Первые годы удмуртской государственности: документы эпохи
Культура

Первые годы удмуртской государственности: документы эпохи

4 ноября 1920 года был подписан Декрет об образовании Вотской автономной области. Удмуртский народ получил право на самоопределение. И хотя становление государственности происходило в тяжелейшее время, сумел сохранить её.

Непосредственных свидетелей становления государственности Удмуртии, конечно, уже не осталось. Но представить, в какой атмосфере, на фоне каких социальных событий, среди каких людей молодая государственность делала свои первые шаги, можно, благодаря сохранившемуся вещественному миру. Многие предметы, связанные с первыми государственными деятелями молодой автономии, хранятся в Национальном музее Удмуртии им. К. Герда. Если вглядеться в эти документы, фотографии, предметы искусства и быта внимательнее, можно услышать голос того страшного и великого времени.

Постановление Совета народных комиссаров 2/XI-20 г.

2 ноября 1920 года было подписано Постановление Совета народных комиссаров об образовании автономных областей калмыцкого, марийского и вотяцкого народов. Потёртый, с рваными краями лист постановления – один из ценных исторических экспонатов музея: удивительным образом его внешний облик становится иллюстрацией драматичной истории столетней давности.

Удмуртская Автономная Советская Социалистическая Республика появилась только в 1934 году, до конца 1930-х менялись её границы, складывалась законодательная база (Конституция УАССР была принята в 1937 году). Но именно первое десятилетие молодой автономии заложило основы национального самосознания, дало мощный толчок развитию промышленности, образования, культуры. Тогда Удмуртия осознавала себя, буквально отвоёвывала себе право на жизнь в борьбе с голодом, безграмотностью, эпидемиями оспы и тифа, с разрухой, оставленной Гражданской войной.

Картина Семёна Виноградова «У истоков автономии Удмуртии» (1980 г.).

К 60-летию удмуртской государственности по заказу Национального музея художник Семён Виноградов написал масштабное полотно, восстанавливающее исторический момент: глава Вотского комиссариата Иосиф Наговицын присутствует на обсуждении границ будущей автономии с председателем Совета народных комиссаров Владимиром Лениным и Председателем Всероссийского центрального исполнительного комитета РСФСР Михаилом Калининым.

В день подписания декрета об автономии вотского народа сотни рабочих Ижевска вышли на митинг, приветствуя решение Кремля.

Первые годы становления молодой республики были чрезвычайно тяжёлыми. Только что закончилась гражданская война, которая катком прошлась по региону. Ижевско-Воткинское восстание стало одной из самых драматичных страниц послереволюционной истории Поволжья. Воткинский и Ижевский заводы понесли потери. Сотни кадровых работников, умелых мастеровых с заводов Ижевска, Сарапула и Воткинска ушли с белогвардейцами на запад, в Сибирь, а оттуда рассыпались по всему миру – в Харбин, в Париж, в Вену.

В фондах Национального музея Удмуртии хранится письмо, которое Наговицын в 1920 году написал своей жене, ещё не вернувшейся тогда из эмиграции: «У нас огромная нужда во всех работниках. Я бы порекомендовал тебе скорее вернуться сюда. Вспомнила бы своё прежнее учительство. Меня поражаете, как можно сидеть в такое время в Швейцарии. (…) Ты неправильно пишешь во-первых «Вятский», разве ты забыла, что я вотяк и нужно писать «Вотский». Мы создаем новые школы, педагогические курсы, издаем газеты, книги и т.д.».

Чернильный прибор Иосифа Наговицына

Хранящаяся в музее фаянсовая подставка под чернильницы, перьевые ручки и карандаши только на первый взгляд кажутся типовыми конторскими предметами в стиле молодой советской власти. В Ижевске комиссар, вернувшийся в Россию после нескольких лет вынужденной европейской эмиграции, жил очень скромно: в его комнатке площадью около 10 кв. метров стояли только железная кровать, рабочий стол, дерматиновое жёсткое кресло, тумбочка и книжный шкаф. Едва ли не единственным предметом роскоши был серебряный письменный прибор, который он получил в подарок от однопартийцев.

В 1921 году, в разгар поволжского голода, Наговицын передал увесистую серебряную вещь в фонд помощи голодающим. Туда же отправлялись продукты (тушёнка, крупа, сахар) из пайка, который его жена получала в Москве и присылала ему в Удмуртию с просьбой передать их голодающим людям. Народное достояние Наговицын ценил выше личного. Несмотря на то, что в голодный год указом Сталина из церквей изымались золотые и серебряные предметы, вотский комиссар распорядился церковное имущество не трогать (спустя несколько лет он будет пытаться спасти от разрушения Свято-Михайловский собор, но это уже другая история).

Голод в 1921 году охватил 18 губерний Поволжья, в том числе территорию Удмуртии. Неурожай, оставивший амбары совершенно пустыми, пришёл сразу после изматывающей гражданской войны и последовавшей затем продразвёрстки. Жители молодой автономии ели лебеду и древесную кору, смертность, особенно детская, была чрезвычайно высокой. Выжить помогло объединение с русским народом и с коммунистическим интернационалом. По территории Удмуртии курсировали санитарно-питательные поезда, которые были организованы рабочими Китая и США. Поезда останавливались на станциях, к ним сходились (а иногда буквально сползались) голодающие и получали пищу.

К 1924 году катастрофические последствия большого голода были преодолены. Однажды однопартийцы, увидев, что на рабочем столе Наговицына нет хорошего письменного прибора, преподнесли ему новый – более простой и практичный.

Фотография Ольги Никитичны Красильниковой, занимавшейся в 1920-годах ликвидацией неграмотности в удмуртских деревнях

Менее чем за год до создания Вотской автономии, 26 декабря 1919 года, был подписан декрет «О ликвидации безграмотности в РСФСР». Декрет предписывал всем гражданам страны в возрасте от 5 до 50 лет учиться читать и писать на русском или на родном языке. Для молодой удмуртской автономии задача была чрезвычайно актуальна: в 1916 году среди удмуртов грамотными были только 13-14 процентов. В городах «ликбезы» открывались при заводах и предприятиях (на учёбу рабочие тратили по одному часу в день). Уже в 1922 году начала работать новая большая государственная школа им. Наговицына на улице Карла Либкнехта – элегантное краснокирпичное здание в стиле модерн и сейчас стоит у Сенного рынка. Самые отчаянные энтузиасты-учителя отправлялись учить грамоте крестьян. Одной из таких подвижниц была Ольга Никитична Красильникова (Сальникова). В годы гражданской войны Красильникова воевала в Азинской дивизии, училась в Москве, в Университете Востока, встречалась с Лениным, в 1920-е ликвидировала безграмотность в удмуртских деревнях. Школ там не было, поэтому учительница просто ходила по домам. В некоторых деревнях читать и писать умели всего два-три человека, женщины были неграмотны все без исключения. Самым сложным для Красильниковой и её коллег было уговорить крестьян позволить женщинам учиться: во многих семьях мужья и родители были категорически против. В пику этой косности Красильникова стала одной из учредительниц организации, которая обучала грамоте только сельских женщин. Первое десятилетие борьбы с неграмотностью стало переломным: уже в 1930-х количество студентов из Удмуртии, поступающих в вузы Москвы и Ленинграда, многократно увеличилось, начала складываться национальная интеллектуальная элита.

Первое электричество

Обретённая государственность принесла удмуртскому народу свет – в буквальном значении. В 1920-х началась электрификация молодой советской автономии. В первую очередь электричество провели на заводы и предприятия. Это стало поворотным моментом для развития местной промышленности. Не только такие гиганты, как «Ижсталь», вышли на новые мощности (здесь была построена крупнейшая на то время в мире газогенераторная станция, открыт электроволочильный цех). А в сёла и деревни вслед за грамотностью приходят «лампочки Ильича».

Уже в первую советскую пятилетку появились сотни предприятий, которые получили всесоюзное значение. Один из ярчайших примеров – завод «Дубитель» в Можге. Вплоть до революции дубильные вещества в Россию привозили из Европы, и собственное производство должно было решить проблему импортозамещения (да, 90 лет назад перед нашей страной стояли те же задачи, что и сегодня). Уже в 1931 году в Можге начали производство дубильных экстрактов из ивовой и еловой коры. Дубильные вещества, произведённые в Удмуртской АССР, закупали предприятия по всей стране, и, конечно, использовали их и внутри молодой республики. Только в Сарапуле существовало более ста предприятий, занимающихся пошивом обуви. Великолепное качество сарапульской обуви было, как сказали бы сейчас, брендом удмуртской автономии. Обувь тут не только шили: мастера фабрик сами подготавливали кожи, добиваясь мягкости, высокой износостойкости и привлекательного товарного вида.

Благодаря тому, что удмуртский народ обрёл автономию и последующему финансированию из государственного бюджета всего за несколько лет Удмуртия становится крупным, всесоюзного значения, центром станкостроения и мотоциклостроения, сохраняет статус земли оружейников и сталеваров.

31.10.2019

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта