Планёрка с Алексеем Загребиным: «Удмуртская культура – это живая саморазвивающаяся система»
Планерка

Планёрка с Алексеем Загребиным: «Удмуртская культура – это живая саморазвивающаяся система»

В редакции поговорили о сохранении удмуртского языка, о самой интересной науке этнографии и о том, как совмещать депутатскую деятельность с преподаванием.

Алексей Загребин – учёный-этнограф, доктор исторических наук и профессор РАН, уже несколько лет работает депутатом Государственной Думы России в Комитете по образованию и науке. При этом он продолжает преподавать в Удмуртском государственном университете и вести научную деятельность. Как всё это успеть и найти время на семью и увлечения, Алексей Загребин рассказал в рубрике «Планёрка», заняв кресло главного редактора «УП».

Анна Вардугина:

– Как удаётся совмещать депутатскую деятельность с преподавательской?

– У меня почти символические 0,2 ставки в Удмуртском государственном университете. Но в это, казалось бы, несущественное количество часов умещается общий курс этнологии. Тот основополагающий курс первого года обучения на историческом факультете, что был введён в учебный процесс выдающимся удмуртским учёным, моим учителем Владимиром Емельяновичем Владыкиным. Я всегда с гордостью говорю, что воспринял эту дисциплину от него. И вот уже на протяжении 7 лет, встречаясь с неофитами, произношу: «Как говорит профессор Владыкин, а я с ним согласен на 100%, самая интересная наука – это этнография, наука о народах и культурах».

– Заняв депутатское кресло, вы могли отказаться от преподавания. Почему вы посчитали необходимым сохранить эту должность?

– Где бы я ни работал, а в моей жизни кроме школы, университета и академического института была госслужба, всегда старался сохранить своё изначальное, природное, очень хочется верить, призвание – педагогическую деятельность. Дело в том, что я учитель уже в четвёртом поколении. Моя прабабушка стала учительницей ещё в самом начале XX века, по окончании Елабужского епархиального женского училища. Учителями были бабушка и дед – выпускники Можгинского педтехникума, а мама много лет преподавала в УдГУ.

Анна Вардугина:

– Дискуссии вокруг сохранения удмуртского языка разгораются с новой силой. На ваш взгляд, действительно ли удмуртский язык в опасности? Как его сохранить?

– Исторически, казалось, всё складывалось успешно. В 1920 году утвердилась Удмуртская автономия, её руководством был взят курс на развитие и утверждение государственного статуса удмуртского языка. В короткий срок учёными и деятелями творческих союзов была проведена титаническая работа по созданию его литературных форм. Но когда начались проблемы? Скорее всего, одной из точек отсчёта можно считать 1960-е годы, когда на фоне укрупнения колхозов и ликвидации «бесперспективных деревень» сельское население устремилось в города. Удмуртская молодёжь также втягивается в урбанизационный процесс, но уже второе поколение «городских удмуртов» оказалось в большинстве не знающим родного языка. Почему? Объективно потому, что удмурты в массе своей не имели опыта городской жизни, а власти, поддерживая развитие языковых программ на селе, даже не подумали о том, что удмурты, как и многие народы СССР, становятся «городским этносом». Для меня это и личная история. Родившись в Ижевске и слыша удмуртскую речь на каникулах в деревне или по радио и телевидению, где тогда работал мой отец, я тогда не задумывался, почему в моей школе нет уроков удмуртского языка. Задумался позже, записавшись на языковые курсы, сев за учебники и словари уже в студенческие годы. Можно сказать, что если дома говорят на родном языке, он будет жить. Согласен. Но какой это будет язык? Бытовой, для домашнего употребления? Родятся ли Пушкины, Лермонтовы и другие выдающиеся умы, не понимая языка как научной системы? Может быть. В любом случае, они должны будут языковую планету освоить сами, а без учителя это сложно. Другими словами, главная проблема удмуртского языка в том, что его носители стали горожанами, а сам язык «горожанином» пока что не стал.

– Национальные активисты, в частности, говорят о том, что необходимо ввести обязательное изучение удмуртского языка во всех школах. Это перегиб или норма?

– Вводить обязательное изучение языка в текущей исторической ситуации, считаю, было бы неверно, и ни к чему хорошему это не приведёт. Удмуртская культура и язык как её органическая часть – это живая саморазвивающаяся система. Но она будет развиваться только тогда, когда будет кому и для чего на этом языке говорить. Сейчас, к сожалению, область применения языка пока что невелика. Если мы, как государство, как республика, создадим сферы применения языка вплоть до интернета, до телеграмм-каналов и контента на «умных остановках», люди будут задумываться: «Может, это что-то интересное, надо почитать». Я знаком с молодыми людьми, которые создают в том числе новую удмуртскую культуру, «новый удмуртский язык». У них не так много площадок и возможностей влиять на ситуацию. Если им оказать поддержку по линии государственной национальной и образовательной политики, то и применение языка будет более широким. Национальная политика, как мне представляется, это, прежде всего, поиск стимулов и смыслов для сохранения языкового и культурного многообразия России как фундамента нашей этнической и конфессиональной множественности.

Владимир Байметов:

Академик Валерий Тишков недавно высказал тезис, что народ не умирает с исчезновением языка. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Я давно знаком с Валерием Александровичем Тишковым, уважаю его как выдающегося учёного и организатора науки, но не всегда согласен, с тем, что он пишет и говорит. Может ли существовать язык без народа? Может. Какой это будет язык? Мёртвый. Правда, есть случаи возрождения казалось бы утраченных языков – иврит, ирландский, валлийский языки и др. За этими примерами стоит государственная воля, общественный запрос и финансовые затраты. Может ли существовать народ без своего языка? Живут же англо-новозеландцы, англо-канадцы, шотландцы… Я далёк от мысли, что они скоро заговорят на гаэльском, языке маори или на одном из десятков индейских диалектов, тем не менее, каждый из них ищет средства выражения своей «самости», поскольку народ говорит языком своей культуры. А традиционная культура создаётся только на изначальном языке.

Анна Вардугина:

– Что для Удмуртии сейчас бы стало благом? Насаждать удмуртский язык или пустить всё на самотёк?

– Ни то, ни другое. Я стою за то, чтобы работали разного уровня «институты развития», начиная с самого раннего: «языковые гнёзда» в детских садах, школьные спецкурсы и олимпиады, студенческие театры, муниципальные, региональные и федеральные программы поддержки, для того, чтобы языки народов России осознанно и уверенно входили в глобальный мир.

Сергей Рогозин:

– В Госдуме вы общаетесь с депутатами из других регионов. Перед ними возникают какие-то аналогичные задачи национальных языков?

– Эта проблематика актуальна абсолютно повсеместно, но она повсюду разная. Когда я говорил с депутатами из Дагестана, они мне рассказали: «У нас десятки языков, из них несколько преподаются в школе и имеют развитую литературную традицию. Но у нас другая проблема – это русский язык. То есть на русский нужно обратить больше внимания, чтобы наши дети, поступая в вузы, приезжая в большие города, не чувствовали себя некомфортно».

Анна Вардугина:

– В вашей семье следующее поколение знает удмуртский язык?

– Пытаюсь обучать дочь, правда, с «переменным успехом». Хорошо, что есть удмуртско-русско-английский детский словарь. Так мы узнаём сразу три звучания одного слова. Я прекрасно понимаю, что и без английского в современном мире двинуться вперёд невозможно.

– Когда вы вошли в кабинет, обратили внимание на зеленое сукно на столе. Вы игрок?

– Не как Достоевский, конечно, но человек я азартный. Я вырос в интереснейшем доме – Красноармейская, 128. Он стоял на границе «каменного и деревянного миров»: с нашей стороны улицы – каменные дома, а если перейти улицу Карла Либкнехта, там начинался деревянный мир частного сектора. Наш футбольный клуб «Первомаец» был через дорогу в районе «камушки», и порой после игры было немного боязно возвращаться домой. Но, видимо, желание борьбы с тех пор меня не покидает, поэтому я долгое время играл в футбол. В том числе за факультетскую команду, пока хорошенько не получил по ахиллову сухожилию и пару лет даже прихрамывал. После этого отношения с футболом у меня закончились. Потом, когда стал заместителем декана исторического факультета по социальным вопросам, пристрастился к бильярду, и мы организовали турнир «Покати шаром». Он проходил на историческом факультете на протяжении почти 10 лет. Это был американский быстрый бильярд. Сейчас я старюсь подняться на новый уровень и учусь играть в русский бильярд. Это гораздо сложнее, там другая механика. В этом случае я, конечно, игрок.

– Депутатская деятельность, преподавание, наука – как выдержать такую колоссальную нагрузку?

– Надо просто меньше спать. Мне достаточно 5-6 часов. Наверное, я привык, поскольку наукой можно заниматься только таким образом. Конечно, жёсткая концентрация не бывает постоянной, но этот режим позволяет успевать многое.

– Как депутату за последнее время за что ставите себе зачёт?

– Это Федеральный закон, инициированный депутатами, избранными в Государственную Думу от Удмуртской Республики (А.К. Исаев, В.В. Бузилов, А.Е. Загребин, И.В. Сапко, А.Б. Василенко), о безвозмездном восстановлении документов, утраченных гражданами в результате стихийных бедствий, пожаров и других непредвиденных происшествий. Это поправки к Федеральному закону об образовании в части целевого обучения – это то, с чем мы шли на выборы. Это, конечно, не советская система послевузовского распределения, но мы смогли улучшить законодательство, дающее работодателю дополнительные возможности для подготовки нужных ему специалистов. Далее, закон об усилении практической подготовки обучающихся, вернувший производственные практики в образовательный процесс. Мы его ещё будем доводить до ума, узаконивая базовые кафедры на предприятиях и базовые кафедры предприятий в вузах и других учебных заведениях. И первый шаг к тому – школы, находящиеся под кураторством Российской академии наук. В Ижевске это лицеи № 29, 14 и 41. Кроме того, являясь куратором Экспертного совета по международному сотрудничеству в сферах образования и науки, вместе с коллегами стараюсь содействовать продвижению отечественных образовательных технологии за рубежом, привлечению иностранных студентов и аспирантов в российские университеты.

Сергей Рогозин: 

– Нет ли у вас желания принять участие в какой-нибудь археологической экспедиции?

– Мне повезло. Я не просто принимал в них участие, я их организовывал. С того момента, как в 2008 году стал директором Удмуртского института истории, языка и литературы УрО РАН, таких экспедиций было немало. В изучении памятников средневековья на Чепце есть мой, пусть небольшой, но вклад в развитие археологии. Хотя, прежде всего, я этнограф.

– Вы сами что-нибудь находили на раскопках?

– В памяти осталась нетривиальная экспедиция лета 1990 года. Я окончил первый курс, и у нас была археологическая практика. Профессор Л.Д. Макаров повёз нас в Киров, где мы по хоздоговорной теме раскапывали Хлыновский кремль. Раскоп был ужасающий, 7 метров глубины. Это трапы, трапы и трапы, по которым на носилках нужно было поднимать грунт. Когда докопали до 2 метров, нашли отхожее место времен гражданской войны. Мы с двух сторон его окопали и углубились дальше. Аромат был ещё тот! Так что эту экспедицию запомнили все её участники.

А что я нашёл? Приобрёл жизненный опыт: что из любой, даже самой тяжёлой ситуации есть выход. Главное, сохранять чувство юмора!

Задание «УП»

– Это, наверное, не задание, а предложение открыть рубрику: «История сёл и городов Удмуртии». Поговорить с обычными людьми о том, что они знают об истории своего поселения. Расспросить, что они помнят или слышали о том или ином событии. Устная история, голоса предков, помогают нам сохранить ощущение родной земли даже в киберпространстве.

Вопрос «УП»

Ветеран внутренней службы, полковник в отставке Владимир Феоктистов спрашивает: когда построим коммунизм?

– Когда построим коммунизм, я не знаю, но побороться за светлое будущее считаю делом обязательным.

Вопрос для следующего гостя «Планёрки»:

– Какой вы видите газету «Удмуртская правда» через 100 лет?

Фото Сергея Рогозина

17.10.2019

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта