Кофемолка. Яков Ломкин: «Театр – это самая проклятая профессия»

1 июня 2018
0

Главный режиссёр Русского драматического театра Удмуртии рассказал о юности на баррикадах, об играх, которые передаются от отцов детям, и о том, почему театр никогда не умрёт.

Lrm00995 Кофемолка. Яков Ломкин: «Театр – это самая проклятая профессия»

Э.К.: Как кофе?

Я.Л.: Горький, без сахара и молока. Но я такой и пью.

Счастливое детство на сломе эпох

Э.К.: Какое у вас первое воспоминание детства?

Я.Л.: Я помню все свои яркие впечатления от Хабаровска, где я родился, от семьи, от дедушки с бабушкой, от нашей огромной по тем временам квартиры, – четырёхкомнатной. Я даже умудрялся гонять на велосипеде по коридорам и комнатам – наматывал круги, чтобы выплеснуть ту физическую энергию, которая во мне бурлила.

Э.К: Хотели быть космонавтом?

Я.Л.: Да! Наверное, все романтические натуры в детстве хотели быть космонавтами.

Э.К. Когда эта романтика кончилась?

Я.Л.: После того, как отец с третьего раза поступил в ГИТИС на режиссёрский факультет и мы переехали в Москву. Мы жили на Пресне, это был конец 80–х – начало 90–х. Эпоха бандитских разборок прямо на улицах. Я рос абсолютным хулиганом, и компания была соответствующая. Бесшабашное время было, лихое. Всех моих друзей посадили довольно скоро после того, как папа вытащил меня – семиклассника из этой краснопресненской тусовки и засунул в театральную школу. Подсознательную любовь к театру я, наверное, впитал с молоком матери. Она режиссёр, работала в любительских студиях, я сам занимался в разных театральных кружках, иногда играл в маминых спектаклях, но серьёзно это не воспринимал. Большую часть времени мы с братом были предоставлены самим себе и иногда «выпадали» в творчество. Это было счастливое детство на сломе эпох.

Э.К.: Вы помните Москву 1991 года, в которую вошли танки?

Я.Л.: Конечно. От нашего дома на Пресне до Белого дома – 20 минут пешком. Как самые азартные пацаны, мы бегали к баррикадам, нас там подкармливали бесплатными сосисками. Мы торчали там денно и нощно. Только когда я 1 сентября пришёл в новую школу, нам объяснили, что мы присутствовали при историческом событии.

Любовь в запое

Э.К.: С чего начинается театр?

Я.Л.: С момента невозможности без него жить. Я занимаюсь театром потому, что не могу им не заниматься. Он мой воздух – невозможно не дышать. Не знаю, кто я – режиссёр, актёр, педагог. Я себя чувствую человеком театра, потому что 24 часа в сутки я им занимаюсь, о нём думаю. Это такая любовь в запое, без которой жизни не будет. Она бывает сладостной, бывает мучительной. Театр – это самая проклятая профессия, его невозможно ухватить, он утекает сквозь пальцы: вот сегодня был гениальный спектакль, артисты сделали что–то невообразимое, зрительный зал стонал и вскакивал в овации, а назавтра те же актёры играют ту же пьесу, и – нет никакого чуда, всё плоско, банально, пошло, ни одной фразе не веришь, в финале – вежливые вялые аплодисменты. Как это работает, я до сих пор не знаю.

Э.К.: Признание для вас важно?

Я.Л.: Моя оценка своей работы, как правило, строже того, что я могу услышать от других. Я самый критичный зритель своих спектаклей. И цели получить награды и звания нет, – важнее соблюдать собственные принципы. Я никогда не повторяю то, что уже делал. У меня были режиссёрские успехи, которые можно было бы тиражировать, но мне это не интересно – мне важен поиск, важно делать то, чего ещё не делал никогда.

Вечная профессия

Э.К.: Я убеждён, что режиссёр – это одна из древнейших профессий.

Я.Л.: Первыми режиссёрами были художники и скульпторы, потому что они создавали образ из ничего.

Э.К.: Ваш взгляд меня радует, но я предлагаю заглянуть ещё глубже: ритуальные танцы у первобытного костра. Их ведь кто–то режиссировал, чтобы они выглядели эффектно, создавали нужное воздействие.

Я.Л.: Да, наверное. Нужно же было увидеть происходящее со стороны, убрать длинноты, оставить самое выразительное… Но с тех пор роль представления, роль театра изменилась. Сегодня мы занимаемся элитарным видом искусства. В античности амфитеатры строились, чтобы вместить тысячи человек – по числу всех свободных жителей города. И все они в праздничные дни приходили смотреть представления. Театр был неотъемлемой частью жизни города. Артисты и драматурги были самыми узнаваемыми и уважаемыми людьми. А сейчас по разным подсчётам в наших городах всего от 4 до 10 процентов людей хотя бы раз в жизни бывали в театре.

Э.К.: Театр умрёт?

Я.Л.: Нет, никогда. Потому что театр – это «здесь и сейчас». Это эмоции, которые нельзя получить ни в кинотеатре, ни дома при просмотре с монитора. Ты можешь увидеть сегодня спектакль, а потом прийти на него через неделю или месяц – и он будет другим. Это зависит от тысячи условий – от того, в каком состоянии и настроении пришёл актёр, сытый он или голодный, трезвый или выпил накануне, давно ему знакома роль или это срочный ввод. Это каждый раз такой эмоциональный фрэш! Такое столкновение энергий, которые рождаются и уходят разрядом в землю вот именно в эту минуту.

Художник и зритель

Э.К.: Любимый художник?

Я.Л.: Рене Магритт. В образной системе спектакля «Пьяные», над которым я сейчас работаю, мы с художником Акинфом Беловым вышли на стиль Магритта очень быстро. Его персонажи на мой взгляд очень современны. Свежее впечатление – выставка Кустодиева в Подмосковье. Меня потрясает праздничное мировосприятие человека, который большую часть жизни провёл в инвалидном кресле. И он не зацикливался на своей инвалидности, а находил в себе вот эту колоссальную радость и энергию, – и создал шедевры.

Э.К.: Я знаю, в какой момент художник получает кайф. Ему для этого не нужен зритель – он получает кайф только тогда, когда общается с холстом. Вам зритель необходим?

Я.Л.: У меня несколько стадий наслаждения. Первая – туманная, как туманность Андромеды – когда ты придумываешь спектакль, он ещё не материализован, но ты его уже чувствуешь. Дальше – ты репетируешь, вдыхаешь в артистов жизнь, и они начинают существовать так, как ты хочешь. А потом туман рассеивается, и на финальном этапе, когда появляются сценический свет, костюмы и декорации – ты видишь, как твой замысел проявляется в физическую форму. Но только со зрителем театр начинает быть театром. Как ребёнок, который долго вынашивается и наконец рождается на свет. Мне безумно интересно наблюдать за первыми 10–15 спектаклями, корректировать их, дожимать, доводить до совершенства.

Э.К.: Роботы умеют всё больше. Может случиться, что спектакль с актёрами–роботами поставит робот–режиссёр?

Я.Л.: Не знаю. В Японии уже довольно давно существует спектакль – кстати, по чеховским «Трём сёстрам», где в качестве сестёр по сцене ездят роботы. И я не вижу в этом ничего страшного, если это художественно оправданно. Но управляют–то ими кнопочками или джойстиками люди. В антиутопическую историю, что роботы с искусственным разумом сами поймут и сыграют характеры, истории, судьбы – я, по правде говоря, не верю.

Стихия игры

Э.К.: Как отдыхаете?

Я.Л.: Отдыхом становится каждая минута, которую я могу подарить своей семье, детям. Мы с ними любим играть в акулы – под одеялом изображаем какие–то волны, вздымаем валы, одеяло взлетает до небес, и потом, когда звучит крик «Акулы!», мы падаем в зияющую бездну с кровати, спасаем друг друга… Это игра, которую я берегу с детства – отец играл в неё со мной и братом. Общие игры в семье вообще важны. Сын идёт по моим стопам и любит играть в футбол, – а у меня даже были сомнения, надо мне заниматься театром или футболом. Я много забивал – у меня есть скорость и воображение. Я даже думаю, что футбол очень сходен с театром, это очень творческая игра. К сожалению, наши футболисты этого не понимают. Я чувствую, что для них игра – это тяжёлый труд. Вот бразильцы и итальянцы выходят на поле как на акт творчества, они любят игру, стихию игры. Артистичны невероятно!

Э.К.: Что для вас Ижевск?

Я.Л.: Солнечный город. В Москве часто – пасмурная серь. И для меня, привыкшего жить в московской суете, спокойный, светлый, просторный Ижевск – это возможность пробовать, сочинять. Это творческий курорт для меня.

Э.К.: Я определил из нашей беседы, что театр – это научно–исследовательская лаборатория человека.

Я.Л.: Да, наверное. И я пытаюсь заниматься этим всерьёз. Мне не близко, когда театр заходит на территорию эстрады, рвётся развлекать. Мне бы хотелось, чтобы театр давал глоток надежды, свежего воздуха. В репертуаре нашего театра – прекрасная драматургия, которая может выдернуть зрителя в стратосферу. И правильно, что мы разворачиваемся в сторону театра как места, где можно о чём–то поразмышлять и получить эмоциональное потрясение. Возможно, для кого–то это изменит жизнь к лучшему.


Факты

Яков Ломкин родился в Хабаровске 30 мая 1978 года.

Вырос в Москве. В 1999 году окончил ГИТИС. Сразу после выпуска был принят как актёр в труппу театра «Сатирикон» под руководством Константина Райкина.

Как режиссёр поставил более 20 спектаклей.

С 1 сентября 2017 года – главный режиссёр Государственного русского драматического театра Удмуртии.

Сейчас репетирует в Ижевске спектакль «Пьяные» (18+) в жанре «отчаянная клоунада» по пьесе Ивана Вырыпаева. Премьера назначена на 20 июня.

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Удмуртской правды или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

Подпольная империя. Ижевчане Les Partisans продолжают традицию русского театра и говорят о людях, живущих на дне
21 февраля
**В ближайший уик-энд ижевский независимый театр Les Partisans сыграет спектакль «Деликатес» в послед...
Письма с фронта расскажут о Великой Отечественной войне. В Ижевске откроется выставка «Треугольники судьбы»
19 февраля
**21 февраля в Национальном музее имени К. Герда откроется выставка «Треугольники судьбы», посвященна...
Художник с острова творческой свободы.
18 февраля
**В УРМИИ открылась выставка кубинского художника Омара Годинеса «Куба рядом». Четыре десятка живопис...
На языке музыки.
18 февраля
**8 февраля ижевский зритель смог прикоснуться к шедеврам мировой культуры. Уникальную музыкально—др...

Час письма Rss

Любовь Ионова, Борис Решетников, Анна Кузнецова, Любовь Репина, Вероника Санникова, Мария Шелемова, пос. Кизнер
«Наша работа - о людях забота»
Юрий ПОЛУПУДНОВ, г. Самара
Заехал к другу в Акилово
Светлана РОДИОНОВА, г. Сарапул
Не называйте «детьми войны»
Тимиргузяль Гафурова
Праздничный маршрут