Вячеслав Бочаров: «Служу России»
Люди

Вячеслав Бочаров: «Служу России»

Боец «Вымпела», первым вошедший в бесланскую школу, чтобы освободить заложников, рассказал «УП» об убеждениях настоящих военных, о жертвенном подвиге российского воина, о том, почему он всегда доверял «Калашникову» и как общество формирует Гражданина, а также о своих возращениях в Беслан.

Вячеслав Бочаров – Герой России, прошедший едва ли не все горячие точки последних сорока лет, приезжал в Ижевск, чтобы принять участие в мероприятиях Дня оружейника. С Главой Удмуртии Александром Бречаловым он говорил о патриотическом воспитании молодёжи, о любви к Родине – с ижевскими кадетами. Для него самого это – больше чем слова. О том, что значит любить и защищать свою страну, Бочаров знает лучше других: получив сообщение о том, что после освобождения заложников в бесланской школе в 2004 году ему присуждено звание Героя России, он, из-за тяжелейшего ранения не говоривший тогда, написал на листе бумаги только два слова – «Служу России».

– Вячеслав Алексеевич, в сентябре вся страна снова вспоминала Беслан. Вас эта трагедия коснулась сильнее, чем любого из мирных жителей за пределами Северной Осетии…

– Каждый из нас, людей в форме, понимал, что может не вернуться из Беслана домой. Но не было ни страха, ни сомнений. Мы знали, что сделаем всё возможное, чтобы защитить заложников.

Хочу сказать, что не было плана переводить контртеррористическую операцию в силовой вариант. Шёл переговорный процесс – он не привёл к ожидаемому результату, к сожалению. Но если бы террористы не привели в действие два заряда в школьном спортзале, мы бы не начали штурм. Широкий резонанс недавно получил фильм Дудя, где он подводит зрителей к мысли, что начать силовую операцию было решением военных. Это не так. И хочу подчеркнуть, что Юрий Дудь не обращался за комментарием ко мне или другим бойцам спецподразделений, так что его позиция – однобока, необъективна.

Повторю, цель была – спасение людей. Но после взрывов в спортзале, когда уже погибло много заложников, вопрос об их освобождении больше не стоял. Было понятно, что потери не ограничатся теми, кто погиб в спортзале от взрывов. Заложники стали разбегаться, террористы начали стрелять им в спины. Многих женщин и детей они схватили и использовали как живой щит. И нужно было сократить число возможных жертв, а для этого был только один способ – уничтожить террористов.

– Вы первым вошли в спортзал бесланской школы, где за несколько минут до этого прогремели взрывы, и какое-то время оставались там единственным российским военным. Как это вышло?

– Шустрый очень оказался. Если серьёзно, то это не было частью плана, просто так получилось. Я трижды запрашивал у руководства разрешение войти в школу. Только на третий раз получил ответ: «Действуй по ситуации». При этом каждый из нас действовал по приказу, все мы знали, на каком направлении надо будет действовать.

– Давайте вернёмся назад…

– 1 сентября 2004 года все спецподразделения прибыли в Беслан, где террористы захватили в школе заложников – детей, женщин, стариков. С этого дня подразделения отрабатывали разные варианты действий при том или ином развитии сценария захвата заложников на учебных полигонах, которые находились даже не в Беслане, а за его пределами. Так что не все подразделения в момент после взрывов в спортивном зале могли выйти на указанные позиции.

3 сентября я со своими людьми находился в 300 метрах от школы № 1, в здании ПТУ. Я просто быстрее других выдвинулся на свою позицию и начал работать. Чтобы попасть в школу, нужно было преодолеть 25 метров открытого пространства. Никогда в жизни так стремительно не бегал. Свинец буквально висел в воздухе, настолько интенсивной была стрельба. Навстречу бежали женщины и дети, которым боевики стреляли в спины.

Когда подтянулись остальные бойцы, они тоже выполнили свои задачи. Но правильнее говорить «мы выполнили нашу задачу», – мы действовали вместе.

– И всё же было несколько минут, когда в школе вы были – «я».

– Я был «я», но знал, что вокруг – «мы». В нашей службе один в поле не воин. Что я мог в тот момент сделать, то и делал.  

Прямо у входа в спортзал лежал мальчик примерно полутора лет. Запомнил его распахнутые большие тёмные глаза и длинные чёрные ресницы, загнутые на концах, как у оленёнка. Глаза были уже неживые. За ним вповалку, в несколько слоёв лежали тела погибших и раненых при взрыве. Некоторые контуженные начинали шевелиться. Я хватал живых и относил в раздевалку у спортзала – в ней не было окон, она не простреливалась, там было безопасно. От свежей крови (своей и чужой) тела и одежда женщин и детей были скользкими, нужно было изловчиться, чтобы удерживать их в руках. Работать приходилось пригибаясь (террористы вели огонь сверху, из актового зала) и в условиях ограниченной видимости (в воздухе висели гарь и поднятая взрывами пыль, в дальнем углу спортзала горел огонь).

Операции хирургические и боевые

Уже вынеся живых из спортзала, Бочаров по рации сообщил, что остальным бойцам можно входить, чтобы продолжить бой с террористами. В этот момент он был ранен: снайперская пуля попала в голову, вошла под левым ухом и вышла под левым глазом.

Лицо было так изуродовано, что среди раненых товарищи его не опознали. Бочарова отправили вместе с другими тяжелоранеными в госпиталь во Владикавказ, а оттуда – самолётом МЧС в Москву, в госпиталь имени Бурденко. Он пришёл в себя через несколько дней. Нёбо было раздроблено, челюсть разбита, говорить он не мог. Спустя некоторое время смог накарябать вслепую (сетчатка от контузии отслоилась, первое время после ранения он не видел) на листе бумаги несколько букв: «ЦСН, ФСБ, Бочаров». Для его товарищей он как будто вернулся с того света: не найдя его среди раненых, они внесли его и в список без вести пропавших, и в список погибших. На Николо-Архангельском кладбище для Бочарова уже приготовили могилу.

А он не просто выжил, но полностью восстановился, хотя процесс реабилитации был сложным и физически, и психологически.

– Поначалу было непросто смотреться в зеркало. Надо было привыкнуть к своей новой внешности. Как только стал самостоятельно ходить, начал делать зарядку, отжиматься, приседать. Когда через полтора месяца выписался из госпиталя, сразу поехал на объект. И потом, прикрывая лицо платком, чтобы не пугать окружающих, каждый день ездил на работу общественным транспортом. Всего перенёс 12 пластических операций. Стал похож сам на себя, не пришлось даже менять фотографии на документах. Служил ещё 6 лет, между медицинскими операциями ездил на боевые.

Служба – призвание и вся жизнь

– Почему вы не дали себе даже небольшой передышки и возвращались на службу даже между сложнейшими операциями?

– Нельзя же человеку запретить жить! Служба – моя жизнь. Врачи давали мне рекомендации по восстановлению, я регулярно проходил осмотры, по необходимости ложился на плановые операции, но прежде всего я жил.

– Жить службой – редкий выбор. Вы потомственный военный?

– Я родился в семье рабочих в Тульской области. Судьба сложилась так, что родители часто переезжали, и я вместе с ними успел попутешествовать по нашей большой стране – ребёнком жил и в Вологодской области, и в Запорожье, и под Днепропетровском. В моём роду профессиональных военных не было. Но я, будучи школьником, поставил себе высокую планку поступить в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище.

Конкурс туда всегда был огромным. В тот год, когда я поступал, на одно место претендовало 25 человек, поступали туда со всей страны. Пройти отбор мог только тот, у кого уровень и физической, и образовательной подготовки был очень высоким. Готовился я всерьёз! И в результате 24 моих конкурента поехали домой, а я поступил.

В итоге прослужил 25 лет в воздушно-десантных войсках, а потом ещё 12 лет – в антитеррористическом подразделении «Вымпел», и ни разу не пожалел о выбранном пути.

– То есть вы уже в 17 лет понимали, что военная служба – это ваша судьба?

– Патриарх Кирилл сказал как-то на встрече с молодёжью (и я с ним согласен), что годы учёбы даются человеку для поиска своего призвания. А обретя призвание, человек должен следовать ему в течение всей своей жизни.  

Мне удалось за годы учёбы увидеть свой дальнейший путь. И какие бы трудности потом меня не ждали – постоянные переезды на новое место службы, бытовые неурядицы, три ранения, – они не изменили моё мнение о том, что я сделал верный выбор.

Не понимаю, как современная молодежь, получив высокий балл по ЕГЭ, подаёт документы в несколько вузов, на разные специальности. Это ведь значит, что многим придётся учиться «по остаточному принципу»: на желанный факультет выпускник не прошёл, и в итоге идёт туда, куда сердце не лежит, – просто потому, что туда готовы зачислить. Это лишнее бремя для родителей, которые вынуждены помогать ребёнку-студенту, это в будущем не очень хороший специалист (невозможно стать лучшим в профессии, которой ты не «болеешь») и глубоко неудовлетворённый своей судьбой человек. Этих ребят, плывущих по течению, потом обязательно догонит профессиональный кризис – лет в 40 они будут биться головой об стену от отчаяния, что прожили не свою жизнь, не реализовали свою мечту, не состоялись в том, в чём хотели на самом деле. Но отмотать время назад уже будет нельзя. Поэтому я всегда говорю молодым людям: нужно постараться понять, для чего вы рождены, а поняв, идти туда, не сворачивая.

– А как можно понять, что твой путь – защищать Родину? Оружие ведь любит большинство мальчишек.

– Я думаю, есть природные наклонности, заложенные с рождения. Я чувствовал, что моё призвание – это армия. А созданная в обществе среда помогла это осознать. В годы моего детства государство хорошо понимало, что должен быть своеобразный «госзаказ» на Гражданина. Вокруг нас было много информации о настоящих патриотах – и гражданских, и военных. О них говорили школа, литература, кинематограф (все лучшие фильмы были сняты тогда – «Офицеры», «Семнадцать мгновений весны», «В бой идут одни старики»). Славу страны защищали учёные, космонавты, спортсмены, военные – мы в этом не сомневались. Всё это формировало сознание ребёнка.

Жертвенный подвиг российского воина

– Сколько лет вам было, когда вы оказались в настоящем бою?

– 25 лет. Это было в Афганистане. Выпускники военных училищ взрослеют довольно рано. Ты выпускаешься в 21 год старшим лейтенантом, и твоими подчинёнными становятся рядовые немногим младше тебя. Это воспитывает огромную ответственность: ты, как офицер, отвечаешь не только за выполнение боевой задачи, но и за их жизнь. И никто тебе скидки на твой возраст не делает. А без потерь не обходится. Я служил в разведывательной роте 317-го гвардейского парашютно-десантного полка. Моим однополчанином был один из первых Героев Советского Союза афганского периода, сержант Александр Мироненко. Оказавшись в окружении душманов, он взорвал себя гранатой Ф1 – погиб сам, но уничтожил противников. Это был пример жертвенного подвига.

Между прочим, феномен жертвенного подвига присущ только нашему, российскому, народу. Я внимательно изучал военные хроники, написанные зарубежными авторами, и не нашёл упоминаний, чтобы в Отечественной войне 1812 года, в русско-турецкую кампанию, на полях Первой мировой войны и в боях Второй мировой воины жертвенный подвиг совершали воины какой-то другой армии. На это были способны только наши бойцы. «Нет больше той любви, чем положить жизнь за други своя» – эту строку из Евангелия так полно не воспринял больше ни один народ. 

– «Сам погибай, а товарища выручай»?

– Да, так люди перефразировали эту евангельскую строку. И примеров такой жертвенности наших солдат много в каждой войне. В первые же часы Великой Отечественной войны наши лётчики шли на таран немецких боевых машин, чтобы защитить своих товарищей ценой своей жизни. В августе 1941 года Александр Панкратов бросился на дзот, чтобы закрыть своих товарищей от пулемётного огня. Более известным, нарицательным, стал аналогичный жертвенный подвиг Александра Матросова, совершённый в феврале 1943 года, – но только потому, что тогда наша армия уже побеждала, и людям нужны были имена Героев. На самом деле подобных подвигов было множество. Танкист Калабанов погиб в 1941 году, уничтожив 52 немецких танка (и он даже не стал Героем Советского Союза, поскольку это считалось нормой)…

– Вы про себя понимали, что готовы пожертвовать своей жизнью в любой момент?

– Вот так, буквально, я себе такой вопрос не задавал. Наверное, всегда знал, что именно так и поступлю при необходимости. Большое значение ещё имеет и дух военно-десантных войск: это настоящее братство, где все друг за друга – горой, в огонь и пекло.

– Вы постоянно переводите разговор на других воинов.  

– Солдат умирает дважды. В первый раз на поле боя, а второй – когда о нём забывают. Если о воине забывают, его вычёркивают из истории страны. Поэтому так важно говорить о них, помнить их поимённо. Не только воинов Великой Отечественной или бойцов спецназа, погибших в Беслане, но и тех, кто отстаивал конституционную целостность нашего государства на Северном Кавказе, и тех, кто сейчас сражается в Сирийской Республике. В Сирии уже 16 Героев России. Старший лейтенант Александр Прохоренко был одним из первых. Он совершил жертвенный подвиг, вызвав огонь противников на себя. И мне отчаянно обидно, что первый памятник ему установили не в России, а в небольшом итальянском городке – на средства, собранные волонтёрами. А французская семья вручила семье Александра Прохоренко Орден Почётного легиона – награду, хранившуюся у них как ценнейшая семейная реликвия. Французы сделали это, потому что были восхищены подвигом российского офицера.

И я буду говорить о нём. И о ребятах из «Альфы» и «Вымпела», которые пожертвовали собой ради спасения заложников в Беслане. Многие из них прижимали детей к груди и поворачивались к террористам спиной, закрывая малышей своими телами. Подполковник «Вымпела» Дмитрий Разумовский вывел из школы многих заложников, прежде чем пуля террориста прошла в нескольких миллиметрах выше пластины его бронежилета. У него было предчувствие, что он погибнет в тот день, но он не отступил, выполнил своё дело до конца. Майор Александр Перов из подразделения «Альфа» бросился на гранату и закрыл её своим телом, потому что рядом были несколько детей и женщин. Они стали Героями России посмертно. Они заслуживают, чтобы я говорил о них снова и снова. А о себе говорить нескромно.

Начало борьбы с терроризмом

– Когда вы в 25 лет оказались в Афганистане, вы понимали, ради чего рискуете жизнью?

– У каждого, кто воевал в Афганистане, есть медаль «Воину-интернационалисту от благодарного афганского народа» и знак воина-интернационалиста. Мы отправились туда по приказу правительства моей страны, моего государства и по приглашению официального руководства Афганистана. Прекрасно помню, как будучи старшим лейтенантом преподавал в Школе прапорщиков, и наши ребята целыми ротами писали рапорта с просьбой направить их в Афганистан. При этом никакой агитации не было. 18-19-летние парни действительно рвались туда. И они шли туда не умирать, а оказывать братскую помощь.

Оглядываясь назад, понимаю, что мы должны были там быть. Именно в Афганистане началось формирование организованного терроризма, которое вылилось в «Аль-Каиду» с Усамой бен Ладеном во главе. Сдерживая моджахедов, мы оттягивали момент, когда организованный терроризм наберёт силу.

Живучесть «Калашникова» дорогого стоит

– Ижевское оружие часто оказывалось в ваших руках?

– Конечно, с первого дня службы в армии. Когда я начал свою службу в погонах, основным оружием в Советской армии уже был «Калашников». Но не АК-47, бывший родоначальником знаменитой серии автоматов, а его более поздние модификации – например, АК-74У со складывающимся прикладом.

«Калашниковы» до сих пор главное стрелковое оружие в Российской армии, да и в мире, и заслуженно. Я сам многократно убеждался, что «Калашников» стреляет в любой ситуации, в любых погодных условиях, с любой степенью загрязнённости, и позволяет добиться высокой точности попадания. В Афганистане универсальность и живучесть «Калашникова» нас выручала постоянно. Там ведь невероятно пыльно. Пока доедешь от штаба дивизии до штаба полка на ГАЗ-66 или на БТР, ты весь покрываешься толстым слоем пыли – рыхлой, как пух. Ты покрыт этой пылью как коконом в 20 сантиметров толщиной. Вокруг тебя тоже облако этой пыли. На твоём оружии пылью забито всё, что только можно. И когда ты понимаешь, что в любой момент можешь применить его, и оно будет эффективно – это дорогого стоит. На практике я сам убеждался в этом много раз. Не выстрелит «Калашников» только в одной ситуации, которую придумал режиссёр Бондарчук в фильме «9 рота», когда у него автомат стрелял с кривым стволом.

– Когда впервые довелось побывать в Ижевске, на родине бренда «Калашников»?

– В 2017 году. Тогда я посетил заводской музей оружия и узнал, что в годы Великой Отечественной войны оружейники Ижевска в сутки обеспечивали оружием целую дивизию. А ведь на заводах тогда остались только женщины, старики и подростки. Я был поражён самоотверженностью работников ижевских предприятий.

Главное – не предать свои убеждения

– Как вы оказались в спецподразделении В («Вымпел»)?   

– Каждый из бойцов спецподразделений оказывается там не случайно. Попасть туда непросто. Туда не назначают, – это всегда личный выбор. При этом нужно не просто написать рапорт, но и пройти ряд проверок – профессиональных, психологических. Более того, родственники должны дать согласие на то, чтобы их близкий человек проходил службу в спецподразделении.

– Как вы думаете, у вашей жены была хотя бы тень сомнения, «отпускать» ли вас на эту опасную службу?

– Нет, конечно. Мы с женой сидели за одной партой в школе. Вышла замуж она за лейтенанта военно-десантных войск. Было бы наивно предполагать, что она не понимала, за какого человека выходит замуж, не знала, что значит быть офицером Советской и Российской армии.

Трое моих однокурсников по училищу погибли за время учёбы – разбились на прыжках. С этого времени моя жена знала, что каждый день что-то может случиться и со мной. И принимала это как данность. Мы хоронили друзей по училищу, по Афгану, хоронили знакомых, воевавших в Чечне. Это неизбежность для того, кто посвятил жизнь армии, – мы всегда кого-то теряем. Но главное – не предать свои убеждения.

Жить вообще стоит только ради того, за что стоит умереть – за убеждения. И никого нельзя подставлять вместо себя под удар. Это касается не только военных, конечно. Сколько примеров учёных, которые на себе испытывали новые изобретения, вакцины, препараты и погибали. Хотя могли бы вколоть экспериментальную сыворотку бродяге какому-нибудь и сохранить свою жизнь. Великий русский химик Зелинский, изобретатель угольного противогаза, и его помощник-лаборант продемонстрировали военному руководству эффективность этого противогаза очень просто: надели эти самые противогазы, вошли в закрытую комнату, наполненную газом, и провели там 4 часа. Они не попросили предоставить им добровольцев или, тем более, назначить для их нужд людей – «лабораторных крыс» в приказном порядке. Рискнули сами. Готовы были умереть, если бы дело их жизни, противогаз, защищал бы недостаточно.

У нас, военных, тоже есть убеждения. Нуждающийся в помощи должен её получить. Зло должно быть наказано, потому что безнаказанность порождает новое зло.

Здоровый дух бережёт тело

– На встрече с кадетами вы сказали, что подтягиваетесь 63 раза в 63 года. Как?

– Привычка к тренировкам. Лучше тренироваться каждый день по 10 минут, чем целый час, но один раз в неделю.  Главное в поддержании формы – регулярность. Физические упражнения должны стать образом жизни. Один встаёт с кровати и затягивается сигаретой, а другой, как я, надевает спортивную форму и выходит на пробежку и разминку на турникетах. Каждый день я занимаюсь час или чуть больше. Если не успеваю утром, занимаюсь вечером. После часа за компьютером можно отжаться 10 раз.

Я уверен, что у человека и в 80 лет может быть активная жизнь. Мы сейчас говорим о том, что продолжительность жизни должна увеличиваться. Согласен! Но это должна быть не жизнь на больничной койке с трубками, которыми ты соединён с аппаратами, а насыщенная интересная жизнь, когда ты можешь приносить пользу и себе, и обществу. Для меня такой пример – Герой России Алексей Николаевич Ботян, которому уже 102 года. Этот разведчик стал прототипом майора Вихря в знаменитом фильме. Но этот человек гораздо мощнее, чем любое кино.

Говорят «в здоровом теле здоровый дух». На самом деле ровно наоборот: если у человека здоровый дух, то он и телом будет здоров, даже если оно искалечено, изувечено. Дух формирует личность и тело. В Общественной палате России работает Сергей Владимирович Бурлаков. Он пережил ампутацию обеих ног и кистей рук. В 2003 году в Нью-Йорке он пробежал на протезах полную марафонскую дистанцию – 42,195 км. Американцы тогда признали его Человеком Планеты. Он занимает призовые места на чемпионатах по бесконтактному карате, соревнуясь с обычными, здоровыми спортсменами. Это подтверждает, что сила духа – важнее всего. Себя нужно совершенствовать постоянно.

Для людей Беслана мы – свои

– И снова мне хочется вернуться к теме, с которой начался наш разговор. Спустя 15 лет возвращаетесь ли вы в Беслан, возвращается ли он к вам?

– События сентября 2004 года в Беслане прошли через сердце каждого, кто там был. Это уже навсегда. Я приезжаю туда часто. Разрушенную школу № 1 сохранили как мемориал тех страшных событий, а в новой школе в Беслане появилось 26 именных классов. Там есть классы имени Туркина, Кузнецова, Велько, Разумовского и других бойцов наших спецподразделений. Есть класс моего имени. Разве можно сделать такое по приказу? И уж точно не по приказу бывшие ученики бесланской школы регулярно присылают мне по интернету фото- и видеоотчёты о своих успехах. Все годы мы поддерживаем с ними связь. Каждый раз, прилетая в Беслан, я иду в Город Ангелов – на кладбище, где похоронены погибшие в теракте дети. И всегда в Беслане ко мне подходят люди разных возрастов, чтобы пожать руку, обнять, поблагодарить. Когда я последний раз вышел из гостиницы, навстречу мне из такси выскочил водитель и сказал: «Я не помню вашего имени, но помню, что это вы спасали наших детей. Я хочу обнять вас». И также там встречают других бойцов «Альфы» и «Вымпела». Это можно сделать только искренне. Для людей Беслана и всей Осетии мы – свои.

Два года назад бывшая заложница Альбина Козырева приехала ко мне в Общественную палату из Беслана и привезла мне в подарок икону Георгия Победоносца с бронзовой табличкой «спасителю от спасённых».  А совсем недавно, 29 августа, открылся мой кабинет и вошла Ирина Гуриева (она была семилетней заложницей в Беслане, а сегодня она студентка педагогического вуза в Москве) с осетинскими пирогами. У Ирины в теракте погибли 14-летний брат и 11-летняя сестра, заложницей была и её мама. Ирина лучше кого бы то ни было знает, что пережили заложники, и до сих пор она приходит ко мне, чтобы поблагодарить. А я знаю, что пережили они, и когда я вижу, что они продолжают жить, осваивают профессии, создают семьи, живут полно и интересно, понимаю, что они – герои.

Справка «УП»

Вячеслав Алексеевич Бочаров родился 17 октября 1955 года. 25 лет прослужил в военно-десантных войсках. В 1981-1983 гг. проходил службу в Афганистане. Получил ранения обеих ног. С 1998 по 2010 гг. проходил службу в Управлении «В» («Вымпел») Центра специального назначения ФСБ РФ. Во время штурма школы № 1 в Беслане был первым бойцом спецподразделения, вошедшим в здание. Был тяжело ранен. За мужество и героизм, проявленные при выполнении специального задания, Указом Президента Российской Федерации 11 октября 2004 года полковнику Бочарову присвоено звание «Герой Российской Федерации» с вручением медали «Золотая Звезда». В 2007 году Бочарову присуждена премия «Герой нашего времени». С 2010 года в отставке. С 2014 года – член Общественной палаты РФ.

Фото Сергея Рогозина

03.10.2019

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта