Люди

За веру и Отечество

О чём конструктор спрашивал у Патриарха, как Свято-Михайловский собор получил от Калашникова именной колокол, какую боль пришлось ему преодолеть, чтобы посадить рядом с храмом кедр со своей родины, и о какой церкви для Ижевска он мечтал.

Создание оружия и чистота нравственных помыслов могли бы показаться сферами практически непересекающимися, если бы не опыт Михаила Тимофеевича Калашникова. Конструктор главного оружия ХХ века в зрелом возрасте искал ответ на вопрос, насколько его работа соответствует Божьему замыслу, и размышлял о том, насколько его изобретение сможет помочь победе Добра над Злом.

О Михаиле Калашникове вспоминает митрополит Ижевский и Удмуртский Викторин:

– Мы познакомились с Михаилом Тимофеевичем Калашниковым много лет назад, когда я был простым священником. Началось всё с обычных бесед, но вскоре он заинтересовался чтением Библии и Евангелий. Его интересовала тема грехов и ответственности за них. Я стал его духовником, и оставался его духовным отцом до его последнего дня. Он много рассказывал мне о своей юности, молодости. Он был членом партии, но Бога в душе всё равно держал. Письмо, которое он адресовал Святейшему Патриарху Московскому и Всея Руси Кириллу в апреле 2013 года, мы писали вместе.

Сын крестьянки, христианин…

В письме Калашников называет себя «Михайло, 93 лет от роду, сын крестьянки, христианин и православный по вере своей». В письме он сокрушается о том, что на земле остаётся много горя несмотря на усилия светских миротворцев и церкви: «Да, увеличивается количество храмов и монастырей на нашей земле, а зло всё равно не убывает!.. Добро и зло живут, соседствуют, борются и, что самое страшное, смиряются друг с другом в душах людей – вот к чему я пришёл на закате своей земной жизни. Получается какой-то вечный двигатель, который я так хотел изобрести в молодые годы». Особую роль в улучшении нравственного климата в стране Калашников отводит Русской православной церкви, которая, по его словам, «несёт миру святые ценности добра и милосердия»: «И меня Господь надоумил приблизиться на склоне лет с помощью моих друзей к святым таинствам Христовым, исповедоваться и причаститься Телом и Кровью Христовыми».

Важным событием в своей жизни Калашников называет восстановление Свято-Михайловского собора, которое он считал более значимым, чем создание собственного музея. Сам Михаил Тимофеевич в своё время воспротивился строительству музея оружия на историческом месте Свято-Михайловского собора, надеясь, что когда-нибудь храм будет восстановлен: «Когда в 91 год от роду я переступил порог Храма, на душе моей было волнение и чувство… такое, как будто я уже здесь был… Такое чувство даётся, наверное, только крещёному человеку. Как же хорошо, пронеслась тогда в голове мысль, что отказал я в строительстве музея моего имени на этом месте».

Владыко Викторин продолжает:

– Калашников сделал щедрый подарок Свято-Михайловскому собору. Для него этот храм значил особенно много, потому что был посвящён Архангелу Михаилу, его небесному покровителю. Многие семьи преподносили в дар храму иконы, и мы у каждой писали имена дарителей, чтобы они остались в истории храма. И это был бы хороший подарок. Но я предложил Михаилу Тимофеевичу сделать другой дар – колокол. Он согласился. И преподнёс в дар Свято-Михайловскому храму колокол весом 360 килограммов и стоимостью в 380 тысяч рублей. Колокол изготовили в Воронеже, я привёз его в Ижевск, и мы сделали на нём гравировку о том, что колокол отлит благодаря поддержке Калашникова. На самом деле, все 13 колоколов (их вес от 6 кг до 6 тонн) на звоннице Свято-Михайловского собора приобретены для храма разными людьми и их имена увековечены на колоколах.

Дар со слезами на глазах

Митрополит Викторин говорит:

– Сейчас на территории Свято-Михайловского собора растёт кедр с родины Калашникова – саженец привезли из села Курья Алтайского края, где родился будущий конструктор. Это получилось так. Когда в Ижевске был Год зелёных насаждений, в разных уголках города высаживали деревья. Епархия предложила Михаилу Тимофеевичу посадить дерево рядом с собором. Выбрали кедр. С его родины привезли молодое деревце. Он хорошо прижился, растёт за Скамьёй Примирения напротив памятника Петру и Февронии. Когда Калашников сажал этот молодой кедр, он признался, что зарекался высаживать деревья. Слишком тяжёлые воспоминания, как оказалось, были связаны для него с этим действием. Он рассказал нам: «Я посадил у себя на огороде на Воложке две берёзки и назвал их в честь своих дочек. Растут дочки – растут берёзки. Прихожу на огород, глажу стволы, разговариваю с ними, обращаюсь «доченьки».  Однажды прихожу –  одна березка целая стоит, а вторую на веники срубили. А в Москве дочь погибла». Он рассказывает это, мы, молодые священники, слушаем, слова вымолвить не можем – без слёз никто не стоял. Он рассказывал об этом обыденным тоном, но эта история тронула всех до глубины души.

И было особенно важно, что он решил изменить своё решение и посадить этот кедр. «Будут люди смотреть на Храм и на Дерево и думать об этом соседстве двух вечных символов Добра и Жизни. И моя душа будет радоваться, наблюдая с высот небесных за этой красотой и благодатью», – объяснил своё решение посадить молодой кедр в Ижевске Калашников в письме Патриарху Кириллу.

Голос сердца

Самым отчаянным, мучившим Калашникова вопросом, обращённым к Патриарху, была нравственная оценка работы над усовершенствованием оружия. Несмотря на то, что во всех своих публичных выступлениях Калашников повторял, что автомат создавал не для нападения, а для защиты Отечества, и не ради войны, а ради мира, в глубине его совестливой, ищущей правды души оставался вопрос к самому себе. «Моя душевная боль нестерпима, один и тот же неразрешимый вопрос: коль мой автомат лишал людей жизни, стало быть и я, Михайло Калашников, повинен в смерти людей, пусть даже врага?» – спрашивал Калашников у патриарха. Митрополит Викторин поясняет:

– В письме Святейшему Патриарху он хотел получить ответ на мучивший его вопрос. Он создал автомат, который знают во всём мире, но ему это не приносило удовлетворения, потому что он знал: из этого автомата стреляют и бандиты, его используют и в жестоких войнах во всех уголках света, убивая, в том числе, мирных людей. Его это глодало и мучило. Он сомневался, простит ли ему Господь создание такого оружия. Он сам считал, что это будет самая большая его вина, за которую ему придётся держать ответ, когда он предстанет перед Богом. Он постоянно задумывался о последствиях своей работы. Рефлексировал. Сомневался. Казалось бы, человек, чьи достижения оценены государством, подтверждены званиями, премиями и официальным почётом, мог бы жить спокойно, в убеждении, что всё сделал правильно. Но для Калашникова голос совести, голос сердца всегда был важен, и он задумывался о том, с чем он войдёт в вечность, предстанет перед Богом. Не земные блага, а Суд Божий для него был мерилом его поступков и достижений. Святейший ответил ему так же, как и я отвечал ему на его сомнения, что он создал оружие не для убийства, а для защиты. Это было оружие сдерживания, оружие мира.

Духовное завещание

Дружба Митрополита Викторина и прославленного оружейника продлилась до самого конца:

– На свой последний день рождения он не пригласил никого из представителей власти – только меня и ещё одного человека из «Росвооружения», с которым у него сложились доверительные отношения. Он уже знал, что тяжело болен, и готовился к смерти. Когда ему казалось, что конец близок, он причащался и исповедался. Причастие и исповедь его поднимали. Он возвращался на работу. Он был простым и искренним человеком, таким он и останется в моей памяти.

Есть у митрополита Викторина «поручение» от Калашникова, которое пока не удаётся выполнить:

–  Мы не можем построить храм Святой Мученицы Екатерины на пруду – здание отобрано у церкви. А это храм, задуманный Михаилом Тимофеевичем Калашниковым перед смертью. Екатерина – покровительница всех оружейников. В Ижевске в каждом храме был Придел Екатерины – и в Александро-Невском, и в Троицком, и в Свято-Михайловском. Калашников обратился ко мне с предложением создать отдельный храм Екатерины вблизи от колыбели ижевского оружейного мастерства. И мы начали строить этот храм. Не оставляю надежды, что рано или поздно мы выполним эту волю Михаила Тимофеевича Калашникова.

Фото Сергея Рогозина / из архива “УП”

11.11.2019

Автор материала:

Анна Вардугина

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта