«Вино из одуванчиков» крупными глотками

10 марта
0

В «Парафразе» создали спектакль о том, что значит чувствовать себя живым.

1z2vgsjsfai «Вино из одуванчиков» крупными глотками

После трилогии о побеге современников от причиняющей боль реальности глазовский «Парафраз» вышел в новое смысловое пространство. Спектакль по роману Рэя Брэдбери весь о том, какой громадный и удивительный мир нам достался и как радостно и больно просто жить.

В апреле «Парафраз» представит в основном конкурсе «Золотой маски» премьеру прошлого сезона, спектакль «Процесс» по роману Кафки. Однажды утром герой «Процесса» Йозеф К. безо всякой видимой причины оказывается втянутым в абсурдный судебный процесс, проходит все круги бюрократического ада и убеждается, что смысла в этой жизни то ли нет совсем, то ли он спрятан так глубоко и хитро, что найти его невозможно.

Дуглас Сполдинг, герой «Вина из одуванчиков», однажды днем, в начале лета, понимает, что он - живой. Он пройдет через многие радости и многие потери и убедится, что смысл жизни – сама жизнь.

Песнь во имя бытия

Перенос литературного произведения на сцену сродни переводу на другой язык - образы и метафоры, стилистику и ритм для истории нужно изобрести заново, чтобы добиться того же эффекта, что и первоисточник. «Вино из одуванчиков» в этом смысле – одно из сложнейших произведений. В нем поэтика языка так же важна, как сюжетные повороты. Он весь – как огромное стихотворение в прозе. Образы, зачастую слишком «красивые» для серьезной взрослой литературы (а «Вино из одуванчиков», несмотря на 12-летнего главного героя, книга не детская, а всеобщая), теснятся на каждой странице. Героев «захватывают и несут потоки слов», их лица сияют, глаза горят, головы вскидываются, они влетают в двери, взбегают по лестнице одним духом, дышат полной грудью, раскидывают руки навстречу небу.

Брэдбери не боится лирического пафоса и высокого градуса сентиментальности, почти экзальтации. Ради утверждения торжества жизни он рискует писать беззастенчиво порывисто, на таком пределе искренности и прямоты говорит о чувствах и событиях, какой после постмодернистской иронии и скепсиса второй половины ХХ века кажется почти невозможным, неловким. Вся книга - ликующая песнь во имя полноты бытия. Лишить сценическую версию «Вина из одуванчиков» этого переполняющего, бьющего горлом любования жизнью и ненасытности познания этой жизни во всем ее трагическом великолепии, оставив только сюжетный каркас, значило бы показать чучело соловья вместо птицы, взмывающей в небо с оглушительной трелью, вырывающейся из распахнутого клюва.

Перевод на язык театра

Перед режиссером Дамиром Салимзяновым встала задача перевести на театральный язык те изумление первооткрывателя и освобождение от привычки воспринимать жизнь и смерть как что-то само собой разумеющееся, которые генерирует текст Брэдбери. И – рассказать историю от лица подростка, вчерашнего ребенка (тут сфальшивить и вовсе проще простого). Авторская интонация самого Дамира Салимзянова, режиссера и драматурга, уже много лет остается свободной, естественной, обаятельной за счет мягкого юмора и самоиронии. Она прорывается даже сквозь отчаяние, усталость и нервное напряжение главных спектаклей последних сезонов – «Процесса» по Кафке, «Жаворонка» Ануя, собственной пьесы Салимзянова с элементами вербатима «Дуры мы, дуры!». В большинстве спектаклей именно эта нормальная человеческая интонация приближает к зрителю звучащие со сцены истории, снижает патетику трагедии, снимает отчужденность антиутопии.

Жизнь как чудо

В «Вине из одуванчиков» Дамир Салимзянов сделал главное: в этом спектакле простая жизнь понимается и ощущается как чудо. Каждое событие, каждое переживание кажутся громадными и приобретают колоссальное значение. Место литературных образов заняли ясные, выразительные и изобретательные элементы сценографии. Маленький город, в котором происходит действие, разворачивается (буквально) десятком белых книг-раскладушек с резными силуэтами домов и башен. Они заполняют сцену, как вскипающие весенним цветом деревья, и отбрасывают кружевные тени. Напоминают о детской готовности удивляться простым волшебным вещам. Прожектора прокладывают дорожки косых лучей, в которых танцует мелкая пыль. Деревянные конструкции становятся то городской мостовой, то домашними стенами, то садовыми заборами.

В спектакле о жизни звучит живая музыка – в глубине сцены играет трио: пианино, виолончель, труба (Светлана Московкина, Алексей Глухов, Сергей Фефилов). Звук, рождающийся в присутствии слушателей, привычный в другой ситуации, здесь становится еще одним поэтическим образом этого творящегося каждое мгновение мира.

Чрезмерную литературность и восторженность монологов и диалогов Брэдбери Салимзянов оправдывает рефреном «так, конечно, не говорят, но так чувствуют».

Игра со временем

Саму неловкость от заданной книгой назидательности (ребенок заставляет взрослых читателей задуматься о ценности, красоте и уязвимости жизни) режиссер сглаживает остроумным приемом с распределением ролей: детей в спектакле играют «возрастные» актеры «Парафраза», стариков – вчерашние и теперешние студийцы. Юношеские откровения и прозрения произносятся сорокалетними людьми, а прощаются с жизнью те, на чьих лицах еще нет ни одной морщинки. Условность приема бросается в глаза в первые минуты спектакля, потом «игру в возраст» перестаешь замечать вовсе. Молодые актеры «Парафраза», не пережимая, не плюсуя, рассказывают истории ухода. Ни Брэдбери, ни Салимзянов не лукавят и не благодушествуют: смерть здесь – не легкое и ожидаемое завершение земных дней, а всегда (даже если тебе за 90) слишком быстро наступившее расставание - с прекрасными людьми, с собственными воспоминаниями, с тем огромным и неповторимым миром, который накапливается в памяти. Каждая смерть здесь режет по живому. По жизни. И актеры, не стесняясь, оплакивают своих героев – плачут и их слезами, и своими – вслед им. Салимзянов подарил им жест прощания – солнечный зайчик, пойманный в кулак и приложенный к сердцу – как глоток того самого вина из одуванчиков, которое стало символом разлитого по бутылкам лета. Руки, ловящие солнце и заключающее его в груди, отбивают пульс и ритм этого поэтического спектакля.

Так чувствуют

Роман Брэдбери Салимзянов изрядно перекроил. Истории, с которыми сталкивается Дуглас Сполдинг, выстроились в новом порядке. Они зазвучали все более мощным, резонирующим контрапунктом к истории самого Дугласа, буквально физически почувствовавшего каждой клеткой своего тела насыщенность и силу бытия. Чем более исступленно, жадно, счастливо Дуглас пробует жизнь на вкус, тем более ранящие, заставляющие чувствовать растерянность и опустошение стороны жизни он узнает, сталкиваясь… со смертями. Осознание жизни невозможно без осознания смерти и необходимости разлуки. Но каждая утрата (сначала это просто старики- соседи, уход которых воспринимается чуть менее болезненно, затем – любимая прабабушка, и в конце, страшным ударом лучший друг, который уезжает навсегда, а это все равно что умирает), все больнее разрывая сердце Дугласа, вместе с тем и заставляет его все острее чувствовать себя в самой гуще жизни.

Режиссер раз за разом проводит зрителя от полного до дрожи наслаждения жизнью до горя прощания, дает возможность за два часа ощутить всю механику бытия в концентрированном виде. Хохотать над детской свадьбой «понарошку», притворно пугаться страшилки про душителя, дрожать от азарта, наблюдая, как Дуглас пытается заполучить белые теннисные туфли, мечтательно затихать, наблюдая за сидящими в проеме окна Дугласом и его лучшим другом Джоном, сочувствовать тому, что так обидно разминулись во времени Элен Лумис и Билл Форестер – родные, близкие, но разделенные многими десятилетиями возраста. Сердце на этом спектакле вовлечено в происходящее каждую минуту, и к финалу вряд ли остается в зале хотя бы один человек, который сам не ощутил бы себя живым – насквозь, каждым нервом, каждым ударом сердца. Так, конечно, не говорят. Но чувствуют именно так.

Самое время

Спектакль «Вино из одуванчиков» в очередной раз подтвердил, что «Парафраз» остается студийным в лучшем понимании этого слова театром. Замысел режиссера здесь подхватывает труппа единомышленников, актерский ансамбль складывается в слаженно, без единой фальшивой ноты звучащий хор. Главного героя, Дугласа, играет сам Дамир Салимзянов (это первая его большая роль за последние десять лет) с присущей ему самиронией и вкусом к жизни, с мгновенными переходами от растерянности к надежде, от любви к обиде, от радости полноты жизни к мучительному пониманию, что в полноте этой будет не только счастье. Ксения Волкова создает свою Элен Лумис (старуху, которую один мужчина на всем свете видит по-прежнему молодой) такой, что очевидны и ее сильная юная красота, и мудрость очень, очень взрослой женщины, и прямой смелый характер, и готовность смотреть жизни в лицо. Игорь Павлов, Евгений Иванов, Любовь Бердова, Анна Сабурова и Александра Конькова играют и детей, и их возможное будущее, деликатно намечая характеры, но прежде всего всем своим существом напоминая о ясности и бесхитростности чувств и переживаний, которые мы теряем с возрастом. Через наивность, появляющуюся на их лицах, проступают и первые догадки, и понимание. Студийцы Лада Лукина, Катя Салтыкова и Алексей Глухов играют стариков без возрастного грима и безо всяких ужимок – их руки не дрожат, подбородки не трясутся, языки не шепелявят, глаза ясны: в конце концов, в каждом до последнего дня останется хотя бы тень той девушки или того юноши, какими они были когда-то. Из-за перевертыша с возрастами героев и актеров яснее проступает еще одна тема: мы в большей степени принадлежим собственному времени, чем «историческому». Не случайно в спектакле стерты приметы времени, хотя Брэдбери точно указывает год прозрения Дугласа – 1928. Почувствовать себя живым можно когда угодно. Сейчас – самое время.

Фото: vk.com

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

Под ритмы сердца
22 апреля
Музыка завьяловского диджея известна во многих странах мира...
Королева из Бобья-Учи
15 апреля
Художественный руководитель сельского дома культура вдохновляет на творчество односельчан...
Ни одно дерево не осталось невоспетым
15 апреля
Дни литературы Алнашского района открылись в Ижевске ...
Музыка – это радость!
14 апреля
Педагог юных виртуозов убеждена, что победы в конкурсах – не главное...

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут