Правда в её ст.I было поначалу заявлено, что Удмуртия как «государство в составе РФ» «суверенно осуществляет государственную власть на своей территории в соответствии с Конституцией РФ и Конституцией УР». Несколько вызывающий термин «суверенно» будет заменён нейтральным словом «самостоятельно». Язык Конституции должен быть чётким, не допускающим иных толкований. Именно этого добивались юристы из рабочей группы при конституционной комиссии.

Кстати, важным попутным результатом создания новой Конституции стало дальнейшее развитие и обогащение удмуртского языка. Ему был впервые придан статус государственного наравне с русским языком. Принципиальной новацией стало также узаконивание 71 неологизма. Их специально разработала особая комиссия, в которую вошли  опытные журналисты-удмурты и специалисты по удмуртскому языку. А вот прежде у «органов» во главе со Шлёновым нашлось много претензий к переводчикам первой Конституции УАССР, вплоть до причисления их к «врагам народа» за неточность перевода.

Нигде и никогда не бывает идеальных конституций, тем более в эпохи великих перемен. Поэтому депутаты нового высшего органа государственной власти – Государственного Совета УР уже через полгода начали вносить изменения в текст Основного закона. Требовалось привести удмуртскую Конституцию в соответствие с российской. Поначалу мы решили стать не парламентской, а президентской республикой. Потом передумали, но после соответствующего регионального референдума снова решили избирать своего президента. Воздержусь от комментариев, хорошо это или плохо.

Затем придётся убирать остатки понятий «суверенитет» и «гражданство УР». В 1995-1997 годы острые дискуссии вызовет также проблема местного самоуправления. Так зародился громкий конституционный кризис. Его ещё называли «удмуртским» или «муниципальным». Разрешать кризис придётся Конституционному суду РФ, поскольку своего мы так и не создали.

Как бы то ни было, главное в том, что Удмуртия достаточно успешно развивается. Её радикально обновлённое руководство ведёт республику по тому пути, который наметила Конституция 1994 года.

На фото депутаты Верховного Совета УАССР XII созыва

Евгений Шумилов, депутат Верховного Совета УАССР XII созыва

05.12.2019

Автор материала:

Аватар

Удмуртская правда


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

ОТЧЕТЫ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта