«Вино из одуванчиков» крупными глотками

10 марта
0

В «Парафразе» создали спектакль о том, что значит чувствовать себя живым.

1z2vgsjsfai «Вино из одуванчиков» крупными глотками

После трилогии о побеге современников от причиняющей боль реальности глазовский «Парафраз» вышел в новое смысловое пространство. Спектакль по роману Рэя Брэдбери весь о том, какой громадный и удивительный мир нам достался и как радостно и больно просто жить.

В апреле «Парафраз» представит в основном конкурсе «Золотой маски» премьеру прошлого сезона, спектакль «Процесс» по роману Кафки. Однажды утром герой «Процесса» Йозеф К. безо всякой видимой причины оказывается втянутым в абсурдный судебный процесс, проходит все круги бюрократического ада и убеждается, что смысла в этой жизни то ли нет совсем, то ли он спрятан так глубоко и хитро, что найти его невозможно.

Дуглас Сполдинг, герой «Вина из одуванчиков», однажды днем, в начале лета, понимает, что он - живой. Он пройдет через многие радости и многие потери и убедится, что смысл жизни – сама жизнь.

Песнь во имя бытия

Перенос литературного произведения на сцену сродни переводу на другой язык - образы и метафоры, стилистику и ритм для истории нужно изобрести заново, чтобы добиться того же эффекта, что и первоисточник. «Вино из одуванчиков» в этом смысле – одно из сложнейших произведений. В нем поэтика языка так же важна, как сюжетные повороты. Он весь – как огромное стихотворение в прозе. Образы, зачастую слишком «красивые» для серьезной взрослой литературы (а «Вино из одуванчиков», несмотря на 12-летнего главного героя, книга не детская, а всеобщая), теснятся на каждой странице. Героев «захватывают и несут потоки слов», их лица сияют, глаза горят, головы вскидываются, они влетают в двери, взбегают по лестнице одним духом, дышат полной грудью, раскидывают руки навстречу небу.

Брэдбери не боится лирического пафоса и высокого градуса сентиментальности, почти экзальтации. Ради утверждения торжества жизни он рискует писать беззастенчиво порывисто, на таком пределе искренности и прямоты говорит о чувствах и событиях, какой после постмодернистской иронии и скепсиса второй половины ХХ века кажется почти невозможным, неловким. Вся книга - ликующая песнь во имя полноты бытия. Лишить сценическую версию «Вина из одуванчиков» этого переполняющего, бьющего горлом любования жизнью и ненасытности познания этой жизни во всем ее трагическом великолепии, оставив только сюжетный каркас, значило бы показать чучело соловья вместо птицы, взмывающей в небо с оглушительной трелью, вырывающейся из распахнутого клюва.

Перевод на язык театра

Перед режиссером Дамиром Салимзяновым встала задача перевести на театральный язык те изумление первооткрывателя и освобождение от привычки воспринимать жизнь и смерть как что-то само собой разумеющееся, которые генерирует текст Брэдбери. И – рассказать историю от лица подростка, вчерашнего ребенка (тут сфальшивить и вовсе проще простого). Авторская интонация самого Дамира Салимзянова, режиссера и драматурга, уже много лет остается свободной, естественной, обаятельной за счет мягкого юмора и самоиронии. Она прорывается даже сквозь отчаяние, усталость и нервное напряжение главных спектаклей последних сезонов – «Процесса» по Кафке, «Жаворонка» Ануя, собственной пьесы Салимзянова с элементами вербатима «Дуры мы, дуры!». В большинстве спектаклей именно эта нормальная человеческая интонация приближает к зрителю звучащие со сцены истории, снижает патетику трагедии, снимает отчужденность антиутопии.

Жизнь как чудо

В «Вине из одуванчиков» Дамир Салимзянов сделал главное: в этом спектакле простая жизнь понимается и ощущается как чудо. Каждое событие, каждое переживание кажутся громадными и приобретают колоссальное значение. Место литературных образов заняли ясные, выразительные и изобретательные элементы сценографии. Маленький город, в котором происходит действие, разворачивается (буквально) десятком белых книг-раскладушек с резными силуэтами домов и башен. Они заполняют сцену, как вскипающие весенним цветом деревья, и отбрасывают кружевные тени. Напоминают о детской готовности удивляться простым волшебным вещам. Прожектора прокладывают дорожки косых лучей, в которых танцует мелкая пыль. Деревянные конструкции становятся то городской мостовой, то домашними стенами, то садовыми заборами.

В спектакле о жизни звучит живая музыка – в глубине сцены играет трио: пианино, виолончель, труба (Светлана Московкина, Алексей Глухов, Сергей Фефилов). Звук, рождающийся в присутствии слушателей, привычный в другой ситуации, здесь становится еще одним поэтическим образом этого творящегося каждое мгновение мира.

Чрезмерную литературность и восторженность монологов и диалогов Брэдбери Салимзянов оправдывает рефреном «так, конечно, не говорят, но так чувствуют».

Игра со временем

Саму неловкость от заданной книгой назидательности (ребенок заставляет взрослых читателей задуматься о ценности, красоте и уязвимости жизни) режиссер сглаживает остроумным приемом с распределением ролей: детей в спектакле играют «возрастные» актеры «Парафраза», стариков – вчерашние и теперешние студийцы. Юношеские откровения и прозрения произносятся сорокалетними людьми, а прощаются с жизнью те, на чьих лицах еще нет ни одной морщинки. Условность приема бросается в глаза в первые минуты спектакля, потом «игру в возраст» перестаешь замечать вовсе. Молодые актеры «Парафраза», не пережимая, не плюсуя, рассказывают истории ухода. Ни Брэдбери, ни Салимзянов не лукавят и не благодушествуют: смерть здесь – не легкое и ожидаемое завершение земных дней, а всегда (даже если тебе за 90) слишком быстро наступившее расставание - с прекрасными людьми, с собственными воспоминаниями, с тем огромным и неповторимым миром, который накапливается в памяти. Каждая смерть здесь режет по живому. По жизни. И актеры, не стесняясь, оплакивают своих героев – плачут и их слезами, и своими – вслед им. Салимзянов подарил им жест прощания – солнечный зайчик, пойманный в кулак и приложенный к сердцу – как глоток того самого вина из одуванчиков, которое стало символом разлитого по бутылкам лета. Руки, ловящие солнце и заключающее его в груди, отбивают пульс и ритм этого поэтического спектакля.

Так чувствуют

Роман Брэдбери Салимзянов изрядно перекроил. Истории, с которыми сталкивается Дуглас Сполдинг, выстроились в новом порядке. Они зазвучали все более мощным, резонирующим контрапунктом к истории самого Дугласа, буквально физически почувствовавшего каждой клеткой своего тела насыщенность и силу бытия. Чем более исступленно, жадно, счастливо Дуглас пробует жизнь на вкус, тем более ранящие, заставляющие чувствовать растерянность и опустошение стороны жизни он узнает, сталкиваясь… со смертями. Осознание жизни невозможно без осознания смерти и необходимости разлуки. Но каждая утрата (сначала это просто старики- соседи, уход которых воспринимается чуть менее болезненно, затем – любимая прабабушка, и в конце, страшным ударом лучший друг, который уезжает навсегда, а это все равно что умирает), все больнее разрывая сердце Дугласа, вместе с тем и заставляет его все острее чувствовать себя в самой гуще жизни.

Режиссер раз за разом проводит зрителя от полного до дрожи наслаждения жизнью до горя прощания, дает возможность за два часа ощутить всю механику бытия в концентрированном виде. Хохотать над детской свадьбой «понарошку», притворно пугаться страшилки про душителя, дрожать от азарта, наблюдая, как Дуглас пытается заполучить белые теннисные туфли, мечтательно затихать, наблюдая за сидящими в проеме окна Дугласом и его лучшим другом Джоном, сочувствовать тому, что так обидно разминулись во времени Элен Лумис и Билл Форестер – родные, близкие, но разделенные многими десятилетиями возраста. Сердце на этом спектакле вовлечено в происходящее каждую минуту, и к финалу вряд ли остается в зале хотя бы один человек, который сам не ощутил бы себя живым – насквозь, каждым нервом, каждым ударом сердца. Так, конечно, не говорят. Но чувствуют именно так.

Самое время

Спектакль «Вино из одуванчиков» в очередной раз подтвердил, что «Парафраз» остается студийным в лучшем понимании этого слова театром. Замысел режиссера здесь подхватывает труппа единомышленников, актерский ансамбль складывается в слаженно, без единой фальшивой ноты звучащий хор. Главного героя, Дугласа, играет сам Дамир Салимзянов (это первая его большая роль за последние десять лет) с присущей ему самиронией и вкусом к жизни, с мгновенными переходами от растерянности к надежде, от любви к обиде, от радости полноты жизни к мучительному пониманию, что в полноте этой будет не только счастье. Ксения Волкова создает свою Элен Лумис (старуху, которую один мужчина на всем свете видит по-прежнему молодой) такой, что очевидны и ее сильная юная красота, и мудрость очень, очень взрослой женщины, и прямой смелый характер, и готовность смотреть жизни в лицо. Игорь Павлов, Евгений Иванов, Любовь Бердова, Анна Сабурова и Александра Конькова играют и детей, и их возможное будущее, деликатно намечая характеры, но прежде всего всем своим существом напоминая о ясности и бесхитростности чувств и переживаний, которые мы теряем с возрастом. Через наивность, появляющуюся на их лицах, проступают и первые догадки, и понимание. Студийцы Лада Лукина, Катя Салтыкова и Алексей Глухов играют стариков без возрастного грима и безо всяких ужимок – их руки не дрожат, подбородки не трясутся, языки не шепелявят, глаза ясны: в конце концов, в каждом до последнего дня останется хотя бы тень той девушки или того юноши, какими они были когда-то. Из-за перевертыша с возрастами героев и актеров яснее проступает еще одна тема: мы в большей степени принадлежим собственному времени, чем «историческому». Не случайно в спектакле стерты приметы времени, хотя Брэдбери точно указывает год прозрения Дугласа – 1928. Почувствовать себя живым можно когда угодно. Сейчас – самое время.

Фото: vk.com

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

В Удмуртии проходит первый международный фестиваль «Яркие Люди. КамаФест»
20 августа
На него собрались одаренные и креативные люди из городов России ...
Назад, в СССР!
18 августа
Пятый книжный фестиваль «Читай, Ижевск!» будет посвящен временам Советского Союза, как тогда говорили...

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут