Владимир Феоктистов: «В бою всегда страшно»
Планерка

Владимир Феоктистов: «В бою всегда страшно»

В редакции поговорили о событиях второй чеченской кампании, узнали, каким был Герой России Ильфат Закиров и вспомнили секунды, которые оставляют самые глубокие следы в жизни.

В марте 2000 года на Северном Кавказе, в селе Комсомольское Чеченской Республики, развернулась операция по уничтожению крупной банды незаконных формирований. Шла вторая чеченская кампания. 14 марта перед штурмовым отделением «Кречет» поставили задачу – в составе других подразделений произвести зачистку опорного пункта боевиков. Руководил группой бойцов ижевского отряда Ильфат Закиров. Тогда ещё никто не знал, что это будет его последний бой. Он до последней секунды жизни отбивался от врагов и тем самым дал спастись своим товарищам. Тогда отряд потерял и второго бойца – младшего лейтенанта Валерия Бахарева.

Всё это произошло на глазах Владимира Феоктистова, одного из бойцов отряда. С тех пор прошло почти 20 лет. Сегодня Владимир Гекторович – ветеран внутренней службы, полковник в отставке. За его плечами – 3 года срочной службы на Тихоокеанском флоте, 10 лет работы сталеваром на Ижевском механическом заводе и практически вся остальная жизнь – служба в уголовно-исполнительной системе. На его парадном кителе – орден Мужества, медаль Суворова, медали «За воинскую доблесть» и «За укрепление боевого содружества».

О жизни военного человека Владимир Феоктистов рассказал в рубрике «Планёрка», заняв кресло главного редактора «УП».

Анна Вардугина:

– Из всей вашей биографии что для вас было самым важным?

– В 1994 году меня пригласили в небольшой отряд специально назначения уголовно-исполнительной системе (УИС) по Удмуртской Республике. Он был создан 1 июля 1991 года. Сейчас он называется «Кречет». В отряд пригласил бывший командир Николай Сергеевич Мерзляков. В 1995 году я получил звание младшего лейтенанта. Так началась моя служба.

Сначала занимался вооружением. Тогда спецоружия было мало, мы его получали в Москве, спецснаряжение – в Санкт-Петербурге. Ездил в командировки за всем этим.

В 1995 году началась первая чеченская кампания. Наши сотрудники в составе десяти человек выезжали в Грозный для несения службы на блокпосту. Потом выехали ещё десять человек, я был в их числе. Ездил в качестве водителя на ГАЗ-66, доставлял оружие и боеприпасы в город Моздок.

В 1999 году началась вторая чеченская кампания. В августе боевики под командованием террориста Басаева вошли в Дагестан. Я в составе снайперской пары участвовал в штурме села Карамахи. Были мы там около трёх недель, уехали уже в конце сентября. А через две недели после возвращения снова командировка – на этот раз в Горагорский.

– Ваша первая боевая операция. Как это было? Как проявлялось боевое братство?

– Это было во вторую кампанию в 1999 году, в Горагорском. Вместе с нашим отрядом были отряды из Москвы, Ульяновска, Тулы. Уже тогда Ильфат Закиров был в составе группы. Свой день рождения, 25 лет, отмечал прямо там – в Грозном, и 30-летие ему пришлось отмечать тоже в Грозном вместе с нами. Тогда в отряде были уже все офицеры. Команда – 25 человек.

Условия приходилось создавать самим. В январе 2000 года нас выгрузили на территорию бывшего военного аэродрома Ханкала прямо в заснеженное поле. Поставили

палатки, обустроили быт. Нет дров? Ваши проблемы. Приходилось ездить в Грозный и разбирать уцелевшие после бомбёжек части заборов и дома.

– Насколько важно быть товарищами в таких ситуациях? Или каждый просто выполнял приказ?

– Грозный тогда представлял жуткую картину. Встречались такие воронки, что в них можно было КамАЗ поставить с прицепом. Трупы валялись… По подвалам прятались женщины, старики – кто не смог уйти. Бывали случаи, что минировали беженцев и их имущество. В городе был введён комендантский час. А нашей задачей было сопровождение снайперских пар, зачистка территории, работа по адресам.

В таких случаях у тебя должно быть полное доверие к товарищу. Снайперскую пару прикрывают ещё несколько человек: допустим, пулемётный расчёт и два бойца. И выходя на рубеж, ты должен знать, кто у тебя за спиной. Идти трудно, везде мины, нужно смотреть вперёд. Поэтому ты должен на 100% быть уверен, что позади всё спокойно. Прикрытие – твой шанс на жизнь. Тут без доверия никак.

– Как это доверие нарабатывается?

– Естественно, сначала это всё отрабатывается здесь – в городе. В Ижевске находили старые разрушенные здания, там и тренировались. Нарабатывали приёмы в паре, тройке, четвёрке…

Игорь Егоров:

– Специального полигона нет для подготовки?

– Был полигон войсковой части 6575. На этой базе была полоса препятствий. Мы там сдавали экзамены на право ношения крапового берета. Тогда ещё ничего подобного не было, нормативы сами разрабатывали.

Старались жизнь свою разнообразить: прыгали с парашютом, погружались с аквалангом, проходили соревнования среди спецподразделений Удмуртии по рукопашному бою и снайпингу, участвовали в эстафетах по прикладному мастерству, совершали многодневные полевые выходы с минимумом продуктов, но с оружием.

Анжела Поздеева:

– Каким был ваш отряд?

– Мне было 35 лет, бойцы шутили: «Володя, тебе уже 35 лет, а ты младший лейтенант – карьерист!» Даже дали позывной «дед». Смеялись, что все они могли бы быть моими детьми.

Во время командировки в Грозный мне уже было 40 лет. А Валере Бахареву исполнилось только 20. Когда они погибли, у моей дочери было день рождения – ей тоже исполнилось 20 лет. Утром меня поздравляли, а уже в обед мы потеряли двух наших бойцов…

– Это произошло во время зачистки села Комсомольское. Как разворачивались события?

– Все эти события начались 5 марта. Маленький посёлок между двумя горами: речка Гойта, мостик, кладбище, дамба, школа…

С нашей стороны было много разных подразделений, поэтому не было чёткого взаимодействия, произошёл разнобой по связи. Мы были внутри, десантники – на сопках в оцеплении, авиация отрабатывала район при помощи корректировщиков.

Речка Гойта служила рубежом: боевики на одной стороне, мы – на другой. Мы их видим, они – нас. Друг в друга стреляем, днём перемещаемся только перебежками.

После 20 марта наехали корреспонденты. В это время нам уже сдавались по 100 человек: среди наёмников были арабы, индусы, китайцы.

– Что произошло в тот день, когда вы потеряли двух своих бойцов?

– Комсомольское – родовое село Гелаева (чеченский полевой командир – Прим. ред.). Он зашёл туда, решив установить там свой порядок. Вместе с ним – около 1500 бойцов.

Всё началось 5 марта. Сначала питерский отряд натолкнулся на их дозор. В перестрелке потеряли одного раненого и оружие. Позже прошло совещание генералов, на котором решили блокировать Гелаева в этом селе. Обложили со всех сторон и выбрали выжидательную тактику. Нам дали участок, мы встали на позицию.

14 марта в 8 часов к нам пришли два танка, и мы пошли в село. До этого авиация уже бомбила банду Гелаева, очень много раненых скопилось в районе школы. Там их группировка и заняла круговую оборону. Мы до этого места дошли, и тут началось со всех сторон…

Наш отряд был разбит на четвёрки. Я шёл со своей. Заглянул в окно дома, а на меня в упор очередь. Повезло, что стреляли с разворота и не попали. Забегаю во двор: лежит Валера Бахарев, а от свежей крови исходит пар – было уже холодно. Я потянул его за башмак, а он вытянулся как трансформер: весь переломанный. В это время Ильфат стоял на коленках. У него глаз висит, а он его пытается затолкать обратно. Живой ещё был. Полез за ним, а под ноги мне тут же прилетела граната. Я отскочил, а Ильфата добили этой гранатой… Из проёма вылез один из боевиков, искал меня, чтобы добить. Я зацепился ремнём автомата, но тут на подмогу успел наш боец Стас Подшивалов. Застрелил его в упор. Всё это произошло в какие-то секунды.

Анна Вардугина:

– Успеваешь в этот момент прокрутить ленту жизни?

– Нет. Я почему-то был уверен, что в тот день, 14 марта, меня точно не убьют. Осознание приходит позже. Наступает мандраж от мысли, что это мог быть мой последний день.

– Сколько раз вы ещё были так близко от смерти?

– Ещё несколько раз. Тем же вечером мы решили перекусить внутри одного из домов. Он построен в виде буквы «П», мы подкатили трактор, заблокировали ворота. Только костёр разожгли – с горы с крупнокалиберного пулемёта снесли угол дома. Пришлось потушить огонь.

– Часто там было страшно?

– Не боятся только дураки. В бою всегда страшно. Я же обычный человек, не супергерой из фильма. Это в кино пули отскакивают, а в жизни убивают.

Елена Бородина:

– После гибели Ильфата Закирова его имя стала носить школа № 55 в Ижевске, где он учился, позже его именем назвали улицу, в честь него проходят всероссийские турниры по дзюдо. А каким он был в жизни?

– Мы сдружились, когда я пришёл в отряд. У нас было две тренировки в день: утром кросс, после обеда рукопашка. По вторникам, допустим, плавание, по средам – тир. Ильфат служил в ВДВ, очень хотел попасть в Афганистан, но не получилось. После службы в армии вёл секцию дзюдо в школе.

Он был очень жизнерадостным, занимался спортом, любил пошутить. Мы вместе отдыхали, ездили на Каму рыбачить.

– С однополчанами связь поддерживаете?

– Да, с командирами бывшими, бойцами. Среди них есть и те, которые продолжают службу в горячих точках.

– Как вы оцениваете чеченскую войну?

– Сейчас я бы пожал руку тем, с кем воевал. Я же воевал не конкретно против них. Была задача – мы её выполняли.

Анна Вардугина:

– А вы чувствовали, что за вашей спиной Россия? Или не было такого настроя как у бойцов Великой Отечественной войны?

– Хорошо представляю, какой был массовый героизм у этих солдат. И как было трудно им получить какую-то награду при таких масштабах. Там практически каждый – герой. Снимаю шляпу перед ними.

– Кого-то из своих сослуживцев вы считаете героем?

– Конечно. Даже взять Валеру Бахарева. Честно говоря, я с ним общался совсем немножко. Он как раз пришёл в отряд в 1999 году летом – молодой боец после армии. Но он понимал, что едет на боевую операцию.

В тот год у него была свадьба. И уже только в командировке узнали, что у него жена беременна. Из роддома забирали её уже мы…

Героем может быть каждый. Это уже зависит от того, как к случившему относятся люди. Для меня они все герои.

– Что вас может довести до слёз?

– То же, что и любого другого человека. Может внучка насмешить до слёз, например. Кто не плачет? Все плачут.

Задание «УП»

Мне бы хотелось, чтобы в школы вернули начальную военную подготовку, а газета могла бы стать некой площадкой патриотического воспитания. И ещё. Почему-то в нашем городе немногие знают об истории оружейного производства. У нас много конструкторов – авторов образцов вооружения, которые пользуются спросом во многих странах. Думаю, на страницах газеты должна освещаться и эта тема.

Вопрос «УП»

Директор Театра кукол Удмуртии Игорь Мальцев задаёт вопрос: когда вы в последний раз переживали сильное потрясение, культурный шок или даже катарсис от спектакля, музыки или прочитанной книги?

– Когда учился в Киеве, я смотрел «Сорочинскую ярмарку», и на эту же постановку сходил специально в наш Театр оперы и балета им. П.И. Чайковского. Для меня было большим открытием, что наша «Сорочинская ярмарка» была не хуже, а в чём-то даже лучше украинской.

Из недавнего – музыкальные сказки, куда мы ходили вместе с внучкой (она учится в музыкальной школе). Я был в полном восторге!

А читать люблю Чингиза Абдуллаева и Валентина Пикуля.

Следующий гость редакции пусть ответит на такой вопрос: когда построим коммунизм?

Фото Сергея Рогозина

10.10.2019

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта