По-настоящему народный музей исчезнувших деревень

8 октября
0

Опыт удмуртской деревни может пригодиться многим регионам России

Dsc 0813 По-настоящему народный музей исчезнувших деревень

Открытые Народного музея исчезнувших деревень в деревне Сеп Игринского района стало событием национального масштаба и получило резонанс в Европе. Команде создателей музея, в которую вошли как профессиональные культурные менеджеры, ученые-этнографы, дизайнеры и специалисты-музейщики, так и обычные деревенские жители, удалось воплотить проект одновременно очень личный и глобальный, решающий вопросы и отдельных семей, и всей России.

Наследие мирового значения

Сепским музеем заинтересовались профессионалы из Омска, Новосибирска и Ленинградской области, на открытие приехали музейщики из Кировской области, - поскольку проблема исчезновения деревень касается всех регионов страны, опыт Сепа оказывается чрезвычайно ценным. И сейчас уже можно без преувеличения говорить о том, что маленький музей в удмуртской деревне стал одним из интереснейших проектов в области сохранения культурного и исторического наследия во всем мире. На посвященном именно этим вопросам форуме в Италии, где этим летом было представлено 260 музейных проектов из разных стран (в том числе разработки для дальнейшего развития римского Колизея и музея в Помпеях), концепция сепского Музея исчезнувших деревень по мнению профессионального сообщества вошла в пятерку наиболее интересных и перспективных. А вскоре проект музея будет представлен в США.

Успех в экспертной среде кажется тем более значимым, что значительный вклад в создание музейной экспозиции внесли рядовые жители Сепа, посвящая сбору и обработке документальных материалов время между огородно-полевыми работами, уходом за скотом и своей профессиональной деятельностью или учебой.

Руководитель проекта Александр Юминов отмечает, что никогда еще в его многолетней практике реализации культурных проектов в деревнях Удмуртии он не сталкивался с такими энтузиазмом и энергией сельчан, которые в течение многих месяцев идентифицировали и каталогизировали старые фотографии, записывали и расшифровывали интервью, собирали по крупицам исторические факты и фольклор семи исчезнувших деревень – Бисара, Верх-Палыма, Пежвая, Лужан, Новой деревни, Николаевки и Палыма. Люди настолько погрузились в жизнь этих деревень, что, никогда не бывав в них, могут рассказать все подробности их быта и даже перечислить жившие там семьи, упоминая комические и трагические происшествия. Кажется, память об исчезнувших деревнях удалось сохранить уже на этом этапе.

Личное и профессиональное

Музей формировался и строился почти год. Разместился он в здании, где раньше размещалась только сельская библиотека. Сейчас экспозиционная и библиотечная части соседствуют, плавно переходя одна в другую: стеллажи с книгами сменяются стеллажами с экспонатами. Снаружи музей по-прежнему выглядит как типичный деревенский дом с двускатной крышей и деревянным крыльцом, а вот внутри появилось сложное, концептуально выстроенное пространство, оборудованное по международным музейным стандартам. В центре зала стоит большой круглый стол – пока на нем размещены старые фотографии из музейного фонда, а в дальнейшем он будет использоваться и как стол читального зала, и как рабочее место для новых интервью и изучения научных работ, которыми музейная коллекция уже пополняется. Стол окружают специально созданные кресла, высокие желтые спинки которых напоминают лепестки цветка. Над столом висят, освещая его теплым желтоватым светом, лампы на гибких, чуть изогнутых проводах – как цветочные тычинки.

Это проект «Италмас», созданный для музея Алиной Шишкановой, студенткой кафедры инновационного проектирования факультета дизайна Самарского техуниверситета. Вдохновленные концепцией музея исчезнувших деревень, студенты-дизайнеры из Самары на несколько месяцев погрузились в изучение удмуртской мифологии и истории, традиционных орнаментов и символики и создали семь оригинальных концепт-дизайнов. После долгих обсуждений самими жителями деревни был выбран именно концепт «Италмас» - рядом с Сепом и вправду находится удивительной красоты лог, каждое лето покрывающийся ковром желтых купальниц.

Алина Шашканова говорит:

– Когда мы разрабатывали проект, я училась на 2-м курсе. К тому времени об Удмуртии я ничего не знала, но тема исчезновения деревень была близкой, как и для многих в России: деревни, в которых жили мои бабушки, тоже исчезли.

Личные истории

Главное отличие Народного музея исчезнувших деревень от привычного этнографического музея в том, что каждый предмет здесь – не безликий иллюстративный материал для знакомства с материальной культурой территории, а отправная точка для глубоко личных историй. За каждой вещью открываются судьбы жителей исчезнувших деревень. Собранные вместе, они создают потоки воспоминаний – бесхитростных и предельно искренних. Неудивительно, что многих посетителей погружение в экспозицию трогает до слез.

Сама выставка составлена предельно деликатно, без нарочитых сентиментальностей, артефакты снабжены только краткими комментариями, но эта внешняя сдержанность и позволяет посетителям самим дочувствовать всю глубину рассказанных историй, «пропустить их через себя» - и оторопеть от масштаба пережитого простыми людьми из маленьких деревень в удмуртской глубинке. Здесь и коллективизация, и голодные военные годы, и первые робкие надежды на новую счастливую жизнь.

Например, на одной из полок стеллажа стоят резиновые калоши необычной формы – с изящно изогнутым подъемом стопы и отверстием для каблука. Их передали в музей родственники Людмилы Герасимовны Трониной, родившейся в Лужанах в 1930 году и жившей там до 1952 года. Юная деревенская модница как зеницу ока берегла особые калоши, достать которые в те годы было удачей – они надевались прямо поверх туфель с каблучками и позволяли ходить по грязи, не пачкая модельную обувь. Какими глазами смотрели на красотку в калошах на каблуках односельчане, можно только догадываться: на фотографиях тех лет многие деревенские женщины все еще обуты в лапти.

Говоря о сотнях фотографий, собранных для музейного фонда, Александр Юминов замечает:

– Сначала бывшие жители исчезнувших деревень отдавали свои старые фото в музей без каких-либо сожалений: все равно во многих семьях они лежали кучей в какой-нибудь коробке в чулане. Но по мере того, как музейный проект продвигался и становилось понятно, что к старым артефактам здесь относятся как к большой ценности, люди и сами начали дорожить своими семейными реликвиями. Они уже не отдавали оригиналы фотографий, а только позволяли сделать с них копию на сканере. Работа над музейной коллекцией вернула людям ощущение важности и уникальности их прошлой жизни в деревнях, которых больше нет.

Одним из самых ценных и воздействующим на эмоции экспонатов музея оказалось чудом сохранившееся письмо последней жительницы Лужан Елизаветы Митрофановны Трониной своему куму и бывшему соседу, написанное незадолго до того, как она перебралась из опустевшей деревни в многолюдный Сеп. На вырванном из тетрадки листке она написала в 1991 году простое и трагичное: «Деревню очень жалко. Приезжай летом, как начнет зреть малина. Смотрю в окно, виден только лес. Людей совсем уже нет. Слезы бегут».

По живому

Свои истории есть и у старой швейной машинки, и у керосиновых ламп, и у самодельного деревянного сундука, и у глиняных горшков. А экраны на колоннах музея и вовсе говорят живыми голосами. Здесь транслируются интервью, которые жители Сепа взяли у бывших жителей исчезнувших деревень. Некоторые видео не совсем четкие, но, по словам Александра Юминова, это придает записям особую ценность:

– Интервью жители Сепа снимали буквально на свои мобильные телефоны. И в том, что они и выглядят не как профессиональная съемка, а как бытовые видеозарисовки, есть своя важная правда: это еще одно подтверждение, что фонд музея формируют простые люди, которым на этом этапе важно вообще застать свидетелей жизни в исчезнувших деревнях.

Едва ли не самое сильное потрясение можно пережить у ширмы «Исчезновение» (ее музею помогал делать дизайнер и мастер по дереву Виталий Жуйков). Большая часть одной из стен покрыта кусками древесной коры – неровными, красновато-коричневыми, как запекшаяся на ране корка. Это одновременно красиво и болезненно – корку хочется отодрать, разбередить. И тут ты видишь петли, прибитые к коре. Тянешь за одну – и из глубины стены выкатывается панель высотой от пола до потолка, покрытая фотографиями и текстом. Всего в стене обнаруживается семь блоков воспоминаний, семь живых ран в истории района, затянутых шершавой коркой – по числу исчезнувших деревень. С одной стороны каждой панели - фотографии и информация о прошлом деревни, ее истории и отличительных приметах. На другой – ее сегодняшний день.

Песни еще звучат

К открытию музея, которое состоялось 23 сентября, были изданы каталог экспозиции, брошюры с воспоминаниями жителей исчезнувших деревень (и это страшные в своей документальной правде рассказы о выживании деревень в военные и послевоенные годы) и аудиодиск «Голос исчезнувших деревень» с песнями, которые там пелись. Одной из исполнительниц стала Агриппина Андреевна Корепанова - она всегда любила петь, выступала на концертах с частушками, удмуртскими и русскими песнями. Ей было достаточно один раз услышать песню, чтобы запомнить ее наизусть. В 1973 году погиб ее муж. Тогда она перестала ездить на концерты. В 2004-м погиб ее сын, и она перестала петь – только плакала. В 2014-м она ослепла. Из всех радостей у нее осталось только радио – она садилась рядом с приемником и целый день подпевала знакомым песням, учила новые и пела их тоже. Когда директор Сепского дома культуры, одна из самых активных участниц создания музея Татьяна Мосова узнала эту историю, оставить все как есть не смогла. Теперь она едва ли не каждое утро звонит старенькой Агриппине Андреевне, и они поют песни вместе, слыша друг друга в телефонных трубках.

P.S. Стойко выдержав ажиотаж в день открытия, музей приступил к спокойной работе. Сейчас в нем проходят экскурсии, которые ведут сами жители Сепа. А еще они готовятся к тому, что через год здесь появится целый культурный квартал. Если что, они помогут профессионалам.


Создание Народного музея исчезнувших деревень стало возможно благодаря грантам и помощи администрации Игринского района (она смогла найти 700 тысяч рублей). Фонд Потанина выделил 2 миллиона рублей на создание экспозиции, еще 1,3 миллиона рублей на образовательную программу музей получил от фонда «Перспектива».

Фото автора

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

В Удмуртии прошел День в музее для российских кадет
18 октября
Свои акции для кадет провели 18 музеев республики...
Что скрывается под маской
16 октября
В серии портретов Александра Чувашева цирк стал метафорой человеческой жизни...

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут