Cпецпроекты УП, Планерка

СОФИЯ ГУНИНА:«Психолог нужен для того, чтобы вылечить душевную рану»

В редакции обсудили, для чего нужны психологи, в том числе детские, как изменились дети и семьи за последние десять лет и почему психолог занялся проверкой молочки

София Гунина, главный редактор «Удмуртской правды» прошлой недели, без преувеличения, человек многогранный. Основная работа Софии Александровны связана с психологией. Она как практикующий кризисный психолог помогает семьям, оказавшимся в сложных жизненных ситуациях. Помимо этого, она занимается общественной работой: руководит организацией «Союз потребителей» и является членом Общественной палаты Удмуртии.

На справедливый вопрос журналистов газеты, как психолог начал заниматься абсолютно далёкой от психологии работой, а именно мониторингом продуктов питания и доведением до потребителей информации об их качестве и безопасности, София Гунина отвечает, что у неё всегда была активная жизненная позиция. В течение нескольких лет она занималась волонтёрством, помогала женщинам, находящимся в кризисном состоянии и пострадавшим от домашнего насилия.

Энвиль Касимов: Как изменился подросток за десять лет?

– В своей практике я часто сталкиваюсь с инфантилизацией подростков, с позицией «Я ничего не хочу: не хочу ходить в школу, не хочу заниматься, помогать по дому» и так далее. Кроме того, у современных детей рассеяно внимание, потому что вокруг много всего нового и интересного, но, увы, не всегда полезного. Подростковое состояние характеризуется тем, что нет устойчивости, он ещё себя не знает. Спроси подростка: «Какой ты?», он вряд ли ответит. Это отличает взрослого человека от ребёнка, который понимает себя через других. В этом контексте у современного подростка в разы больше рисков и угроз. Если раньше, не отпустив ребёнка из дома, родитель мог оградить его от рисков, то сегодня, даже находясь в пределах квартиры, ребёнок, скорее всего, будет в зоне рисков.

Когда старшая дочь спрашивает меня, чем я и мои сверстники занимались в детстве, отвечаю, что гуляли и играли. Она не может этого понять. На смену любимым нами играм пришли игры, перенесённые в виртуальное пространство. У них, безусловно, тоже есть свои достоинства, но и недостатков много, в первую очередь, отсутствие коммуникации, неполучение базовых знаний, умений и навыков. А ведь игра – это основная деятельность ребёнка до 7 лет, через неё он получает социальный опыт.

Игорь ЕгороВ:  А как изменилась семья?

– Семья изменилась колоссально. Раньше люди женились и выходили замуж, как правило, лет в 20-25, рожали детей, воспитывали, параллельно работали, потом уходили на пенсию и так далее. Мало кто задумывался о том, с кем живёт и для чего? Главное, вырастили детей, как говорится, дали путёвку в жизнь – молодцы, программа-максимум выполнена. Сегодня всё по-другому. Когда повзрослевшие дети покидают родительский дом или ребёнок-подросток отдаляется от родителей, супруги остаются вдвоём, и порой им начинает казаться, что они видят друг друга впервые. Кто этот мужчина или эта женщина? Как я мог прожить с ним (с ней) 20 лет? Очень часто такие пары расстаются, ведь их уже ничего не держит вместе. При этом я не считаю, что сегодня институт брака распадается. Нет, просто сегодня изменились самоидентификация супругов в семье, определение своей роли и места в ней. Кроме того, увеличилась продолжительность жизни, да и женщины стали более самодостаточными, они уже не так зависимы в финансовом плане от мужчин.

Анна Вардугина: Что в поведении ребёнка должно насторожить и заставить родителя прийти к вам?

– Какое-то нарушение, если родитель чувствует, что было хорошо, а потом вдруг произошло изменение не в лучшую сторону. Но это всё личные ощущения, на самом деле культурально мы все разные. Мы усваиваем сценарии своей родительской семьи и частично транслируем их в свою супружескую. По наитию, как нас воспитали, благодаря тому, что нам дали, либо вопреки (меня били, я никогда не притронусь к своему ребёнку) транслируем что-то своим детям. Ведь нет института папы и мамы. Мы можем получить образование по любой специальности, а на мам и пап не учат, хотя каждый из нас рано или поздно примеряет на себя эту роль.

Анна Вардугина: Нужны ли нам традиционные ценности в современном мире, в частности, домостроевское правило, когда детей принято было пороть и при этом из них вырастали достойные люди?

– Мир и общество изменились, и то, что отжило, кануло в Лету, возвращать не нужно. Я всегда буду на стороне ребёнка, я его адвокат. Считаю, что важно научиться договариваться. Во-первых, у насилия, в том числе и психологического, очень короткий срок действия. Да, можно ударить ребёнка, отшлёпать, и он прямо сейчас сделает то, что от него требует родитель. Но это всего лишь манипуляция. До каких пор родитель будет пороть сына или дочь? До 14-15 лет, когда те станут физически более сильными и, не дай Бог, начнут давать отпор или бить в ответ. Сегодня наши подростки знают свои права и, более того, требуют соблюдения своих прав. Случаи, когда подросток может дать сдачи обидчику, даже если это его отец или мать, не редкость. Во-вторых, когда дело доходит до рукоприкладства, это значит, что нарушена коммуникация. Человек кричит, бьёт детей или супруга от бессилия, то есть он не может больше говорить и воздействовать на другого человека с помощью слов.

Сергей Рогозин:  Должен ли родитель видеть страничку своего ребёнка в соцсетях?

– Задача подросткового возраста – сепарироваться от родителя, из маленького стать большим. Идеально, когда на вопрос «А что у тебя есть на твоей страничке?» ребёнок без боязни приглашает родителя посмотреть. Это значит, в семье доверительные взаимоотношения, есть эмоциональная близость.

И напротив, я знаю семьи, в которых родители под чужими именами заходят на странички своих детей. Значит, между ними нет доверия и искренности. Вторжение в личную жизнь, тем более когда оно происходит таким образом, воспринимается болезненно. Повторюсь, нужно учиться договариваться со своим ребёнком, проявлять искренний интерес к его жизни и увлечениям, спрашивать, что его беспокоит, как дела в школе. И ни в коем случае не переходить в общении на «язык волка» (это условное обозначение в психологии) – «ты пришёл поздно», «ты опять не убрал в комнате». Эти слова летят как камни. Нужно разговаривать на «языке жирафа»: «я тебя так давно жду», «я буду рада, если ты поможешь мне в уборке».

Игорь Егоров:  Когда я учился, психологов в школах не было. Нужны ли эти специалисты сегодня? Сомнительно, что один-два человека на всю школу способны скорректировать поведение.

– Школьные психологи видят общую картину. Проведя диагностику, специалист видит, что у одного ребёнка, допустим, зашкаливает тревожность. Тогда он выносит этого ребёнка в группу риска и может с разрешения родителей работать с ним индивидуально. Считаю, что школьные психологи – это благо и достижение современного образовательного процесса.

Энвиль Касимов: Психолог ведь одна из самых молодых профессий?

– Это правда. Но при этом не стоит умалять её роли. Когда у нас болит нога или живот, например, мы обращаемся к доктору, зная, что получим помощь. Но когда болит то, что принято называть душой, мы не знаем, что делать. Психолог как раз и нужен для того, чтобы вылечить душевную рану. В нашем обществе пока не распространена привычка обращаться за психологической помощью. Недавно на одном из семинаров на селе местные жители рассказали, что не ходят к сельскому психологу, потому что стесняются и боятся огласки. К сожалению, среди психологов встречаются случаи непрофессионализма.

УП вопрос:

Предыдущий гость рубрики «Планёрка» директор издательства «Удмуртия» Юрий Кузнецов спрашивает: правильно ли то, что сошло на нет трудовое воспитание детей и подростков?

– Я не поддерживаю это, считаю, что дети должны воспитываться трудом. Каждый должен и может приносить пользу.

Следующий гость пусть расскажет, как он относится к домашнему насилию?

УП задание:

– Я как психолог рекомендую и настаиваю на том, чтобы в газете было больше позитивного контента. Ведь сегодня очень много негатива, в том числе и в СМИ. Хочется, чтобы после прочтения «Удмуртской правды» у вашего читателя поднималось настроение и не возникало ощущения горечи и безысходности.

Фото Сергея РОГОЗИНА

07.03.2019

Автор материала:

Наталья Тютина

Наталья Тютина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта