Cпецпроекты УП, Планерка

ВЛАДЫКА ВИКТОРИН: «Я счастлив, что застал время подъёма православной церкви»

В редакции поговорили о том, что значило быть священником в советскую эпоху, о социальной работе церкви в наши дни и о том, как вера всё больше подменяется потреблением

Энвиль Касимов:  Как вы пришли к вере?

– Мне было проще, чем детям из среднестатистических семей. Мой дедушка был старостой Воскресенского храма в Сарапуле. Ходить в храм для меня было естественно с самых ранних лет. Уже учась в школе, я узнал, что не для всех это так. В дни церковных праздников на пути к храму стоял кордон бдительных комсомольцев и вылавливал школьников, которые туда шли. И однажды (я тогда учился классе в пятом) бабушка провела меня на пасхальную службу, спрятав под своими юбками! Нужно учесть, что она была одета по старинной моде: несколько нижних юбок, а поверх них – сарафан с широким подолом. Вот между нижними юбками и сарафаном я и забрался и спокойно просеменил в церковь. Священники, зная, что я внук бывшего старосты, поставили меня на клирос – на хор. А когда начали готовиться к крестному ходу, один из них, отец Григорий, сказал: «Фонарь понесёт Витя. Свет ему в жизни будет!». А фонарь открывает всю процессию! Я помню тот трепетный момент, как шёл впереди всей колонны с сияющим фонарём. И видел, что те самые комсомольцы повисли на деревянном заборе вокруг церкви и смотрели во все глаза – им самим было любопытно, что там происходит.

– А не было внутреннего конфликта: вы же наверняка были пионером…

– Конечно, был! Более того, я был активным пионером и добросовестным, исполнительным мальчиком. Церковь этому и учит своих прихожан – честности, справедливости, трудолюбию. Я жил по тем правилам, которые выносил из проповедей. За успехи я даже был награждён путёвками в самые известные пионерские лагеря страны «Артек» и «Орлёнок», куда мечтали попасть все дети.

А история тут такая. Когда я учился в 6-м или 7-м классе, в нашей школе появилась женщина. На перемене она внимательно наблюдала за детьми, а потом вместе с завучем зашла в наш класс и указала на троих мальчиков, в том числе на меня. Конечно, я подумал, что вёл себя слишком активно и сейчас мне достанется за «хулиганство». Чувствовал себя паршиво: до той поры моей маме не приходилось за меня краснеть, и мне было стыдно, что, похоже, я её подвёл. Но оказалось, что женщина руководит народным театром из дома культуры «Заря», а мы показались ей самыми живыми и эмоциональными ребятами среди сверстников. Она готовила постановку о пионере-герое Вите Коробкове, который помогал партизанам скрываться в катакомбах в Феодосии, в Крыму. Мне, Вите Костенкову, это показалось симпатичной перекличкой. Мы с одноклассниками пришли на репетицию, каждый из нас что-то произнёс со сцены, и на роль пионера-героя Вити выбрали меня. Мой голос было слышно даже с последнего ряда зала – это сыграло решающую роль. С этим спектаклем мы много гастролировали по Удмуртии, ездили на родину Вити Коробкова в Феодосию, и за исполнение этой роли меня наградили поездкой в «Артек».

– В те годы ведь даже предмет был «научный атеизм». Вас ранило, когда преподаватели говорили, что бога нет?

– Я такого не слышал. Нас воспитывали на примерах героев Великой Отечественной войны. Кроме того, Сарапул – это кавалерист-девица Надежда Дурова и взявшая с неё пример Антонина Пальшина (с ней я даже встречался).

А в старших классах у меня появилось увлечение, которое на долгие годы увело меня из храма. Я очень любил заниматься спортом, с удовольствием ходил в лес на лыжах, пропадал там часами. Я вообще одиночка. Никогда не любил массовые виды спорта, где нужна командная игра, – футбол, волейбол, баскетбол. Лыжи, где ты один бежишь по лыжне, полностью соответствовали моей натуре. Когда у нас в школе появился молодой учитель физкультуры Евдокимов, энтузиаст, мастер спорта, он предложил мне заниматься лыжами систематически и правильно (не видя себя со стороны, я допускал технические ошибки), чтобы выйти на профессиональный уровень. Я стал тренироваться серьёзно и начал выигрывать соревнования. Каждая победа подвигала на новые достижения – хотелось всё больше и больше побед, преодолений. Я никогда не останавливаюсь на достигнутом: как только добиваюсь хорошего результата, тут же ставлю себе новую цель. Спортом я был поглощен настолько, что забросил всё остальное. По воскресеньям уже не ходил в храм, а бежал на тренировку или соревнования. После школы, уже не сомневаясь, поступил в Удмуртский пединститут на спортфак. Учась в вузе, стал чемпионом Удмуртии, кандидатом в мастера спорта.

Надежда Бондаренко:  Как вы вернулись в церковь после спортивного периода жизни?

– После вуза я немного поработал в школе, затем перешёл в спорткомитет. Был успешным организатором, карьерное продвижение было быстрым. Но меня начала глодать душевная неустроенность. Тревожило, что я занимаюсь не своим делом, живу неправильно – не так, как представлял себе в юности. И спорта – такого, о котором мечталось – у меня уже не было. По состоянию здоровья врачи запретили мне заниматься лыжами профессионально, а быть спортивным чиновником, «физкультурником» было совсем неинтересно. Материальные блага, которые можно было получить благодаря номенклатурной карьере, меня не интересовали.

Я стал ездить к знакомым священникам. Моим духовником в то время был епископ Казанский и Марийский Пантелеймон. Я открыл ему душу, рассказал о своих терзаниях. Он сказал: «Приму тебя только тогда, когда ты всё бросишь: уволишься, снимешься с военного учёта, выпишешься из квартиры. Иначе не приезжай». Он был прав, от меня требовался очень серьёзный шаг. В те годы (это была вторая половина 1970-х) перейти со светской работы на службу в церковь было равносильно тому, чтобы подписать себе приговор. Если бы я открыто заявил, что хочу уйти в монастырь, меня отправили бы в психушку.

И я уехал из Сарапула и в течение года незаметно для всех жил в Казани, работал дворником в храме. И был рукоположен в сан дьякона 7 января 1979 года. Получив сан, я сразу поступил в Московскую духовную семинарию (тогда в семинарию принимали только тех, у кого уже был сан в церкви).

Анна Вардугина:  Вы служите несколько десятилетий. Как за это время изменилась церковь?

– В этом году исполняется 40 лет, как я в церкви, – я был рукоположен как раз на Рождество 1979 года в Казани. За это время сменилось несколько периодов развития церкви.

В советское время вся христианская жизнь была тайной. Тайно крестили на дому, в храм старались не ходить, потому что «доброжелатели» могли сообщить «куда следует». До 1988 года церковь принадлежала государству. Весь церковный доход уходил в Фонд Мира. Священникам платили заработную плату, но из неё удерживали 50 процентов – мы сами должны были относить эти деньги в налоговую службу. Только в 1988 году служители церкви стали полноправными членами советского общества. Мы стали получать пенсию (до этого времени никто из служителей церкви пенсию не получал, ни простые дьяконы, ни архиереи). Трудовой книжки у служителей церкви не было. Служили, по сути, до самой смерти.

Что ещё сказать о социальном статусе священников в советские годы? Наши дети могли учиться в общеобразовательной школе, но ни детский сад, ни пионерский лагерь им не полагался. Члены семей священников не имели права преподавать в образовательных учреждениях, даже дошкольных. Лишены они были и таких социальных привилегий, как очередность на получение квартиры или покупку автомобиля.

Кроме того, существовало негласное правило, что более двух лет на одном месте, на одном приходе священник служить не мог, дабы не «оброс» знакомствами, родственниками, «связями». Я за свою жизнь в церкви переехал 17 раз. Объездил почти всю территорию Татарстана, Марий Эл и Удмуртии. Но мне было полегче – я был один. А семейные священники вынуждены были переезжать со своими матушками, с детьми – жизнь у семей священников была не легче, чем у военных. Жёнам нужно было постоянно искать новую работу, детям – привыкать к новой школе.

– Паства ведь тоже изменилась за эти годы?

– Тому, кто этого не видел, сейчас трудно представить, какой наплыв людей в церковь произошёл в начале 1990-х. Креститься шли бесконечным потоком, целыми семьями. Мы крестили по 150-200 человек в день. Ставили людей вдоль стенки по всему периметру храма (иначе они не помещались), я кричал во весь голос, чтобы каждый меня услышал: «Отрекаетесь ли от Сатаны?». И огромный хор голосов отвечал мне: «Отрекаюсь!». Звук в храме стоял такой, как будто сходила лавина с гор. И так – каждый день. Тогда я убедился, что священник должен быть крепким, тренированным человеком. Когда крестишь младенца, нужно окунуть его в купель, поднести к Царским Вратам. С одним младенцем несложно. А если их десятки один за другим? Уже ни рук не чувствуешь, ни спины. Я спортивный человек, мне было легче, а пожилые батюшки порой не выдерживали физической нагрузки от нового объёма работы. Помню, ездил в Волжск проводить службы, потому что местный немолодой священник вернулся домой, покрестив за день больше сотни человек, прилёг на диван и умер – сердце не выдержало.

Потом начался период строительства. Храмов в стране было мало. Я приехал из Татарстана в Ижевск и взялся за восстановление Александро-Невского собора, который долгие годы функционировал как кинотеатр, частично был разрушен. Реконструкция предстояла огромная. И это в то время, когда профессионалы в стране стояли с протянутой рукой.

Мне предлагали сделать цоколь забора вокруг Александро-Невского собора из гранита, а я на паперти у собора увидел интеллигентную женщину. Оказалось, она – заслуженная учительница Удмуртской Республики, работу свою любит, но уже третий месяц не получает зарплату и вынуждена просить милостыню. О каком гранитном заборе может идти речь, когда честные, работающие люди не могут купить себе пищу? Одна гранитная плитка для этого забора стоила 50 рублей. Для этой учительницы – большие деньги. И сейчас вы можете обратить внимание на цоколь ограды Александро-Невского собора и увидеть, что он выложен искусственным камнем. Это я тогда натворил. Купил дешёвый материал, а разницу потратил на помощь прихожанам. Сказал нашим священникам – поддержать людей важнее, а когда разбогатеем, натуральный камень положим. Но вот до сих пор находим более важные цели.

И всё же когда мы в приходе объявили, что будем возвращать собор к жизни, простые люди понесли деньги в церковь. Мы были поражены, как много было пожертвований от обычных прихожан – не банкиров, не бизнесменов. Те, у кого денег не было, стремились хоть чем-то помочь. У меня был такой передовой отряд пожилых женщин, бабушек (сейчас их назвали бы добровольцами), которые готовы были по первому зову выполнить любую работу. Бывало, я добывал на строительство машину кирпича, а на бригаду рабочих и тем более на грузовой кран денег уже не было. И тут же приходили эти старушки и за считанные минуты разгружали всю машину – по кирпичику, но все вместе. А как мы своими силами строили колокольню Александро-Невского собора! Бригада каменщиков работала наверху, а кирпичи с земли им бабушки поднимали – по пять кирпичиков брали и поднимали на верхотуру. И желающих помочь было много. Одни бабушки уставали, им на смену тут же заступали другие. Я счастлив, что застал время подъёма православной церкви, когда тысячи людей с искренней радостью строили храмы. Сейчас этого нет. У нас на сегодня пять участков земли в городе, и не на что построить храмы.

– А нужно ли городу ещё больше церквей?

– Нужно! Совсем нет церквей в Городке строителей. С окраин люди вынуждены ездить в центральные районы. И больше нет меценатов, готовых вкладывать средства и силы в строительство храмов.

Так вот, возвращаясь к разговору о прихожанах. Когда мы строили Александро-Невский и Свято-Михайловский соборы, мы давали людям «духовный ликбез» – ликвидировали духовную безграмотность. Я проводил ежедневные вечерние курсы в библиотеке «Ижмаша»: в небольшой библиотечный зал каждый раз набивалось до 50 человек. Объяснял элементарные вещи – что такое исповедь, причастие… Это было необходимо, потому что за десятилетия полуподпольной работы церкви выросли целые поколения, которые ничего не знали о таинствах, о службах, о сути православия – но при этом искали Бога, стремились стать настоящими христианами.

Те, кто искренне пропустили полученные знания через свое сердце, остались в вере до сих пор – я вижу их в храмах. Но большинство нынешних прихожан относятся к церкви потребительски: их интерес сосредоточен на том, чтобы узнать – какому святому поставить свечку за повышение зарплаты, какому – за получение выгодного кредита на ипотеку, какому – от зубной боли или радикулита и так далее. Это не вера, а потребление – поиск способа удовлетворить личные насущные потребности. И я бы мог подсказать им, к какой иконе с какой повседневной проблемой идти – православные святые покровительствуют в самых разных вопросах. Но сердце противится, потому что вижу: людьми руководят эгоизм и жадность (ещё больше земных благ нужно, ещё больше!), а не желание жить в мире с собой, с близкими. Церковь стали воспринимать как шоу Чумака в 90-х – оголтело, неосмысленно. Когда по телевизору объявили, что в Москву привезли пояс Богородицы с Афона, к нему выстроились колоссальные очереди, люди были готовы стоять по 16 часов, надеясь, что они увидят пояс и тут же станут ближе к Богу. А ведь самое главное в православной церкви – это святое причастие. Причащаясь, прихожанин принимает в себя Тело Христово и Кровь Христову, соединяется с Ним. Причастие раздаётся в каждой церкви ежедневно и совершенно бесплатно. И меня пугает, что люди извращают для себя суть веры, ищут каких-то внешних эффектов и только и требуют от Бога: «Дай, дай!».

Сергей Рогозин: Ансамбль Раифского монастыря «Притча», который часто приезжает с гастролями в Ижевск, называет вас своим основателем. Голос у вас прекрасный с юношества. Вы получили музыкальное образование?

– Многие так думают, поскольку слышат поставленный голос и знают, что я много лет пел в церковном хоре. Но я самоучка. Слух и голос у меня от природы. Играю на гитаре, гармошке и баяне. Точнее, играл до монашества.

– Какая у вас любимая песня?

– Люблю русские народные песни, я на них воспитывался. Моя мама ничего не делала без песни.  Моим главным воспитателем многие годы была она (отец рано ушел из жизни), и я помню: что бы она ни делала, работала ли в огороде, штопала ли одежду, стряпали ли мы пельмени, она всегда пела. А я подпевал. У нас был хороший дуэт. Я вообще многому от нее научился. Например, готовлю хорошо. Сейчас я, как и положено монаху, живу один, у меня нет прислуги (я принципиально отказался от помощников), и я сам пеку, варю и жарю себе то, что мне хочется. Сам хожу в магазин. Водитель увозит меня на работу утром и привозит домой с работы вечером. Дома я переодеваюсь в светскую одежду, сажусь в свою частную машину, еду в магазин и покупаю себе все необходимые продукты. Я люблю стряпать (конечно, пока продолжается пост, я этого не делаю).

– Монашество и спорт совместимы?

– Конечно! Я не бросил спорт. Каждый день хожу с палками – занимаюсь скандинавской ходьбой. Раньше бегал, но теперь, после инфаркта, доктора запрещают. А желание поддерживать себя в форме осталось.

– На «Искре» я видел соревнования священнослужителей: вы и своих подчинённых к спорту приобщили?

– Да, это были наши соревнования. Обычно мы проводим соревнования Ижевской и Удмуртской епархии на спортивно-оздоровительном комплексе им. Кулаковой, но в прошлом году молодёжь уговорила меня провести соревнования в городе. Мы даже проводили всероссийские Православные зимние игры. К нам приехали 28 команд из разных регионов страны. Как старый организатор я взял на себя обязанности председателя спорткомитета. У нас были лыжные гонки, спортивное ориентирование и коньки. Все кубки выиграли команды Удмуртии! Я немного подшучивал над участниками нашей команды, говорил им: ну хоть в одной дисциплине для разнообразия проиграйте. А они мне отвечали: «Невозможно! У нас же единственный в стране архиерей с высшим спортивным образованием».

Так что спорт вере не помеха. Я считаю верной поговорку «в здоровом теле – здоровый дух». Церковь вообще призывает поддерживать здоровый образ жизни. Но мы проводим соревнования не только между епархиями. В волейбол, например, играем с командой мусульман. У меня давно сложилась дружба с мусульманским сообществом и с муфтием Удмуртской Республики Фаиз хазратом. Почти каждый день он и его сподвижники ближе к вечеру заходят ко мне домой, и мы вместе идём в сосняк, где проложена лыжная трасса, – ходим на лыжах. До недавнего времени трасса была в запущенном состоянии, кроме того, её испортили мотоциклисты, но мы обратились за помощью к Главе Удмуртии, и трассу выровняли, все ямы засыпали.

Поддерживать дружеские отношения с Фаиз хазратом помогает и то, что у православных и у мусульман есть одно общее важное дело – социальная работа во благо общества.

УП досье:

Виктор Григорьевич Костенков родился в Сарапуле 10 мая 1953 года. 7 января 1979 года рукоположен в сан диакона. Много лет руководил восстановлением и строительством церквей и организацией работы приходов в разных районах Удмуртии и Татарстана. 15 сентября 2013 года пострижен в монашество с именем Викторин. 26 декабря 2013 года избран епископом Сарапульским и Можгинским. С 5 мая 2015 года – митрополит Ижевский и Удмуртский, глава Удмуртской митрополии.

УП вопрос:

Предыдущий участник рубрики «Планёрка», художник, организатор Ледового фестиваля Ангелов и Архангелов Анфим Ханыков спрашивает, купаетесь ли вы в проруби на Крещение?

– Я сам когда-то окунался в прорубь (исключительно с целью закалки), но это было давно. Бытует мнение, что, искупавшись в проруби на Крещение, очищаешься от грехов. Ничего подобного: очистить от грехов может только исповедь, когда священник накладывает руку на главу кающегося и читает молитву со словами «Властью, мне данною, разрешаю тебя от грехов твоих». Но я не против крещенского купания в проруби, хотя некоторые священники меня за это укоряют – мол, поддерживаю суеверие. На это я отвечаю, что радуюсь уже самому факту: человек признаёт, что он грешен, и хочет избавиться от своих грехов. Я застал советские времена, когда люди вообще не признавали, что они грешат: приходили на исповедь и убеждали меня, что безгрешны, и вину свою в проступках не признавали. В купании в проруби я вижу главное: человек хочет преодолеть свой грех, просто ещё не знает, как это сделать. Пусть пока купается – со временем придёт и на исповедь. Традиционное купание в крещенской проруби в 2019 году обязательно состоится.

 Следующего участника «Планёрки» я бы спросил, что такое счастье и может ли он назвать себя счастливым или несчастливым человеком.

УП задание:

Владыка Викторин, митрополит Ижевский и Удмуртский, занял кресло главного редактора «Удмуртской правды» накануне важного для него рубежа – 40-летия служения в церкви. За те два часа, что он отвечал на вопросы сотрудников редакции, стало понятно, как ему удалось организовать и провести реконструкцию и строительство десятков церквей и храмов по всей Удмуртии, включая восстановление Александро-Невского и возрождение Свято-Михайловского соборов. Эмоциональный, энергичный, увлечённый, он оказывается тем харизматичным лидером, который способен заразить своими идеями даже скептиков и людей инертных. А критическое мышление и отсутствие идеализма убеждают, что очередной проект не станет прожектом.

Владыка смеётся от души, в полный голос. Говоря о важных для него вещах, загорается, сверкает глазами, гремит звучным баритоном, разрушая все стереотипы о «постных» монахах.  А разрабатывая редакционное задание, фактически выстраивает стратегию долгосрочного взаимодействия газеты и епархии:

– Мне бы хотелось, чтобы с помощью СМИ как можно больше людей узнало о социальной работе, которую проводит епархия с уверенностью, что это – одна из главных наших миссий сегодня. Мы курируем работу Духовно-просветительского центра, где действуют кадетские группы, в которых учится 60 человек. Ребята получают патриотическое воспитание, основанное на казачьих традициях и духовном развитии. Силами Ижевской епархии Духовно-просветительский центр проходит реконструкцию и реставрацию согласно всем правилам Агентства по государственной охране объектов культурного наследия Удмуртской Республики. Это здание было передано нам в весьма плачевном состоянии. В нём располагался техникум специального образования, но из-за ветхости здание забросили, а епархия вернула его к жизни.

Другой наш социальный проект – это палатка для ночлега бездомных людей в зимнее время. Каждый день 40-50 человек приходят в неё ночевать. Но они получают не только ночлег, а также обеды и медицинскую помощь. Нам бы хотелось, чтобы этот проект и дальше развивался, чтобы к нему подключались новые благотворители, неравнодушные люди.

Кроме этого, каждую неделю по средам и четвергам группа сестер милосердия и волонтеров выезжают по традиционному и всем известному маршруту на оборудованном специализированном автобусе и в местах остановок осуществляют раздачу бесплатного горячего питания и оказывают первую медицинскую помощь всем нуждающимся. Данный проект, который имеет наименование «Автобус милосердия», с большим одобрением был принят в Синодальном отделе церковной благотворительности и социального служения Русской православной церкви и неоднократно был отмечен социальными государственными структурами как уникальный и остро необходимый в современных условиях. Этот автобус с питанием и гуманитарной помощью и медикаментами ждут не только люди, которые по разным причинам остались без крова, но и те, которые оказались в сложной житейской ситуации, например, одинокие пенсионеры.

Другие наши волонтёры работают в женских консультациях, раздают брошюры, уговаривают беременных женщин сохранить ребенка, предлагают реальную помощь. И мы, в самом деле, в состоянии помочь! У нас есть гуманитарные склады, где беременная женщина или одинокая мать может получить средства личной гигиены или продукты питания. Есть и кризисный центр, где мы можем предложить временное жилье для нуждающихся женщин до родов и после родов. Цель такой работы – уберечь женщину, находящуюся в трудной жизненной ситуации, от абортов, показать ей, что она не одна в этом мире, что церковь и неравнодушные люди могут помочь всем необходимым, чтобы вырастить ребёнка. Вот чем занимается сейчас православная церковь, вот что она может дать обществу.

Фото Сергея РОГОЗИНА

11.01.2019

Автор материала:

Анна Вардугина

Анна Вардугина


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Свидетельство о регистрации: № У-0090

Дата регистрации – 10.06.1998

РЕКЛАМА

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ

Учредители:

Госсовет Удмуртской Республики
Правительство Удмуртской Республики

Положение об использовании материалов сайта

Положение о конфиденциальности

Старая версия сайта