Особое календарное напоминание о проблемах больных и страдающих - заслуга Иоанна Павла II

Именно по предложению понтифика (кстати, имевшего неизлечимый диагноз «болезнь Паркинсона») в 1993 году сначала христиане-католики, а за ними и вся Западная Европа начали проводить благотворительные марафоны, лекции и обучающие семинары. 11 февраля, в День Богоматери Лурдской, надеясь на милость небесной покровительницы, люди просят об исцелении.

И сами стараются хоть что-то сделать для тех, кто каждый день воюет за собственную жизнь: привозят в хосписы подарки, читают книжки в доме престарелых, вывозят в парк инвалидов, которые без посторонней помощи не могут даже сесть...

В нашей стране День больного проходит незаметно. Очень хочется добавить - пока незаметно. Потому что общество, стремящееся к материальному и нравственному благополучию, не должно списывать со счетов тех, кто не подпадает под стандарт «молодой - здоровый - богатый». Хотя бы потому, что каждый из нас в любой момент может перестать ему соответствовать. Ижевчанка Екатерина Александровна Р. пришла в редакцию «Удмуртской правды», чтобы поблагодарить врачей, которые вместе с ней сражаются с тяжелым недугом. Мы публикуем ее исповедь дословно:

— Девять лет назад мне поставили диагноз «онкология». Год назад обнаружили метастазы в позвоночнике. Позади четыре операции, 48 сеансов облучения, десять курсов химиотерапии и практически все альтернативные противораковые средства - мухоморы, болиголов, перекись водорода... Я очень хочу жить и сопротивляюсь как могу; даже когда накатывает отчаяние, понимаю: его тоже надо преодолеть.

Самое трудное испытание - это когда ты узнаешь диагноз. Я получила результаты из лаборатории, ничего не поняла в записях и спросила у медсестры: «Все хорошо?» - «Какое там! Разве не видите - цифры красным подчеркнуты? Все показатели зашкаливают. Рак у вас!» Я не знаю, как правильно объявлять ТАКОЙ диагноз, но очевидно, что это должно делаться по-другому. Ладно, у меня здоровое сердце, а ведь кто-то запросто мог упасть и уже не подняться...

Не помню, как дошла домой. Было такое чувство, словно наполовину мертвая. Надо что-то сказать мужу и детям, а как это сделать? Зашла в ванную, включила воду, чтобы прореветься. Только вышла, дочка подбегает: «Мама, ты что?» Осторожно подбираю слова, чтобы не напугать. Говорю, что диагноз очень серьезный, но онкологию сейчас уже лечат, надо ложиться в больницу, чтобы пройти дополнительное обследование. Муж как только понял, о чем речь, сразу в слезы: «Не может быть, как же так, как мы теперь будем...» А ведь я ждала от него не этого! Мне не нужна жалость, не надо меня оплакивать раньше времени. Понятно, что его никто к такому повороту событий не готовил, но мне-то еще тяжелее.

В большинстве случаев человек остается один на один со своим диагнозом, и не все оказываются способны сопротивляться болезни. Кто-то сразу капитулирует. Кто-то сдается позже, когда кажется, что тошнота и боль в костях после «химии» уже никогда не пройдут. Мне повезло: помимо семьи рядом со мной в течение этих трудных девяти лет были три замечательных врача. Заведующий отделением реанимации онкоцентра Андрей Петрович Кубашев помог понять, что значит «не вставать на сторону болезни». Хирург Сергей Анатольевич Волков ежедневно приходил в палату и терпеливо объяснял, что операции не надо бояться и на химиотерапию нужно тоже идти, потому что она реально помогает. Сейчас меня ведет Владимир Васильевич Дагаков - доктор, на которого пациенты просто молятся, потому что он заряжает их своим оптимизмом.

Здоровому человеку трудно представить, сколько лекарств принимает онкобольной: для нас каждая таблетка от головной боли или простуды - дополнительная нагрузка. А Владимир Васильевич подсказывает, как нормализовать давление при помощи суджок-терапии. Он обязательно расскажет о новых препаратах и клинических исследованиях, которые проходят испытания у онкологов. Надежда - это тоже лекарство, и ее не бывает много, тем более последние полгода с получением препаратов для льготников творится что-то непонятное. Поскольку я являюсь инвалидом первой группы, профильные лекарства должна получать бесплатно. Вот только уже с полгода ни «Форозы», ни «Зометы» по льготным рецептам в аптеку не поступало. Первый препарат покупаю сама (он сравнительно недорогой), а вот «Зомета» у разных поставщиков стоит до 18 тысяч рублей. Мне нужно капать этот препарат через три недели. Отсрочек по принципу «подождите, может, в следующем месяце будет» допускать нельзя, потому что если нарушать схему лечения, следующего месяца просто-напросто может вообще НЕ БЫТЬ! У меня неплохая пенсия (15 тысяч), но она вся уходит на лекарства. Мне повезло, мои родные не считаются с тратами и стараются тут же раздобыть препарат, сколько бы он ни стоил. Но ведь такая ситуация - редкое исключение. У большинства онкобольных крохотные пенсии, которых точно не хватит, чтобы обеспечить питание с повышенным содержанием витаминов, хотя на этом настаивают врачи.

Для того, чтобы жить, надо быть очень сильной. Чтобы попасть на прием к онкологу, надо встать в пять утра и приехать в регистратуру, где уже полно народу. О записи по телефону или по интернету речи нет, потому что люди едут со всей республики, и график приема составляется «с гарантированной явкой пациента». Однажды, когда я подошла к окошку, чтобы поставить печать на больничный, меня просто вышвырнули из очереди: «Все стоят, а эта прет!» А во мне после операции и первого курса химиотерапии 38 килограммов живого веса, и стоять в очереди хотя бы полчаса просто нет никаких сил, ноги подкашиваются. Но с тобой никто считаться не собирается, и заступаться за тебя никто не будет, поэтому надо проглотить слезы и терпеливо объяснять: «Я не на прием, мне только печать, пожалуйста, это секундное дело!»

А еще бывает ужасно обидно, когда ты приходишь в больницу, и на твое «здравствуйте» люди в белых халатах проходят, не проронив ни слова. Не все, конечно, но таких большинство. Идут молча, как будто тебя уже нет. Наверное, здоровые по-другому оценивают эту невоспитанность, но мы - больные. Для нас улыбка и обычное приветствие имеют особое значение. Они как подтверждение того, что ты еще есть. Несмотря на диагноз, боль, отчаяние - мы еще живы. И, пожалуйста, не забывайте об этом!

Марина ПЛЕТНЕВА