Планёрка с Надеждой Заварзиной
Планерка

Планёрка с Надеждой Заварзиной

«Дети и учителя должны объединиться в передаче знаний друг другу»

В редакции газеты поговорили о современных детях, о ЕГЭ и электронных технологиях в школе и о том, почему лицей № 86 носит название гуманитарно-юридического.

Надежда Заварзина – педагог с 45-летним стажем. На протяжении 24 лет она руководит коллективом Гуманитарно-юридического лицея № 86. Надежда Анатольевна понимает, что время не стоит на месте и школа тоже должна двигаться вперёд, но предлагает не отказываться от лучших её достижений за предыдущие годы. Учителю с большой буквы, Надежде Заварзиной удаётся услышать всех участников образовательного процесса: и детей, и родителей, и учителей – и добиться от них взаимного понимания. О том, как у неё это получается, она рассказала журналистам в кресле главного редактора на очередной «Планёрке УП».

Анна Вардугина:

– Кто вы, по вашему собственному представлению?

Надежда Заварзина:

– Если говорить о себе, как о человеке, я стратег. Меня с молодости так и называют. Люблю выстраивать путь, куда идти дальше, и не люблю жить одним днём. Если говорить о себе, как о женщине, я люблю всё новое, всё красивое и считаю, что женщина, работая в школе, должна быть образцом для девочек и в то же время стараться принимать их способ самовыражения.

У меня два сына. Одному 40 лет, второму – 35. Поэтому, если говорить о себе, как о матери, я заботливая и очень ответственная. Я бабушка, но общаться с внуками приходится на расстоянии, потому что один сын живёт и работает в Москве, другой – в Челябинске.

– А в чём сложность взаимодействия с современными родителями?

– Начну с того, что изменилось отношение государства к учителю. Каждый год после последнего звонка одиннадцатиклассники по традиции пишут сочинение «А напоследок я скажу». Их уже ничего не сдерживает, и они как следует «отрываются», но по-доброму, по-хорошему. В 2007 году один из учеников написал, что наша школа – это не сфера обслуживания, а сфера служения. Так вот, после 2007 года в течение, наверное, 10 лет российская школа стала превращаться именно в сферу обслуживания.

Очень сложно выстраивать отношения с родителями поколения 90-х, у которых утеряны многие идеалы. С ними сложно разговаривать, потому что они считают, что им все должны. Но помогает авторитет, умение выслушать и защитить позицию учителей.

Если учитель виноват, я его накажу. Если виноват ребёнок, будем выстраивать с родителями здоровые отношения. Со старшеклассниками обычно разговариваю один на один, без родителей, и они это ценят. И только тогда, когда ребёнок не всё понимает так, как бы мне хотелось, встречаюсь с родителями. Чаще всего яблоко от яблони недалеко падает: пообщаешься с родителями и понимаешь, что ребёнок в этой ситуации другим и не должен был вырасти.

– А чего вы не позволяете воспитанникам вашего лицея?

– Не терплю хамства. Его не приемлю. Не допускается оскорбление личности: ни одноклассников, ни учителей, ни родителей – пресекается вседозволенность. Я всегда говорю ребятам: «Ваши хотелки должны совпадать с вашими могелками». Надо соотносить то, что ты хочешь, с тем, что ты можешь. Это касается и родителей.

Татьяна Иванцова:

– Вы можете проследить, как изменились дети с тех пор, когда вы начинали работать? И какие они сейчас?

– Я начала работать в 1975 году в 60-й школе города Ижевска. Родители и дети были очень простые и открытые. С ребятами до сих пор сохранила отношения. Мальчишек провожала в армию, была на их свадьбах, видела, как крестят их детей. Это был спортивный класс – очень дружный и тёплый. Сейчас дети очень продвинутые, стильные, креативные. Это очень яркие личности. В некоторых вопросах они более продвинуты, чем я, интереснее меня, и я часто замолкаю, когда они начинают в чём-то убеждать или выражать своё мнение.

В 1973 году на экзамене по геометрии я тремя разными способами решила задачу. Ответ во всех трёх случаях получился одинаковый, а за экзамен мне поставили «4». Это была единственная четвёрка в моём аттестате. Медаль я не получила. Когда спросила учителя, почему «4», она ответила, что я решила задачу не её способом. Для меня, как для будущего учителя, это стало хорошим уроком: мнение детей надо уважать, надо уметь принимать их решение, если они смогут тактично и интеллигентно убедить в правильности этого решения.

Владимир Байметов:

– Вы ведёте уроки?

– В течение 19 лет я работала учителем начальной школы, после окончания университета – учителем русского языка и литературы. А 5 лет назад, когда увидела, что из лицея уходит много учителей – из-за возраста, из-за болезни, поняла, что надо рассказывать ребятам об истории лицея, и разработала курс краеведения «История лицея в лицах». Это не главный предмет, это элективный курс. У него есть и вторая часть – «Правила благоустройства города Ижевска». Я поняла, что детей с малых лет надо учить быть бережливыми гражданами, патриотами лицея. Начинаю с пятого класса, во-первых, потому, что очень люблю начальную школу, а во-вторых, мне хочется их «причесать», то есть сразу понять, кто они такие, как с ними выстраивать отношения в старшей школе. Хочется, чтобы они сразу привыкли к нашим правилам.

В лицее проводится много мероприятий, касающихся его истории, оформлены стенды, на которых ребята могут познакомиться с нашими выпусками, с первого до последнего, с медалистами, учителями, которые работают в школе с её основания. А таких у нас осталось всего 8 человек, поэтому они должны передавать то интересное, что знают о лицее.

Анна Вардугина:

– Как вы оцениваете преобразование городской среды в Ижевске? Наверняка вы обсуждаете на этих уроках, какой он, наш город, как он меняется? Больше критических замечаний?

– Для нас с ребятами увидеть недостатки не главное, надо посмотреть, что каждый как гражданин может изменить. Если мы говорим об отходах, я прошу их, пока они идут домой, фотографировать места, где с отходами обращаются правильно, а где нет. Потом, когда мы проводим защиту по этой теме, ребята продумывают способы, как не допустить загрязнение города: не сорить, участвовать в субботниках, в посадке деревьев и т.д.

Игорь Егоров:

Ваш лицей носит название гуманитарно-юридического. Как это понять?

– Наша школа открылась после 83-й – школы с эстетическим уклоном. Мы тоже хотели создать школу, отличную от других. Поскольку в 83-й было больше девочек, а у нас мальчиков, хотелось сделать что-то интересное для мальчишек.

В России много гуманитарных и юридических лицеев и гимназий, а гуманитарно-юридический был и остаётся один. Гуманитарный потому, что мы задумывали лицей, в котором взаимоотношения между участниками образовательного процесса носили бы гуманный характер и было бы много гуманитарных предметов. У нас до сих пор история, обществознание, иностранные языки преподаются на высоком уровне. Ребята показывают высокие результаты на олимпиадах, на ОГЭ и ЕГЭ по этим предметам.

Почему юридический? Мы понимали, что дети должны знать свои обязанности и права.

Гуманитарно-юридический предполагает, что ребята знают, что они граждане маленького государства-лицея, Удмуртии, и ещё они граждане России. Мы задумывали, что у нас будут учиться его патриоты, патриоты города Ижевска.

У нас есть герб и гимн. На гербе на голубом фоне изображена мудрая собака над распахнутой книгой. Голубой цвет символизирует чистоту помыслов и нравов, собака – верность и мудрость. Распахнутая книга – это тяга к знаниям.

Сергей Рогозин:

Скажите, пожалуйста, меняются ли учителя? Следят ли они за молодёжной культурой, чтобы понимать своих учеников?

– Мне повезло, потому что нас, молодых учителей, в 70-е годы пришло в 60-ю школу сразу 13 человек. Мы сразу создали какую-то ауру, новую культуру взаимоотношений, культуру одежды, но мы попали в очень сплочённый коллектив, где шаг влево, шаг вправо «приговаривался к расстрелу». Нам было очень сложно выстраивать отношения со взрослым коллективом, и это для меня, как для директора, тоже стало школой жизни: я понимаю, что учи́теля, так же, как и ребёнка, родителя, надо принимать таким, какой он есть.

Раньше молодые учителя были сильнее, потому что на изучение методики отводилось два с половиной-три года. Когда я пришла в школу, учителя очень много общались, ходили друг к другу на уроки. Сейчас молодёжь приходит самонадеянная, самоуверенная. Первый вопрос, который они задают: «Какую зарплату я буду получать?» Нам этот вопрос даже в голову не приходил.

Я очень часто общаюсь с молодыми педагогами. Каждое утро встречаю всю школу на первом этаже, тут же есть возможность спросить у молодого учителя, как у него дела. Стараюсь заботиться о молодёжи, потому что во многих школах она, к сожалению, не задерживается. У нас сейчас работает 7 выпускников нашей школы.

Молодые учителя очень подкованы в информационных технологиях, они лучше понимают подростков, и я стараюсь молодых учителей брать на средние и старшие классы.

Анна Вардугина:

Известна история, когда педагог была вынуждена уволиться из школы из-за того, что разместила в интернете фото в спортивном купальнике и тренировочном платье. Вам ближе точка зрения, что «педагог – тоже человек» или «педагог на работе 24 часа в сутки»?

– Никто не может вмешиваться в личную жизнь учителя: ни родители, ни дети. Каждый учитель имеет право на отдых, но я постоянно их предупреждаю, чтобы они были осторожнее, потому что не все родители нас понимают. Родителей я стараюсь убедить в том, что молодые учителя такие же, как дети, раскрепощённые, креативные, прошу принимать их такими, какие они есть, помогать им. У нас многие родители хотят, чтобы классными руководителями были не возрастные педагоги, а наоборот, молодые. Они понимают, что молодые учителя легче принимают детей.

Какова роль семьи и школы в воспитании подростка? Кто за что должен отвечать в идеале?

– Говоря словами Макаренко, до пяти лет ребёнка воспитывают, с пяти – перевоспитывают. Поэтому всё хорошее и не очень хорошее, на что он может быть способен в школе, это результат семейного воспитания. В тех семьях, где сильные родовые корни, где есть уважение к старшим, к матери, к отцу, и где много работают над тем, чтобы сплотить семью, проблем с ребёнком не бывает. Даже если ребёнок нашкодил, достаточно поговорить – на семейном совете обсудят и примут правильное решение.

Я считаю, что задача школы – не сделать ребёнка хуже, чем он есть. Я уже говорила, что за последние 10 лет отношение общества к школе изменилось, она стала для некоторых родителей чем-то вроде багажного отделения. «Сдали» ребёнка, а обратно хотят получить воспитанного и образованного, который без проблем, без больших денежных затрат поступит в институт.

Сергей Рогозин:

Что вы думаете о ЕГЭ?

– В 2001-2002 году ЕГЭ вводился в качестве эксперимента. Я вела русский язык в одиннадцатом классе. Когда начала знакомиться с документами, нашла 7 пунктов, содержащих нарушения прав детей. Тогда мы с учителями решили узнать, что скажут родители. Они ответили: «Давайте попробуем». А ведь именно тогда можно было поднять волну и приостановить введение ЕГЭ.

Я помню первые экзамены по русскому языку и литературе в форме ЕГЭ. Я взяла КИМы (контрольно-измерительные материалы) и начала изучать вопросы. «Какого цвета обои в комнате Раскольникова?» или: «Сколько раз повторяется слово «луна» в произведении «Преступление и наказание»?» Для меня, как для литератора, это важно, а для чего это знать ребёнку? Контрольно-измерительные материалы к ЕГЭ – это просто издевательство над детьми с точки зрения их содержания. Не было ни одного года, чтобы я не придралась к содержанию КИМов по русскому языку и литературе. Многие вопросы очень некорректные.

Если говорить о русском языке и литературе, наверное, можно было бы сдавать эти предметы и в форме ЕГЭ, но у детей должен быть выбор: либо устно отвечать, либо письменно. Мне легче было сдавать устные экзамены. А есть дети, которые стесняются говорить, им проще письменно ответить. Обществознание, историю, иностранные языки ребята должны сдавать устно.

Владимир Байметов:

Надежда Анатольевна, насколько я знаю, некоторые учителя, поработав в 86-м лицее, уходят в другие школы и становятся директорами, заместителями директоров. Это результат целенаправленной политики? Как вообще становятся директорами, завучами?

– Мне буквально недавно попалась фраза: если хочешь, чтобы люди ушли от тебя, учи их работать. Мы постоянно проводим корпоративное обучение: конференции, семинары и т.д. Мы много общаемся с педагогами других городов России и городом Гомелем в Белоруссии. Учителей я беру на административную работу на три года, при этом предупреждаю: «Мы работаем как в исправительно-трудовой колонии. Исправительной, потому что ты никогда не исполнял роль администратора и тебе надо исправлять себя, своё отношение к людям, к работе. Трудовой, потому что тебе приходится пахать, а колонии, потому что ты колонизируешь вокруг себя команду». Если создал команду, продолжаешь работать завучем и дальше, если нет – переходишь обратно в учителя. На сегодня 19 моих коллег поработали в нашей школе завучами. Вообще у нас каждый второй готов занять административную должность в нашей или в другой школе. Нынешняя команда завучей работает уже на протяжении 10 лет. Они состоялись, отработали три года, потом ещё три, и ещё…

Игорь Егоров:

Как у вас организована внеклассная работа с детьми, и есть ли в вашей школе самоуправление?

– Самоуправление в школе есть. В лицее есть совет старшеклассников, творческий актив старшеклассников, физкультурный совет. Есть совет дела, который собирается, например, чтобы организовать какое-то мероприятие. Сейчас обсуждаем День учителя. У совета старшеклассников много интересных предложений и идей, причём не только как развлечься, но и как сделать праздник действительно знаковым для учителей, как обратить внимание на авторитет профессии.

Александр Кирилин:

С кем из администрации взаимодействуют органы школьного самоуправления?

– В разные годы было по-разному. И я с советом старшеклассников работала. Я им объясняю, что они политический орган нашего лицея, промежуточное звено между администрацией и учениками. Старшеклассники могут подойти по любому вопросу к любому администратору.

Сергей Рогозин:

Сохранятся ли бумажные учебники и тетради, или всё постепенно перейдёт в электронную форму?

– Я, как бабушка, против электронных вещей. Когда ребёнок с года-двух начинает листать книги, у него развивается мелкая моторика. На мой взгляд, бумажные книги читаются гораздо быстрее, чем электронные. Когда сама впервые читаю книгу, сижу с карандашом, подчёркиваю что-то интересное, знаковое. В электронной книге сделать это сложнее. В бумажной книге я подчеркнула или обвела фразу и тут же запомнила её. Моя внучка с года – с планшетом. Сейчас ей 8. На вопрос, какие книги ей нравится читать, она отвечает, что бумажные. Она говорит, что ощущает дыхание книги.

В 10-11-х классах я бы разрешила электронные учебники, потому что к этому возрасту у ребят уже сформировались и осанка, и зрение. Они уже более сознательно подходят к электронным вещам. В остальных случаях я бы поспорила.

Надежда Бондаренко:

– Как вы оцениваете качество современных учебников?

– В последние 2-3 года действует федеральный стандарт учебников. В этом году вообще спустили федеральный перечень учебников, который, как оказалось, не был утверждён Минюстом. Школы только успели закупить часть учебников из этого перечня, как появляется запрет на этот федеральный список. И сейчас многие школы, как на пороховой бочке, не знают, какими учебниками можно пользоваться, а какими нет.

Качество учебников год от года падает. Цена растёт, а содержание и качество исполнения ухудшаются. Когда мы учились, учебники были бесплатные, переплёты были очень хорошие, и учебники передавались из класса в класс на протяжении 4-5 лет. А сейчас учебники теряют вид уже на второй год, даже если ученик очень аккуратный. Переплёт летит, книга распадается на 2-3 части. Сохранять учебники в надлежащем виде очень сложно…

Сергей Рогозин:

Есть ли у вас в школе библиотека, и чем она наполнена?

– В библиотеку очень любят ходить ребята с первого по шестой класс, потом интерес падает, потому что информацию можно найти и интернете. Библиотека перестала быть информационным центром, сейчас здесь происходит общение, работа с книгой. Ребята могут взять книгу и почитать в библиотеке. У нас много хорошего энциклопедического материала.

Многие настаивают на том, что библиотека должна быть электронной, но я за библиотеку с бумажными книгами. У нас пока и тот, и другой варианты.

Я люблю библиотеку. В нашей школе это самое главное место, место общения, сосредоточения хороших сил и взаимодействия.

Обмениваетесь ли вы опытом с другими школами?

– У нас очень широкий круг общения. Мы общаемся со школой № 60 в Белоруссии, которая построена по такому же проекту, как и наша. Когда я впервые приехала в Белоруссию – это было в год празднования 60-летия Победы, – я попросила найти школу, похожую на нашу. Это была школа № 60 города Гомеля. Она, в свою очередь, общалась и общается со школой № 60 Брянска и со школой № 60 Чернигова. И таким образом наши контакты расширились. И в моей трудовой книжке первая запись – «школа № 60». Так что всё в жизни знаково.

Мы общаемся со школами Екатеринбурга, у нас тесные контакты с Казанью, Санкт-Петербургом, Москвой, Пермью, но не весь их опыт применим на нашей территории. Я не сторонник слепого копирования.

У нас тоже есть чему поучиться. В нашей школе уже с 1996 года действует система развивающего обучения Эльконина-Давыдова. У нас очень много хороших традиций, мы даём хорошее духовно-нравственное и патриотическое воспитание. У нас много продвинутых с точки зрения информационных технологий учителей.

Игорь Егоров:

Какая, на ваш взгляд, главная социальная проблема у молодёжи?

– Непонимание, неумение построить отношения с родителями и сверстниками. Когда человек слушает и слышит другого, контакт найти можно, из любой ситуации выйти можно. Посмотрите на молодые семьи. Ребёнку два года, а он с планшетом в руках, мультфильмы смотрит. Лишь бы не мешал. С ребёнком надо разговаривать, а родителям некогда, только это «некогда» выльется потом в «никогда», ребёнок потом никогда не поделится с родителями ни своей радостью, ни своей проблемой.

Анна Бутенко:

Какие предметы должны быть обязательными в школе, а какие дети могли бы выбирать сами?

– Во-первых, нет неинтересных предметов, все они сами по себе хороши. Многое зависит от того, кто преподаёт и какая у предмета материально-техническая база. Во-вторых, дети не выбирают предмет не потому, что он неинтересный. Им просто лень.

Опасность ухода от обязательного количества предметов в том, что дети могут выбрать не то или только то, на чём настоят родители. На мой взгляд, очень сложно решить этот вопрос положительно, хотя сознательно обучающихся детей огромное количество и они могли бы сделать осознанный выбор.

Анна Вардугина:

Чем, кроме педагогической деятельности и руководящей работы, наполнена ваша жизнь?

– Я сочиняю стихи, очень много читаю: Гафта, Филатова, поэтов Серебряного века.

Я вожу одиннадцатиклассников на могилу и в музей Марины Цветаевой. Выпускники до сих пор вспоминают эти выездные уроки, как они читали стихи, а на обратном пути пели песни под гитару.

Задание

Надежда Заварзина:

– Как можно чаще, а может быть, в постоянной рубрике, например, под названием «Классный учитель», рассказывать о хороших учителях. Отношение к учителям изменилось во многом по вине средств массовой информации, которые любой негативный факт раздувают до невероятных размеров. Интересного материала о хороших учителях, которых помнит не одно поколение выпускников, в последние годы очень мало. Отношение к учителям надо менять, потому что основная масса педагогов – это люди, любящие своё дело.

Им тяжело, потому что они не могут отойти от роли информаторов, носителей знания и стать для детей со-трудниками. Дети и учителя должны объединиться в передаче знаний друг другу, потому что дети иногда знают больше, но их знания поверхностные, а у учителя глубокие. Вот их и надо соединить.

А родителям надо пересмотреть отношение к собственным детям. Если они начнут слушать и слышать своего ребёнка, будет меньше непонимания, а значит, меньше проблем. Когда ребёнок с радостью идёт в школу, потому что там его принимают таким, какой он есть, понимают его, а потом с радостью бежит домой, потому что там его любят и принимают таким, какой он есть, он вырастет счастливым, образованным, культурным и т.д.

Я очень люблю свою работу, причём говорю об этом без всякого пафоса. С радостью иду в школу, прихожу туда рано, ухожу поздно. Я живу школой. Дети далеко, поэтому лицей как мой третий сын. Мои дети всегда ревновали меня к школе, но уже приняли ситуацию и радуются, когда в лицее всё хорошо, и переживают, когда что-то не так.

Вопрос от предыдущего гостя «Планёрки», председателя Общественной палаты Ижевска Анастасии Власовой:

Назовите трёх человек, которые как личности оказали на вас наибольшее влияние.

– Во-первых, папа. У него на первом месте всегда был порядок. Я тоже считаю, что если ты живёшь в чистоте и порядке, то и голова у тебя работает нормально, и в поступках у тебя всё на своих местах.

Во-вторых, семья Каримовых, с которыми знакома со времён учёбы в Можгинском педучилище. Они стали моими тренерами, учителями и вторыми родителями. С тех пор, как мама с папой умерли, за советом ли, с радостной ли новостью я еду к Каримовым.

И, в-третьих, мой младший сын. Разница в возрасте между сыновьями – 5 лет. Когда старший уехал, младшему было 13. Я начала было приводить старшего сына Антона в пример, на что младший ответил мне, что двух Антонов в семье не бывает. На самом деле, даже если в школу из одной семьи приходят 2-3 ребёнка, это совершенно разные дети, потому что они родились в разные годы, тогда, когда у родителей были разные финансовые возможности.

Пусть следующий гость редакции ответит, является Ижевск для него любимым городом или нет? И как сделать, чтобы он стал для него самым любимым?

Фото: Сергей Рогозин

26.09.2019

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта